Хотите добавлять новости на сайт? Создайте свой аккаунт или войдите. Создать аккаунт

Дикая игра в любовь

Просмотры: 19 Комментарии: 0

Глава 1.

“Вот и все. Кончилось лето. Опять колледж. Опять надоедливые учителя. Опять сумасшедшие одноклассники. Опять, опять, опять… Пятый курс. Последний. Нужно будет приложить максимум усилий, чтобы хоть как-нибудь закончить этот год. А дальше все. Новая жизнь. Надо будет где-то как-то устраиваться. Наверное, поедем с группой в турне по Латинской Америке, а там и по Северной, и по Европе. Только бы все удалось. Я работаю изо дня в день над новым альбомом. Уже готово несколько песен, некоторые наброски, идеи для клипов даже. Сегодня у нас первая репетиция в новом учебном году. Ребята прослушают мои творения и оценят их. Что-то подправят, что-то добавят свое. Надеюсь, им понравится. Но это все завтра. А сейчас – на ужин с отцом. Как всегда, какие-то светские встречи. Какие-то интервью. После встречи – сразу на свидание с моим солнышком. Единственным и неповторимым. Самым сумасшедшим из всех моих одноклассников. Поэтому нужно подумать, что одеть, купить цветы и какой-то подарок. Обязательно. А пока что в душ”.
Взрыв хохота. На парту залезла Марисса с листком в руках:
– А наш Пабло превратился в девочку. Этот листок – страничка из его дневника. Представляете? Жаль, что на страничке нет сердечек и символического портрета его солнышка. Солнышко, не могло уже подарить ему свою фотку? – спросила Мари у “солнышка” Пабло.
– Тебе какое дело? Ты вообще не имела права читать это здесь. 
– Да, ты права. Надо было прочитать на центральной площади города. 
– Да заткнись ты! Достала уже со своими замашками. Да у тебя же самой слюнки текут при виде Пабло, вот ты и бесишься. Ищешь, чем его и меня достать.
– Да, текут слюнки. От жалости к нему. Беззащитный, маленький ребеночек. Малышка. Записывает в дневничок каждый свой шаг, ведь не с кем поделиться своими мыслями. А ты, крошка, не забывай, с кем разговариваешь. Еще не было ни одного человека, который позволял себе разговаривать со мной в таком тоне. Я проучилась в этом классе четыре года. Уже три года с Пабло в одной группе. Знаю его побольше твоего. И не тебе указывать мне, что, когда и где делать. Ясно? – Мари нагнулась с парты к “солнышку”.
– Пускай я учусь здесь только второй год. Пускай вместе с Пабло всего год. Но я прожила на свете на год больше, чем ты. Я побывала в различных странах, городах, колледжах. Я видела сотни таких деловых, самоуверенных и самовлюбленных, как ты. И еще ни одна из таких, как ты, не затыкала мне рот и не ставила мне условия, не угрожала. А тем более, не позорила моего парня. И если ты сейчас же не слезешь с моей парты, боюсь, мне придется тебя снять.
– Люди, вы слышали? Солнышко угрожает мне. В моем колледже. В моем классе, – обратилась Марисса к классу, а затем к солнышку: – А ты попробуй, крошка. 
– Не вынуждай меня. И не строй из себя супергероя. Слезай, и поговорим, как нормальные люди.
– Не выйдет. Я ведь ненормальная.
– Тогда, как ненормальная с ненормальной. 
– А я не хочу. Ты ведь грозилась меня снять. Вот сними, тогда и поговорим. 
Солнышко посмотрело на Мариссу из-под лоба. Затем улыбнулось и подняло парту за угол, тем самым перевернув ее. Марисса перескочила на соседнюю. Солнышко перевернуло и эту. Марисса опять перепрыгнула. В общем, в классе были перевернуты все парты и стулья, а Марисса стояла на перевернутой парте, на разных ее ножках, и хитро улыбалась. Может, их ссора продолжалась бы еще долго, если бы не явился виновник торжества – Пабло. Он в ужасе застыл в дверях, а затем бросился к солнышку и начал трясти ее за плечи:
– Что ты творишь? Я же просил, не обращать на нее внимание. Зачем ты позоришь себя? Зачем опускаешься до ее уровня? Зачем?
– Она тебя унизила, – сказала солнышко, опустив голову, но твердо и уверенно.
– Это мое дело. А не твое. Ты не должна меня защищать. Я сам могу за себя постоять. Иди в коридор. Все идите, – сказал Пабло всем присутствующим, – а ты, Марисса, останься.
– Пабло, только спокойно, – сказал солнышко.
– Уж кто бы говорил, – строго ответил Пабло. – Иди.
Когда Пабло остался наедине с Мариссой, она слезла с парты и села на один стул, поставив его на ножки, и опустила голову. Пабло сначала стоял и смотрел в никуда, а затем заговорил:
– Сколько можно? Пора бы уже привыкнуть. 
– А я не могу.
– Ты не можешь себя контролировать?
– Не могу. 
– Черт, а тебе не мешало бы полечиться. А кто у нас в классе писатель?
– Лаура.
– Передашь ей, что я восхищен, – они продолжали смотреть в разные стороны. – Чем тебя не устраивает она? Чем она тебе мешает?
– Я не могу так.
– Черт, да это же твоя идея была. 
– Я все равно не могу. 
– Ну, тогда давай плюнем на все.
– Я не могу. 
– И что тогда делать?
– Не знаю, – Марисса тяжело вдохнула и закрыла глаза.
– Марисса… Только не плачь.
– Нет, не буду, – говорила Марисса уже дрожащим голосом.
– Мари… – Пабло сделал шаг к Мариссе.
– Стой там, где стоишь. Не подходи. Ты же знаешь…
– Но Мари…
– Иди к ней. 
– Я не хочу. И не пойду. Мне надоело. Надоело дурить ее, всех, и себя. Я так больше не хочу.
– А что ты предлагаешь? – сказала Марисса, подняв голову и посмотрев на Пабло.
– Не знаю. Но так продолжаться больше не может. Плевать на все. И на твои просьбы. И на твои страхи. Я больше не хочу быть трусом и обманщиком. Чего мне бояться? Для меня это уже не будет таким страшным. И это лучше, чем вот так жить. Я же все равно никогда не смогу. Не смогу что-то изменить. 
– Заткнись.
– Не хочу.
– Помолчи! Ты же обещал. 
– Плевать. 
– Ну а что она?
– А она пускай едет дальше. Тут ей все равно не прижиться. Она слишком независима, умна. Слишком много познала жизни. 
– Она же любит тебя. Вон, как яро защищала. 
– Это пройдет. Я думаю, у нее в каждом городе и колледже была такая “любовь”.
– Сомневаюсь. Не в каждом колледже есть такой, как ты.
– Да ей любой подойдет. Главное, самый популярный. 
– Про меня можно так же сказать.
– Только не начинай, ладно! Все равно ничего не выйдет.
– А что! Должна же я хоть чем-то вызвать у тебя отвращение.
– Не надо, – Пабло опять сделал шаг.
– Не стоит. Даже если ты ее бросишь, я не хочу, чтобы это было в такой способ. Если она войдет? 
– Ладно. Я пойду. Поговорю с ней.
– Это ничего не изменит.
– Мне легче будет! – повысил тон Пабло.
– А мне нет.
– Черт, ты сама не знаешь, чего хочешь!
– А ты бы знал на моем месте? – Марисса посмотрела на Пабло умоляющими глазами, полными страха. 
– Черт возьми. Как же я устал. Неужели все не может быть по-другому? Неужели все должно быть именно так??? Марисса! Я так больше не могу. Я не хочу так. Ну почему все не может быть иначе??? 
– Пабло, мне итак нелегко.
– А мне, думаешь, легче? Да лучше бы я сам…
– Не говори! Умоляю.
– Мари… ну не плачь… Ну извини. Я больше не затрону эту тему. Ну прости. Только не плачь.
– Иди уже к ней. Она уже заждалась. 
– А ты все гонишь меня. Я ведь помочь хочу. Хочу быть рядом. Почему ты мне не разрешаешь?
– Потому что так мне еще тяжелее. Иди уже. 
Пабло вышел. Марисса осталась одна. Она долго сидела и смотрела в какую-то точку на стене. Как будто там были написаны ответы на ее вопросы. Или формула решения проблем. К сожалению, ни первого, ни второго там не было. Только серая стена. Неужели нужно было столько прожить жизни, чтобы теперь было все именно так?

Глава 2.

Солнышко по имени Ассоль Дерелл была уроженкой Японии. Но в ее крови перемешались сотни других: польская, австралийская, казахская, американская и даже китайская. Она родилась в семье, точнее, в роду, путешественников. Не удивительно, что “папы” и “мамы” в их роду были разных национальностей. В общем, получилась очень даже симпатичная девочка. Но смешение кровей дает о себе знать: она ужасно низкая (даже ниже Мариссы), у нее ненормальный характер – настроение меняется тысячу раз в день, ее невозможно понять, когда она говорит серьезно, а когда шутит, не можно понять, нравится ей тот или иной человек или вызывает отвращение. В такую странную девушку легко влюбиться, но тяжело с ней жить. Как только она появилась в колледже, Марисса поняла – это она. Та, которую она так долго искала. Только она своей неординарностью может привлечь внимание Пабло. Но, к ее разочарованию, внимания Ассоль к себе не привлекла. Наоборот, Пабло ее терпеть не мог. А она сразу же по уши влипла. Додумалась влюбиться в самого популярного парня колледжа, да еще и парня самой популярной девушки колледжа Мариссы. Ее и предупреждали, и запугивали, и даже угрожали, – ничего не подействовало. Девушка напролом шла к своей цели. И наконец-то дошла. Как ей казалось… А все это лишь игра. Игра двоих влюбленных – Пабло и Мариссы. Кто бы мог подумать, что Марисса будет искать Пабло девушку. Невесту. Никто. Марисса так долго за него боролась, добивалась его. Ведь на его шею вешались тысячи таких, как Соль, Вико, Фернанда и даже Мия. А отбить кого либо у Мии, даже если она его и не любит, нелегко. Пока она сама парня не бросит, он ни к кому не уйдет. Такое удалось только Мариссе. А Мия месяц лежала в своей комнате, боясь показаться людям на глаза, – ее же парень бросил. Конечно, все закончилось хорошо, – она нашла своего принца Мануеля и забыла про Пабло, про позор и все на свете. Но, вернемся к Ассоль…
Девочка сама по себе очень неплохая. Хороший и надежный друг, никогда не оставит в беде, всегда выручит. Веселая в компании друзей. Но за лучшего друга или за свою любовь готова убить. Если кого-то зацепить, она моментально взрывается. В общем, девочка крайностей. Золотой середины не знает. Тем не менее, умеет к себе расположить. В классе ее сразу все полюбили – и девчонки, и парни, и даже Мия, и что самое странное, Марисса. Она настолько привыкла и полюбила Ассоль, что и придумала весь этот цирк, будучи в котором Мари была вынуждена Ассоль ненавидеть. Зачем? Об этом знает только она и Пабло. Никто более ничего не знает и даже не подозревает. Кто бы подумал, что Пабло ненавидит Ассоль. Кто бы мог подумать… Никто. Только не человек, который разбирается в чувствах. Человек, искренне любящий. Человеку свойственно понимать, какое к нему отношение. Соответственно, и Соль понимала, что Пабло относится к ней совсем не так, как говорит. Умная, догадливая, понятливая… почти. Догадаться, что это все пустая игра, она не могла. Да и не смогла бы никогда. 
Но вернемся к началу. Пришла в колледж Ассоль больше года назад, когда Марисса и Пабло еще не знали того, что знают сейчас, когда ненавидели друг друга (или делали вид). Когда Мия ненавидела Мануеля и вешалась на шею Пабло. Когда Вико ссорилась с Мией из-за того, что претендовала на роль девушки Пабло. Когда Соль пыталась выколоть глаза Мариссе за Мануеля. Когда Мануель ненавидел Гидо из-за Фэлиситас. Когда Фэли умоляла Фернанду бросить Диего. Когда Диего успел обманывать Фэлиситас, Фернанду, Мариссу и встречаться с какой-то четвертой не из их колледжа. Именно в тот день, когда вся правда вылезла наружу. Именно тогда, когда всем надоело вранье. И класс стоял вверх дном, пытаясь выяснить, кто же кого любит на самом деле и кто кому нужен. Появилась она в тот момент, когда Пабло был в шаге от поцелуя с Мариссой. В тот момент, когда Марисса готова была согласиться встречаться с Пабло. Все застыли на местах, когда в класс вошла эта девушка с черными длинными до пояса волосами в широких джинсах и топе с маленьким рюкзачком. Марисса первой ее заметила и последней отвела от нее взгляд. На следующий день, когда Марисса узнала о том, что знает сейчас, она сразу решила, что Ассоль будет девушкой Пабло. И плевать, хочет Пабло этого или нет. Вот с этого все и началось…
По ее приходу прекратились все эти встречания пятый через десятый. Она открыла глаза каждому и всем говорила все прямым текстом. Ей удивительными способами удавалось узнать, кто кого любит на самом деле, и сообщить об этом всем и каждому. Ей удивительным способом удавалось облагоразумить всех и каждого. Ей даже удалось заполучить, как она считала, Пабло. Она прямая, как доска. Так прямым текстом и сказала Пабло, что любит его и хочет быть с ним. Удивительный человек! Если бы не было Мариссы, если бы она заранее не сказала Пабло, что ему придется быть с Соль специально, он бы сто пудов в нее влюбился. Уж слишком она необычная, завораживающая, харизматическая, интересная и умная. 
С того самого момента, как она завязала тугой узелок на нитке, на одном конце какой был Пабло, а на втором она сама, Соль сразу же стала самой популярной, самой недосягаемой, самой желанной девушкой колледжа. Стоило ей показаться кому-нибудь на глаза, она сразу всех в себя влюбляла. Хватало одного взгляда. Одной легкой улыбки. Одного взмаха руки. Она обладала какой-то магией. В ней было что-то… сверхъестественное. Как ни странно, по этому поводу не бесился никто – ни Марисса, которая до появления Асооль была самой недосягаемой, ни Мия, которая была самой популярной и желанной. Ни даже Соль, которая Риваролла, которая претендовала на роль самой желанной, во всяком случае, хотела ею быть. Потому что каждая в тайне восхищалась этим чудом, этим произведением искусства. Интересно, а так всегда получается, когда смешивается столько кровей?

Глава 3.

Марисса догнала Пабло, когда тот уже положил руку на ручку двери комнаты Ассоль. 
– Пабло! – крикнула она. – Постой. Подожди.
– Что еще?
– Я подумала… и решила… что надо немного подождать. Я еще не готова сказать всю правду. Я не хочу, чтобы она что-то узнала. Я не хочу еще ничего менять. Пускай все будет, как есть.
– Марисса! – со злобой сказал Пабло, схватил ее за локоть и отвел в место, где их никто не может услышать. – Марисса! Я уже все решил. Так больше продолжать не может. Я больше не вытерплю. 
– Но ведь так нельзя! Она же ни в чем не виновата! Я не могу так с ней! Только представь, что с ней случится!
– Почему ты ее так жалеешь? Она же ненавидит тебя.
– Неправда. Я ей нравлюсь. Она вынуждена ненавидеть меня, потому что я ненавижу ее.
– Почему ты так уверенна?
– Потому что я знаю! Я знаю себя. У нас с ней много общего. Я умею различить, когда человек ненавидит, а когда… делает вид, что ненавидит… когда жалеет о том, что должен ненавидеть…
– Но я не хочу! Думаешь, позже ей будет легче? Лучше прекратить все сейчас.
– Но зачем? Зачем? Пускай все будет, как есть. До самого конца. А я уже вижу, что он близок. Я не хочу сейчас так поступать с ней. Я не хочу поступать так с ней ИМЕННО сейчас, именно в моем положении. Только подумай… как я потом смогу спокойно… как?
– Не знаю. Но как смогу я потом жить? Как я после такого смогу жить? Тем более, встречаясь эти дни, недели, месяцы с ней? Я понимаю тебя, но и ты меня пойми.
– Не могу. Не хочу. Только умоляю. Давай немножко подождем. Не делай этого сейчас. 
Пабло посмотрел Мариссе в глаза, а потом вздохнул, обнял ее и прижал к себе:
– Ладно, солнце. Ладно. Я подожду. Если ты так хочешь…
– Хочу.
– Хорошо.
– Спасибо тебе.
– Но только пообещай, что разрешишь мне рассказать когда-то ей все.
– Разрешу. Тогда, когда уже можно будет. 
– То есть до того момента я буду жить во лжи? Я буду жить в эти настолько важные для меня дни с ней? Рядом с ней? 
– Да.
– Да? И ты так спокойно говоришь “да”? – Пабло отстранился от Мариссы. Она посмотрела на него обиженным взглядом:
– Я же уже столько раз объясняла. Столько раз просила. Ну почему ты просто не можешь сделать то, о чем я прошу? Неужели так трудно выполнить одну мою просьбу?
– Если бы это была другая просьба.
– А может, я другой просьбы уже просто не имею?
– Господи, как же мне иногда хочется тебя ненавидеть. Возненавидеть всей душой и послать куда подальше. Забыть обо всем. О тебе, о нас, о том, что сейчас происходит. И зажить другой, новой жизнью…
– Без меня?
– С тобой. С тобой, но год или два назад, когда все еще было иначе. 
– Но все уже не будет иначе. Никогда уже ничего не будет иначе. Все так, как есть. И никто не в силе это изменить.
– Не будь такой пессимисткой.
– Я реалистка, Пабло. Я просто знаю, как все на самом деле, и не строю себе иллюзий. Не питаю себя пустой надеждой. Надеждой на то, что уже давно закончилось. Давно прошло. Давно ушло. Я просто забыла о том, что было когда-то, и думаю лишь о том, что есть сейчас. А сейчас… сейчас мне ничего не придает в жизни оптимизма. Ты должен меня понять. Хотя… возможно, будь я на твоем месте, я вела бы себя также. И никогда бы тебя не поняла. А будь ты на моем месте… – тут Марисса на миг замолчала, а потом заговорила толи к Пабло, толи сама себе: – А говорила еще, что реалистка. Размечталась… Но я на своем месте, ты на своем, и если мы не можем понять друг друга, значит… не суждено.
– Что я слышу! И это говорит сама Марисса Спиритто!
– Разбитая горем и безнадежностью! Я же говорю, тебе меня не понять. В том положении, в котором нахожусь я, по-другому мыслить уже невозможно. 
– Но я хочу видеть прежнюю Мариссу!
– А я хочу прежнюю жизнь! – сорвалась Мари. – Но это невозможно! Ты требуешь от меня того, чего я тебе дать уже не смогу. Все изменилось! Навсегда. И никогда не будет так, как прежде. Ты думаешь лишь о себе, и совсем не думаешь о том, что чувствую я! Мне еще тяжелее, чем тебе! Намного! А ты только и делаешь, что угнетаешь меня вместо того, чтобы поддерживать. Каждый день жалуешься на жизнь. Мечтаешь о прошлом, тем самым заставляя меня каждый раз плакать. Мне надоело. Надоело. Я больше не хочу с тобой общаться. Мне от общения с тобой еще хуже. И вообще… мне лучше уехать… Чтобы не видеть и не слышать тебя. 
– Что?
– То, что слышал.
– Ты не посмеешь! Марисса! Я хочу видеть тебя. Я хочу быть с тобой.
– Опять “я хочу”… Я не хочу! Понимаешь??? Как ты не понимаешь, что я не могу больше так? Неужели так сложно прислушаться ко мне? Такое впечатление, что ты меня и не слушаешь! Что я просто сотрясаю воздух. Все время долдонишь одно и то же! Сколько раз еще тебе объяснить? Я не хочу больше здесь быть. Мне надо уехать отсюда. Понимаешь?
– Нет.
– Значит, и не поймешь. Дело твое! Пока, – с этими словами Марисса хлопнула дверью и ушла. Говорила она на полном серьезе, к сожалению. Пабло хотел как лучше, а вышло, как всегда. Вранье это, что “что не делается, все к лучшему”. Вранье. Вранье все слова. Вранье все обещания. Вранье вся наша жизнь. 

Глава 4.

Да, никто не ожидал, что некая девушка Соль из непонятно какой страны – из всего мира, наверное, – изменит всю их жизнь – каждого ученика и всего колледжа в целом. Никогда не мог даже предположить, что их судьбы зависят от этого маленького человечка. Конечно, ей было нелегко. Но дело того стоило. Началось все с Мии и Ману…
Ребята в очередной раз ссорились, играя в словесный бой. 
– Ацтек!
– Придумай что-то новое, барби.
– Тебе могу сказать тоже самое.
– Да тебе просто другое слово и не подойдет.
– Тебе тоже!
– Можешь что-то свое сказать? Что ты повторяешь каждую мою фразу? Слишком глупая?
– Да это ты слишком глуп, чтобы мне такое говорить!
– Говорю же, придумай что-то свое. Или твоя одна извилина на это неспособна? – орали они оба на весь колледж.
– Между прочим, наше мышление и количество мыслей зависит не от количества извилин, а от количества связей между нейронами в нашем мозгу, – как ни в чем не бывало, заговорила Ассоль.
– Чего, чего? – спросили оба ссорящихся.
– Вы этого еще не проходили по биологии? Это же третий курс. Высшая нервная деятельность и психика. 
– Ты это сейчас о чем? – спросила Мия. – Намекаешь, что у меня не все в порядке с психикой?
– Вообще-то я говорила о курсе биологии, а не о тебе…
– Да, Мия, у тебя либо мало нейронов в мозгу, либо они между собой ничем не связаны! – сказал Ману, исправившись.
– Мануель! Ну разве так общаются с девушками? – спросила Ассоль голосом с интонациями упрека, что Ману даже засмущался. – Да, согласна, Мия не интеллектуал. Но зачем же унижать ее, если ты ее любишь?
– Что, что? Я? Я… да я совсем ничего… это же… да ты думай, что говоришь! – Ману весь разнервничался, задергался.
– А ты, Мия? Тебе же также все равно происхождение Мануеля. А потом еще удивляешься, почему Ману не обращает на тебя внимания! Думать надо немножко!
– Чего? Да мне не нужно внимание этого ац… Мануеля!
– Ах да ты что? – спросила Соль. – Так уж и не нужно? Неужто не его имя шепчешь ты во снах? “Ману, приди, прости… Ману”.
– Да я никогда в жизни…
– Я так тебе и поверила! В общем, разбирайтесь сами, – и также, как и пришла, как ни в чем не бывало, ушла. 
– Что это она сейчас сказала? – спросили эти оба друг у друга. – Врет. Все придумала!
– Да, безусловно… – а дальше… а дальше все итак понятно!
Только отойдя от Мии и Ману, Соль услышала крики из уст Фэли и Диего.
– Да тебе бы похудеть пора! Может, и неплохая девушка была бы. 
– А тебе постричься бы не мешало. Ходишь, как обезьяна.
– Я обезьяна? Ну тогда ты орангутанг.
– Я? Да как тебе не стыдно! Я же девушка!
– Ты? Ты – девушка? Хи, хи… Ты корова, а не девушка. 
– Кретин! Ты совсем не думаешь, что говоришь! – уже сквозь слезы кричала Фэли.
– Думаю, Фэли, думаю. Это же у тебя мозги заплыли жиром.
– Фу, как это отвратительно! – опять ниоткуда не взявшись, заговорила Ассоль, – Это просто омерзительно. Непозволительно. Непростительно. В такой манере разговаривать с девушкой, которую любишь.
– Я? Эту вот? Люблю? Не смеши.
– Было бы тебе так смешно, когда на уроках, не сводя глаз, смотришь на ее улыбку. 
– ЧТО? Да не было такого никогда.
– Ну да… как говорить гадости, так вы не стыдитесь. А признаться в своих чувствах, так все… смелости как и не было, – и спокойно ушла.
– Это правда, что она говорит? – неуверенно спросила Фэли.
– Да кого ты слушаешь, – так же неуверенно ответил Диего. – Она в нашем колледже всего неделю, а возомнила себя непонятно кем, – еще минуту спустя оба молчали. Но долго не смогли.
Затем Соль увидела курящую Вико на лавке у колледжа.
– Нервничаешь?
– С чего бы вдруг? – удивленно спросила Вико.
– Ну как… Никак не можешь наладить отношения с тем, кого любишь…
– Я на Пабло давно забила…
– Я не о Пабло. 
– А о ком?
– Сама знаешь. Ты же знаешь, что он любит тебя.
– Все считают, что он гей.
– Если бы ты с ним встречалась, так бы не считали.
– Считали бы, что я встречаюсь с би-сексулом.
– Тебе важно, что думают какие-то кретины? Ты не будешь рядом с Рокко только потому, что какой-то идиот что-то не так о нем думает?
– Послушай, какая тебе разница? Что ты вообще обо мне знаешь. Ровно ничего. Столько же, сколько я знаю о тебе. А я о тебе не знаю ничего. 
– Ошибаешься. Я знаю о тебе все. И тебе давно пора бы осмотреться вокруг себя. Ты не замечаешь тех, кто тебя любит. К примеру, отец. Ты выдумываешь всякие гадости про него, тогда, как он отдает тебе всю свою жизнь. Просишь его не приходить в колледж, потому что боишься, что все узнают, что ты живешь без матери с бедным отцом. Что ты не из богатой семьи. Но разве это важнее семейного счастья? Ты поймешь это тогда, когда отец отвернется от тебя. Потому что ему больно будет узнать всю правду о тебе.
– Откуда ты знаешь? 
– Догадалась. Увидела.
– Где?
– На твоем лице, – и снова ушла, оставив Вико с потухшей сигаретой в руке и полным удивлением на лице. После чего последняя выбросила ненужный окурок и побежала туда, где ее уже давно ждут.
А Фернанда как раз умоляла Гидо помочь ей с уроками…
– Ну я ничего не понимаю в этой математике. Помоги, а. Хотя бы одно уравнение. А дальше я сама пойму. Пожалуйста.
– Фернанда, у меня своих уроков по уши. Еще и группа.
– Группа подождет. Ну пожалуйста. Хотя бы немножко. Посмотри, я тут решила один… Но не знаю, правильно ли… 
– Хорошо. Я дам тебе совет. Спроси у учителя. Или нет. Лучше приди хоть раз на урок.
Фернанда покраснела от злости, обиды и позора. 
– Я не понимаю! – заговорила Соль. – Ты или слепой, или глухой, или просто тупой. Что именно?
– То есть! – удивился Гидо. 
– Неужели неясно, что математика Фернандите до одного места? Она, конечно, тоже хороша. Такая уже стеснительная, аж не может сказать прямо. Хотя и то хорошо, что решилась подойти. Все-таки, девушки не должны делать первый шаг. 
– Ты о чем? – не переставал удивляться Гидо.
– Неужели неясно, что Фернанда в тебе по уши влюблена? Что просто ищет повод побыть рядом с тобой, пообщаться! Неужели ты ничего не видишь? И как можно ей отказывать тогда, когда и сам в нее влюблен?
– Он в меня влюблен? – засияла Фернанда.
– Думаю, сами разберетесь дальше… – и оставила этих голубочков наедине. Пускай поговорят… Им есть, о чем…

Глава 5.

Пабло, полностью разбитый словами Мариссы, шел по коридору колледжа. Странно, что все это время никто ни разу не был на уроке. Сначала это покажется странным. Но всему есть объяснение. В колледже карантин. Точнее, наполовину карантин. Почти все учителя заболели. Им дали отпуск. Уроки отменили. Учеников освободили. Пабло шел, и думал, чем можно уговорить Мариссу остаться. И как ему этого не хотелось, но пришлось вызнать, что уже ничем. То, что он наговорил, уже не исправить. Из того состояния, до какого он ее довел, уже ее не вывести. Что же остается делать? Смириться? Жаль, но это не в его духе. Бороться? А с чем? С Мариссой? С собой? Или, может, с судьбой? 
– О чем задумался? – подбежала, ниоткуда не взявшаяся, как, прочем, и обычно, Соль.
– Да так… о жизни…
– О чем конкретно?
– Обо всем понемножку.
– И обо мне?
– И о тебе… О тебе, как раз, больше всего, – честно признался Пабло.
– А почему таким грустным голосом? Что уже не так?
– Да нет… все так… 
– Ну я же вижу, что не так…
– Вот именно это и не так! – вызверился Пабло. – Что ты все видишь. Что говоришь вместо меня. Что понимаешь меня лучше меня самого. 
– Ты чего?
– Извини. Просто я иногда от этого устаю.
– Может, ты и от меня устал?
– “Если бы ты знала, как устал”, – подумал про себя, но, вспомнив слова Мариссы, ответил: – Нет, что ты, – “хотя зачем лгать? Все равно все поймет”.
– Значит, и от меня. 
– Ну вот, опять. Я еще сам не знаю, устал от тебя или нет, а ты уже все сама решила.
– Если человек устал, то, сколько не думай, ты все равно устал. А если нет, то и сомневаться не станешь. 
– Откуда столько понимания в твоем возрасте?
– От жизни. Побыл бы ты в моей шкуре, понял бы меня…
– И почему, чтобы кого-то понять, мне обязательно быть на его месте? Без этого никак нельзя?
– Интересно, кого это еще ты не можешь понять? Впрочем, все равно. Если ты кого-то понять не можешь, значит его положение уникальное. Такое, какое ты не можешь представить, не пережив самому. 
– Да, в чем-то ты действительно права…
– И почему вы, парни, такие скупые на комплименты? Я ведь права во всем, а не в чем-то!
– Да, и здесь ты тоже права. 
– Может, расскажешь?
– Нет, не хочется… Не сейчас, во всяком случае. Может быть, чуть позже… 
– Лучше бы сейчас. Боюсь, что узнаю сама раньше, чем ты успеешь рассказать
– О, я этого тоже боюсь. Страшно боюсь. Потому что ты всегда и все видишь. 
– Хм… разве не это тебя во мне привлекает? 
Если бы Соль сказала эту фразу кому-то другому, она была бы права. Но не в случае Пабло. Его в ней не привлекало ничего. Хотя… он, скорее, убеждал себя в этом, боясь влюбиться.. Боясь предать Мариссу сейчас… Боясь не устоять, ведь Соль притягивала к себе, как магнитом. И все же, этот разговор, как, впрочем, и каждый разговор с ней, ему очень приятен и интересен. Главное, их общение никогда не бывает пустым. Ассоль – очень интересный собеседник. 
– О чем задумался опять?
– Да так… о твоем вопросе. 
— Уже придумал ответ? Или еще выбираешь, что лучше сказать, чтобы не говорить правды, но, тем не менее, это выглядело правдоподобно?
– Ну зачем ты так?
– А ты зачем? Зачем постоянно пытаешься соврать, зная, что я все равно все пойму? 
– Ты невыносима. И почему вы все такие?
– Во-первых, кто все, во-вторых, какие такие?
– Все, это все. Девушки.
– О, а ты со многими попадал в такие ситуации?
– Ой. А неужели ты хочешь устроить сцену ревности? Я думал, для тебя это слишком низко. И ты слишком уверенна в себе, чтобы считать, что кто-то может тебе изменить. Как же так! Ты же самая лучшая! – скептически сказал Пабло.
Ассоль на миг замолчала. Потом посмотрела на Пабло с полным презрением.
– Я от тебя такого не ожидала. Я думала, ты не такой кретин, как остальные. Впрочем… Ты так и не ответил. Так какие это такие?
– Догадливые. Прямые. Самоуверенные. Твердолобые, в конце концов.
– А что же, нам быть такими слюнтяями, как вы? Тогда кому же исполнять роль сильной половины человечества?
– А ты жестокая!
– А я думала, что ты меня уже хорошо знаешь, и я тебя уже ничем не удивлю.
– О, ты каждый день чем-то удивляешь! Тебя невозможно выучить! 
– Да, ты тоже каждый день преподносишь подарки… Иногда даже не догадываешься, что я обо всем знаю. А почему ты побледнел? У тебя есть какая-то страшная тайна?
– Господи, да ты видишь меня насквозь. Есть. Но знаешь ли ее ты?
– Я знаю все, что знаешь ты.
– Неужели? Откуда?
– От тебя.
– Подслушиваешь?
– Подсматриваю.
– Ходишь по пятам?
– Зачем?
– А как ты подсматриваешь?
– Корректнее было бы спросить, куда.
– Ну и куда?
– В твою душу. Ты не умеешь скрывать что-то. Не умеешь лгать. Не умеешь маскировать ложь. И не умеешь контролировать чувства. Стабилизировать дыхание в нужный момент, интонации, тон, даже взгляд.
– Ну, мне же до тебя далеко.
– Почему же? Может, я тоже не умею лгать. Просто, чтоб не ставить себя в неудобное положение, я всегда говорю правду. Я удивляюсь, почему все вокруг постоянно лгут. Еще ладно, если скрывают что-то страшное (я для этого просто ничего страшного не делаю ни за чьей спиной). Но если скрывают искренние, красивые, замечательные чувства… я просто не понимаю! Почему-то свою неприязнь к кому-то не скрывают и не боятся, что в ответ услышат то же самое. Но сказать о добрых чувствах боятся, потому что находятся в цепях страха перед отказом. Мне кажется, отказ лучше, чем неведение. Кажется, одна я это понимаю. И одна я никогда ничего не от кого, а уж тем более и самое главное, от себя, не скрываю.
– Почему же ты никогда не рассказывала, почему сюда приехала, где твои родители, родные, где жила раньше? Ничего о своем прошлом, кроме того, что ты и весь твой род – путешественники. 
– Потому что ты и никто другой никогда не спрашивали. А зачем тревожить прошлое без надобности? Если тебе действительно интересно, я расскажу. Но если ты просто искал, в чем меня упрекнуть, искал повод для обвинения во лжи, то лучше не буду тормошить воспоминания. 
– Нет, мне вправду интересно! – взволновался Пабло, ведь та застала его врасплох.
– Лжешь, конечно. Было бы интересно, спросил бы раньше. Но лгут для того, чтобы им поверили. Поэтому сделаю вид, что поверила, и все расскажу…

Глава 6.

Прошло полгода. Ассоль согрета теплом Пабло, пускай даже неискренним. Марисса и рада, что уговорила его на эту аферу, и бесилась изо дня в день. Все мешала этим обоим, наговаривала всякие гадости про Пабло, пытаясь их разлучить… И каждый раз, когда Пабло уже готов был уйти от Ассоль, и она собиралась его бросить, Марисса разными способами одного умоляла не делать этого ради нее, а другую убеждала в том, что все, сказанное ею, вранье. Наглое вранье. Просто зависть. И как только у них все налаживалось, опять все шло по второму кругу. А там и по третьему, и по четвертому… Ох, сколько же кругов пришлось пройти этим троим, включая саму Мариссу, из-за непонятных отношений Пабло и Соль и дурацкой затеи Мариссы. Казалось, это бесконечная цепь ссор, примирений, напряженных отношений, помех, умоляний, – словом, пустой траты времени. Ведь все эти отношения никому не нужны были… Разве что самой Ассоль… Хотя и та все время подозревала что-то неладное… Понимала, что за всем этим что-то кроется… Но и ей, девушке, какая все всегда понимает и видит всех насквозь, хотелось иногда пожить за белой пеленой… Не видя тех измен и тайн… Чтобы почувствовать себя счастливой хотя бы в одной точке этого дерьмового, по ее мнению, мира… Ведь никто из ее родителей, бабушек и дедушек не путешествовал бы, будучи счастливыми… Все они просто искали лучшей жизни… Искали счастья для себя и своей семьи… Казалось, что на их роду просто какое-то проклятие. Но вернемся к жизни конкретно Ассоль.
Ассоль как не пыталась найти правду, найти то, что все-таки скрывает Пабло, ей так и не удавалось. Может, она не сильно старалась, боясь разрушить то, что имеет. А, может, просто Пабло очень хорошо скрывал то, что знать Ассоль не стоило. Ради любви люди готовы на все. Марисса попросила, и Пабло согласился. И Пабло постарался. Постарался, хорошенько озадачив девушку, которой признавался в любви. В несуществующей любви. А Соль вроде бы и верила, и в то же время не доверяла. Все запутались. Ассоль запуталась между двумя концами: поверить и жить спокойно, не напрягая ни себя, ни его, или же не поверить и бросить его, опять уехать… Пабло запутался… Послушать Мариссу или делать так, как подсказывает сердце… Марисса запуталась… Подумать о себе или о Пабло и последствиях. Подумать о Пабло и о последствиях, или подумать об Ассоль. Все были чем-то озадачены… И никто не мог сделать правильный выбор. Сегодня они однозначно решили одно, а завтра уже передумали… Тяжело сделать выбор и не ошибиться. Чтобы потом не мучаться всю жизнь и не винить себя ни в чем… ни о чем не жалеть. Это, наверное, мечта каждого – ни о чем не жалеть, все сделать правильно. Хотя… черт подери, да кто же скажет, как правильно? и нужно ли делать все правильно? Может, нужно ошибаться? Может, не стоит думать о каких-то правилах? Может, стоит думать лишь о себе и о своей жизни? Кто даст ответ? Ладно… опять возвращаемся к Ассоль… 
Ассоль стала подругой всем и каждому. С ней делилась шмотками и косметикой Мия, с ней советовалась на счет своей фигуры Фэли, у нее просила помощи в уроках Фернанда, Вико писала про нее песни, и исполняли они их вместе, парни ходили с ней на вечеринки (как друзья), учителя ставили ее в пример (она отлично училась)… В общем, она заслужила доверие. Заслужила уважение. Она заняла позицию Мариссы. Только Марисса ни злилась на нее (в душе, а вести себя приходилось иначе), не завидовала и не ненавидела. Единственное отличие в лидерстве Мариссы и Ассоль – это то, что Ассоль не имела столько врагов, как Мари, никого из них не топтала, никого не унижала, не устраивала бунтов. Но и не была примерной. Она всегда добивалась справедливости. Не была подлизой. Только добивалась более мирными способами. И в то же время иногда могла сказать настолько резко, что опустила бы человека намного ниже, чем Марисса своими криками и разборками. Только воспринималось это не как неприязнь и ненависть, а как воспитание. Да, к ней все прислушивались. Даже если она поступала несправедливо, говорила что-то нехорошее, никто ее за это не ненавидел. Ведь все, что она делала, было правильным. Она никогда не делала что-то, не подумав, или просто так. Не говорила пустых слов, не говорила глупостей. Все ее не совсем хорошие действия всегда были обоснованы. Если она так поступает, значит, у нее есть веские основания, значит, так нужно. Она воспринималась, как человек, который ко всем может найти подход. Который может из любой ситуации найти выход. Человек, у которого на все имеется свое мнение. Казалось, что она всегда поступает правильно, даже если нехорошо (может, не казалось, а так и было) потому, что она всегда делала так, как хочет делать, как считает за правильное. Она никогда не сомневалась в своих действиях, тем самым делая уверенными остальных в своих действиях, она всегда могла объяснить свои действия, тем самым делая их понятными остальным, она никогда ни под кого не подстраивалась, тем самым добивавшись одобрение со стороны всех. Она умела преподнести свои действия так, что это вызывало доверие. Она никогда не делала чего-то и не говорила потом “Что же я натворила”, “Зря я так поступила”, “Что же теперь делать”. Она предварительно хорошо обдумывала свои действия, чтобы не выглядеть потом идиоткой. Но и не так, как некоторые, какие будут три года думать и так и не решаться. На раздумья у нее уходило мало времени. Потому что у нее были сформированы взгляды на жизнь. Свои понятия о правильном и неправильном. И она не думала долго, к какой группе – правильное или неправильное – отнести то или иное действие. Ведь сомневаются те люди, у каких нет собственного мнения, собственных взглядов и собственных понятий.
В общем, можно было сказать, что Ассоль идеальна. Идеал для подражания. И в то же время… Она не была скучной. Со всей своей правильностью она была интересной и загадочной. Ее нельзя было знать хорошо. Ее вообще невозможно знать. Даже прожив рядом с ней много лет, побывав с ней много раз в одинаковых ситуациях, ты не будешь уверен в том, как она поступит в следующий раз в аналогичной ситуации. Никогда. Она загадочна и непредсказуема. Кажется, просто нереальный образ. Несуществующий. Девушка-мечта. Девушка-сказка. Но она была. Она жила с ними, с элитвеевцами, с ними ела, спала, дышала, гуляла… Она была. Но даже ее друзья иногда не верили в ее существование. Просто поражались ей. Поражались и сомневались, правда это все или сон. Девушка-сон? Хм… тысячи эпитетов, тысячи сравнений… Тысячи восхищений!

Глава 7.

– Сядем? – спросила Ассоль.
– Сядем.
– Ну что ж. Пожалуй, я начну. Родилась я в Японии. Но жила там ровно полгода. Мы с семьей, какая тогда еще существовала, поехали жить в Испанию. Соответственно, я знала испанский, как родной. Но ни мой папа, ни мама не имели отношения ни к Японии, ни к Испании. Ни к остальным странам, в каких я жила. Мой папа австралиец, а мама полька. У них родители тоже были разных национальностей. Каждого и не запомнишь. В нашем роду кровь мешалась столько раз, что она уже должна быть черного цвета. Потом мы жили в Италии, с мамой. Папа остался в Испании. Кого-то там нашел себе. Я не знаю даже, жив он или нет. Потом кого-то нашла себе мама и поехала за ним, прихватив меня, в Португалию. Но там бросила его уже через год, познакомилась с каким-то англичанином и поехала за ним, опять прихватив меня, в Великобританию. Мне приходилось столько языков учить, что я иногда забывала родной – испанский. Ну, с англичанином тоже не сложилось, но обычаи мы выучить успели – мама уехала, прихватив меня, не прощаясь. Уехала сюда, рядом, в Бразилию. Мы прожили там три года. Но португальский язык я не люблю. Уговорила маму поехать в Аргентину, тут все-таки по-испански говорят. Все равно в Бразилии нас ничего не держало. И мама впервые меня послушала. Я переехала в Буэнос-Айрес, прихватив с собой маму, и нашла тут этот колледж, этих людей, тебя и даже себя. Я вижу себя только здесь. Только в этом колледже. Только рядом с тобой. Вот и все.
– Подожди, не все. Расскажи о своих прежних друзьях. О своей первой любви. О том, почему вы все время переезжали.
– Переезжали потому, что мама искала себе мужика. Вот и таскались по всему миру. Такая привычка была у всех женщин в моем роду. Таскались везде, где были мужики. Думали, найдут приличного. А их искать не надо. Сами найдутся. Вот, как ты. Друзей у меня никогда не было. Меня никто не понимал там, где я бывала. А здесь поняли. И даже полюбили. А в других странах… я была сама. Первая любовь… О, это была великолепно. Я пришла в очередной новый колледж с мыслью, что тут меня тоже не поймут, отвергнут, что люди все будут недалекими, наглыми, самовлюбленными. И тут я вижу его. Его голубые глаза, его взъерошенные светлые волосы, его горящие щеки. Он с кем-то ссорится, и в таком виде просто неотразим. Он меня сразил наповал.
Пабло заулыбался.
– И как его зовут?
– О, у него великолепное имя – Пабло. Я даже не думала, что все будет именно так. А все именно так и случилось. И вот я сижу рядом с ним и рассказываю ему о своей жизни, рассказываю все честно, ничего не скрывая, честно отвечая на все вопросы, а он только поглубже прячется вовнутрь себя и прячет все свои тайны подальше, чтобы я их не нашла. 
– Опять ты за свое. Ну, неужели нельзя было закончить эту красивую историю нежным поцелуем? Почему все нужно испортить?
– Если бы ты не скрывал ничего от меня, так бы все и закончилось. Мне бы и хотелось так закончить этот монолог. Но я не могу закрывать глаза на очевидное. Я пойду в столовую. Поем. А ты подумай. Если захочешь что-то сказать, я потом буду у себя. Буду ждать. Боюсь, откладывать больше некуда. Если ты сегодня не придешь, я уеду. Я не хочу жить там, где мне лгут близкие люди, хоть как я здесь ни счастлива. Есть еще сотни стран, в каких я ни разу не была. 
– И почему все грозят уехать?
– Опять все? Уже третий раз! Это, наверное, и есть та великая тайна. Ну что ж, ты меня заинтриговал. Я пойду собирать сумки. Боюсь, даже после того, как ты придешь мне все рассказать (если придешь), мне не придется их раскладывать. Я права?
– А ты разве когда-нибудь ошибалась?
– Я? Хм… Никогда.
– Ну вот. 
– Я жду.
– Я подумаю.
– Думай быстрее.
– Постараюсь.

Глава 8.

Вот, спустя полгода этих странных отношений Пабло не смог таить все внутри себя. Ходить и лгать всему миру. Жить, дышать, говорить только ложью. Наглой и подлой. Смелости признаться во всем и всем у него не было. Да и Марисса бы не позволила. Не простила бы. Поэтому он решился рассказать правду только одному, но одному из самых близких ему людей, – Мануелю. Странно, да, что он выбрал Мануеля? Но, как ни странно, они стали друзьями. Возможно, не лучшими, но друзьями. Они просто нашли друг у друга нужную поддержку и понимание. Когда у одного появлялись проблемы, он делился ими с другим. Вот и в этой ситуации Пабло обратился именно к Ману. Пришлось сначала разозлить Мию, сорвав ей свидание с Ману. Хотя, оно не было столь важным – таких свиданий у этой парочки десять на день. Вытолкав, наконец, Мию за дверь и сказав, что говорить они будут о чем-то не интересном, футболе и еще прочей ерунде, Пабло уселся на кровать Маркоса. Сначала молчал. Ждал, когда Ману спросит:
– Чего ты пришел? Что стряслось?
Ману, хорошо зная друга, спросил то, о чем Пабло хотел, дав ему сигнал начинать рассказ.
– Эх, Ману, если бы это было так просто рассказать. Я даже не знаю, с чего начать. Помнишь Ассоль? – хм, это, можно сказать, был риторический вопрос, просто Пабло любит задавать бессмысленные вопросы толи для уточнения, толи просто с привычки, – Слышал, наверное, что мы встречаемся, – конечно, слышал, даже ходил вместе с ними и с Мией неоднократно гулять, – Так вот. Я не люблю Ассоль. Я встречаюсь с ней по просьбе Мариссы. Да, я люблю Мари, она любит меня. Удивлен? Нет? Хм. Мы с ней даже уже втайне начали встречаться, все было просто отлично, как вдруг… Господи, Ману, тебе как никому другому известно, что счастья без горя не бывает. Только у некоторых горе поменьше, у некоторых посерьезнее. У нас как раз второй вариант… – Пабло все время смотрел на пол, говорил спокойным голосом. – Мари больна. Когда мы с ней не были еще вместе, у нее был парень… Армандо, кажется, его звали. А может, Андре… не помню. Но это не суть важно. Он был парнем… как бы так сказать… свободным. Жил без родителей. Воспитывала его бабушка, которая с ним не справлялась. А он такой, хотел попробовать в жизни все. Вот, к примеру, есть люди, которые говорят: “Я водку не люблю”. Ну, он ее не пробовал, но родители с детства его приучили думать, что водка – это плохо. А Андре считал так: ты не можешь иметь о чем либо представление, если ты этого не видел или не пробовал. Вот когда попробуешь, тогда и говори, плохо это или хорошо. Вот он и пробовал все, что ему предлагали. Так однажды ему в руки попали наркотики. Ему понравилось. Он увлекся. Шатался по всем клубам города, пил, курил, кололся, таскался со всякими шлюхами. Даже поверить сначала не мог, что Мари с ним встречается. Они встречались около полугода. Познакомились в одном из клубов. Мари тогда была еще пьянее, чем когда либо был он. Это было сразу после нашей ссоры. А он в тот день был наоборот трезвым. В общем, он ей помог добраться до дому, оставил свой адрес и номер телефона. Сказал, протрезвеешь, позвонишь, поблагодаришь за помощь. Она позвонила. Они встретились. Познакомились. Он даже бросил наркотики ради нее. Но не из-за любви. Они просто поспорили с парнями, что на него ни одна девушка не позарится и ни с одной он не повстречается дольше месяца. Видимо, у Мари судьба такая – быть частью чьего-то тупого спора. Со временем он даже бросил пить. Курить, правда, не бросил. Ему понравилась новая приличная жизнь. Ему стала нравиться Марисса. Они вместе неплохо проводили время. Она открыла ему глаза. Спасла его. Только было слишком поздно. Он уже был болен СПИДом. Ирония судьбы. Жаль, что Мари не появилась в его жизни раньше. Лучше бы, конечно, вообще не появлялась. Ты уже, наверное, догадываешься, что я сейчас скажу, – Ману с ужасом в глазах посмотрел на Пабло. – Да! Да, ты угадал! Мари заразилась. Теперь она тоже больна. Тяжело и неизлечимо больна. Она слишком поздно узнала о болезни. Как раз тогда, когда мы, наконец, помирились. Снова ирония судьбы! Точнее, ее сарказм. Видимо, это повлияло Мариссе на мозг… Теперь она обезумела идеей помочь мне разлюбить ее, чтобы она не причинила мне боли своей… своим уходом. Ищет для меня мою вечную любовь. Она решила, что ею сможет стать Соль. Что ж, если бы я не любил Мари, обязательно влюбился бы в Ассоль. Она удивительный человек. Но сейчас… Иногда я ее ненавижу. Если бы она не пришла в наш колледж, я бы был с Мариссой, ведь в нашем колледже девушек, какие понравились бы Мариссе, нет. Вот так.
– Ассоль знает? – приглушенным голосом спросил Ману.
– Ты что! Конечно, нет. Она верит, что я ее люблю.
– Ты ей когда-то скажешь?
– Мари запрещает.
– Но ты не сможешь дурить ее всю жизнь.
– Кто знает. 
– А как Марисса?
– Мари – сильная девочка. Никто ничего и не заметил в ней никаких изменений.
– Да, признаюсь, я никогда бы не подумал, что с Мари что-то не так. 
– Мануель. Только можно я тебя попрошу? Не говори никому. Не жалей меня. Не сочувствуй. Не говори Мари. И ее не жалей. Особенно не говори Мие. В общем, никому.
– Ты же знаешь меня. Я могила. 
– Спасибо. Ну, я пойду. У меня свидание с любимой.
– Это с какой?
– С Ассоль, к сожалению…
– Ну, иди…

Глава 9.

Пабло долго думал и не решался пойти к Ассоль и все ей рассказать. И как рассказать? Стоит ли? Пускай уедет и ничего не знает. Хотя… Ее дурили. Она имеет право знать правду. У Пабло еще есть совесть. 
Он собрался с духом и направился к комнате Соль. Там она была одна. Собирала чемоданы. Слушала музыку. Вела себя естественно, как и обычно. Но Пабло чувствовал, что внутри у нее что-то не так. Он не мог сказать, страх это или обыкновенный интерес. Но что-то он определенно чувствовал. Он вошел без стука и выключил магнитофон, тем самым оповестив о своем присутствии.
– Ты пришел. Надеюсь, с правдой. 
– Куда ж без нее. 
– Мне стоит раскладывать чемоданы?
– Сомневаюсь.
– Я так и знала. Главное, что ты честен со мной. Не пытаешься лгать.
– Да, я такой.
– О да! Ты именно такой! – с нексрытой иронией произнесла Соль.
– Ну, в общем, присядем?
– Конечно.
– Эх, Соль, если бы ты знала, как тяжело мне начинать этот рассказ. 
– Думаешь, мне легче будет тебя слушать?
– Не знаю… не знаю… Понимаешь. Все так запуталось. Этот год моей жизни прошел в полном обмане. Я обманывал тебя, друзей, знакомых, родных, и даже самого себя. В некоторые моменты я верил в то, что сам придумал. Хотел верить. Мне казалось, что эта, выдуманная мною жизнь не так уж плоха. Только жаль, что она ненастоящая. Понимаешь, Соль, я… не люблю тебя. И не любил никогда. Нет, ты не при чем. Ты замечательная девушка. Великолепнейшая из тех, кого я знаю… Есть только один человек, которым я восхищаюсь больше, чем тобой…
– Дай-ка угадаю. Марисса?
– Откуда ты знала?
– Вроде бы незаметно.
– Подожди, так ты всегда знала, что я к ней неравнодушен?
– Нет, не знала. Скажу честно, я верила или хотела верить, что ты меня любишь. Но то, что Мари тебе нравится, я давно поняла.
– Ясно. Только можно дальше я буду рассказывать, и ты не будешь меня перебивать и угадывать?
– Пожалуйста! Я вся во внимании.
– В общем, я уже много лет люблю Мариссу. И никого более. Год назад, как раз до твоего появления, после многочисленных ссор мы с ней помирились. Но она оказалась больна. Смертельно больна. И она не хотела, чтобы я страдал из-за любви к ней. Из-за любви, какая впоследствии станет потерей. Понимаешь? Она попросила меня встречаться с тобой. Приказала полюбить тебя. Ты ей очень понравилась. Она хотела, чтобы я ее забыл. Чтобы был счастлив. Запретила с ней общаться. Но ты знаешь, я не всесилен. Я не могу противостоять своим чувствам. И было заранее ясно, что это дурацкая затея, и мы долго не продержимся. Оба. Она просила не говорить тебе правду. Но разве я мог? Пойми меня, пожалуйста…
– Значит, вы оба думали о себе, не считались с моими чувствами, я стала… просто отвлекающим маневром… – спокойно сказала Соль. – Ясненько. Но я не могу осуждать больного человека. Сама не знаю, как бы поступила на ее месте. Да я вообще не в праве вас осуждать. Пускай мне больно. Пускай. Но ведь вам сейчас тяжелее, правда?
– К чему ты клонишь?
– Я просто объясняю все вместо тебя. Это же ты должен меня убеждать этими словами. 
– Ассоль… Не будь так скептична. 
– Да нет, Пабло. Я уже давно смирилась с той мыслью, что меня используют.
– Ты была уже в такой ситуации?
– О, нет, так со мной еще не поступали. Меня любили искренне. Дурить меня никто не пытался, зная, какая я. Да я и тебе никогда не верила. Более того, обо всем давно уже знала. 
– Откуда? 
– От тебя же. Помнишь свой разговор по душам с Мануелем?
– ты была там?
– Да, была. Не помню даже, зачем тебя искала. Да, я подслушала ваш разговор. Да, это неприлично. 
– Почему же ты молчала?
– Понимаешь, Пабло. Для меня не так важно знать правду. Если я буду знать правду, я же все равно останусь обманутой. Для меня важно, чтобы ты перестал лгать и признался. Я полгода ждала, пока ты рискнешь. Теперь я не чувствую себя настолько обманутой. Использованной – да, но не обманутой. 
– Странный ты человек. Так спокойна и сейчас, и все эти полгода. Другая бы сразу закатила истерику, как только обо всем узнала. И хоть как бы не хотела узнать правду от меня, никогда не сдержалась бы и кому-то рассказала. 
– Но я ведь не другая. И ты это знаешь.
– Знаю. И от этого как-то вдвойне перед тобой… не то что неловко, стыдно – это все пустые слова. Я просто чувствую себя полным идиотом.
– Любовь толкает нас на безумные поступки. Пускай даже плохие. Я не буду осуждать ни тебя, ни Мари. Мари вообще осуждать нельзя. Ее положение особенно. И это не просто слова. Ты же знаешь, что я слов на ветер не пускаю и не лгу. Я действительно никого из вас не осуждаю. – Минутная пауза. – Ладно, мне пора. Ну, пока. 
– Ты уже едешь?
– Угу. Кстати, мой тебе совет. Не отпускай Мариссу. Проведи эти дни, недели с ней. Иначе ты всю жизнь будешь жалеть, что не был рядом с ней в этот период ее жизни. 
– Думаешь, у меня еще будет время жалеть? Боюсь, вместе с Мариссой…
– Не говори. Нельзя. Все мы смертные. Но если бы все умирали после смерти близких и любимых, мир давно бы вымер. Нам для этого дан мозг. Чтоб осознать и пережить. Люди – сильные существа.
– Кроме мозга у нас есть душа. И ей противостоять я не смогу.
– Сможешь. Вот увидишь.

Глава 10.

Странно, но жизнь настолько непредсказуема, что за один момент она может повернуться в совсем другое русло и перечеркнуть все ваше прошлое. А иногда даже и будущее. Жизнь до ужаса запутана. Полна нестыковок. Глупых ошибок, какие меняют всю жизнь. Чужих глупых ошибок. 
К примеру, такая ошибка произошла в больнице, куда сдавала анализы Марисса. И эта их маленькая глупая ошибка изменила три жизни. Оказалось, что Марисса не больна. Представляете, как смешно выходит. Марисса настолько поверила в свою болезнь, что уже даже находила ее симптомы, чувствовала себя больной, чувствовала приближение смерти. Зато какой-то человек жил и думал, что он здоров. Вы знаете, наши болезни полностью зависят от внутреннего состояния. Они тесно связаны с нашей психикой. Возможно, искренне веря, что он здоров, человек избавился от болезни, какую приписали Мариссе. Кто знает! А может, у него еще была возможность вылечится, но, не зная о болезни, человек погубил себя. Но сколько это принесло изменений в жизнь Мариссы, Пабло и Ассоль. Может, не имея пустой надежды, Соль сразу бы уехала, не заполучив Пабло, и все бы сложилось хорошо. Но жизнь распорядилась так, что слишком хорошо все быть не могло.
Соль с разбитым сердцем уехала в Венгрию, где перебывала в страшной депрессии. Полгода она пролежала, прикована к постели, бредила мыслями о Пабло. С ней работали величайшие доктора, прикладывали максимум усилий, знаний и искреннего желания помочь. Но у таких неординарных людей, как Ассоль, слишком ранимая душа и неустойчивое психическое состояние. Выйти из тяжелой депрессии Соль больше не удалось. Всю оставшуюся жизнь она пролежала в своей постели, моля Пабло рассказать ей всю правду. 
Марисса, искренне веря в свою болезнь, уехала, не оставив после себя ни весточки. Казалось, Пабло потратил несколько минут на разговор с Соль, а Марисса успела исчезнуть бесследно. Так и не получив письмо с больницы, в котором сообщалась радостная весть, где-то, полностью разочарованна в жизни и потерявшая любую надежду, Мари ушла из жизни от душевного истощения. 
Пабло, получив письмо с больницы и не найдя Мариссу, просто озверел… Он проклинал свою жизнь, свою судьбу, проклинал весь мир. Но не сошел с ума, и не покончил жизнь самоубийством. Он просто стал одержим желанием отомстить судьбе. Доказать, что, в противовес ей, он может быть счастливым, не смотря на то, как она распорядилась. Он выучился, нашел приличную работу, хорошо зарабатывал, женился… Но судьба есть судьба. И никому не под силу ее перечеркнуть, перекрутить. Пабло всю жизнь был несчастен и так и не смог забыть Мари, хоть как не пытался всем демонстрировать свою радость. Но ни себя, ни судьбу обмануть нельзя. Пабло умер, с мыслью о том, что все было зря.

by Беллона

О том, как я завела себе Пабло

Открыть
21
0

Этот шоу- бизнес…

Открыть
14
0
У вас нет доступа к комментариям
Translate