Хотите добавлять новости на сайт? Создайте свой аккаунт или войдите. Создать аккаунт

Наказание

Просмотры: 128 Комментарии: 0

В колледже “Ellite Way” день на четвёртом курсе заканчивался как обычно – дикими криками Мии Коллучи и ехидными подколами Мануэля Агирре.
– Господи, что же надеть, что надеть?! Какую из этих кофточек мне надеть? Чёрную? Мрачно. Красную? Вульгарно… Боже, что делать, что делать?!! Быть мной – тяжкий труд!! Может эту?! Она вроде ничего… Господи, всё равно выбора нет! – Мия оглядела критическим взглядом лежащие перед ней пятнадцать разноцветных кофточек и, горько вздохнув, закончила, – Наверное, всё – таки придётся надеть эту, зелёненькую, она хоть более или менее подходит к моим новым сапожкам.
– А ещё она изумительно подходит к цвету твоего лица – тоже оттенка молодой весенней травы, – весело сказал Мануэль, стоявший в дверях и наблюдавший за Мией.
– А – а – а!! Мерзкий ацтек, что ты здесь делаешь?!! Немедленно выйди из комнаты, я же почти голая!!! – затопала своими стройненькими ножкми блондинка.
– Ну не совсем же ты голая – на тебе есть лифчик и трусики…
– Ах ты, чёртов эмигрант!! Ты ещё смеешь издеваться?! Что тебе нужно в моей комнате?! – визжала Мия, думая про себя: “Чёрт, какой же он красивый…”
– Я пришёл напомнить тебе, что до концерта остался всего час, а нам ещё нужно выбраться из колледжа, доехать до места и…
– А – а – а – а – а!! – перешла в режим ультразвука Мия, – Как же тяжело быть мною!! Я же ещё не успела выбрать юбку!!! Всего час!! Что же делать?!!
Мануэль подошёл к ней и, обняв за голые плечи, подумал: “Господи, как хочется её поцеловать!”, но вслух сказал:
– Давай я помогу тебе её выбрать…
– О – о – о!! Отпусти меня, грязная мексиканская обезьяна!!
– Я тоже тебя люблю, – Мануэль сделал вид, что не слышал оскорбления. Он знал, что это бесит Мию больше всего.
– Вон из моей комнаты!!!! Немедленно!!!!
– Всё, всё, ухожу. Кстати, Марисса просила передать, что если ты через пять минут не спустишься, то она лично оторвёт тебе твою пустую голову и будет использовать её вместо маски на Варфаламееву ночь.
– Ах, она… Да я её…
– Оставляю тебя наедине со своими мыслями, если они у тебя есть. Чао! – и Ману вышел из комнаты.
– О – о – о!! Вокруг одни тупицы!! – констатировала Мия и продолжила выбирать одежду.
***
Сегодня был юбилейный, пятидесятый концерт “Erreway”. Очень важное событие для участников группы – Мии, Мануэля, Пабло и Мариссы. Вот почему Мия не могла выбрать кофточку уже пять часов, хотя перед обычными концертами она делала это за три часа. Все ребята волновались больше обычного, ведь вечером им предстояло выступать в огромном диско – зале “Forever”. Нужно было решить, как выбраться из колледжа, и ребята решили собраться в столовой за полтора часа до выхода, и обсудить предстоящий побег. Но Мие было на это было наплевать, и она спустилась вниз лишь за сорок минут до концерта. Но, надо сказать, выглядела Колуччи потрясающе – на ней была лёгкая салатная кофточка, коротенькая золотистая юбка и сапожки на высокой платформе изумрудного цвета.
Увидев Мию, Мануэль не успел поймать падающую на пол челюсть, и остался сидеть с раскрытым ртом. Заметив его реакцию, Марисса фыркнула, а Пабло усмехнулся. Мия, не дав никому сказать и слова, принялась вопить: 
– Господи, Мануэль, что у тебя на голове?!! Стог сена!! А ты, Пабло, где ты откопал эту рубашку?!! Марисса!! Что за юбка?!! Нет, я отказываюсь выступать, держите меня, я умираю!!!
Мануэль молча подошёл к бьющейся в истерике Колуччи, взял её за талию и, перекинув через плечо, сказал ребятам:
– Пойдёмте, я знаю, как нам выбраться.
– Поставь меня на пол, противный мексиканец!! – и Мия принялась колотить Агирре кулачками по спине.
Не обращая на неё внимания, Мануэль донёс её до поста охраны.
– Что ты собираешься делать? – шёпотом спросила Марисса, идущая рядом.
– Сейчас увидишь, – тоже шепотом ответил парень и сказал, – Главное не делайте удивлённые лица и постарайтесь подыграть мне.
– Куда это вы направляетесь, молодые люди? – строго спросила гора мышц, обтянутая форменным костюмом, которая выполняла роль секьюрети.
– Видети ли, сеньорите Коллучи плохо, ей нужно подышать свежим воздухом, – совершенно серьёзно сказал Ману, потряхивая перед носом охранника Мией, которая от удивления даже перестала орать, – Понимаете, ей нужно в больницу.
– Идите к старосте и попросите его вызвать “Скорую”, – не дрогнул мужик.
– Он уехал, – выдал Мануэль первое правдивое предложение.
– Ну… Обратитесь к кому – нибудь из учителей.
– Сейчас половина девятого, в школе никого нет.
Тяжёлые мыслительные муки отразились на лице бодигарда. Увидев это, Пабло тоже решил съимпровизировать.
– Понимаете, сеньор, мой отец, мэр города, Серхио Бустаманте, дружит с сеньором Колуччи, отцом этой больной девушки, – понёс он полную чушь, – Я думаю, он не очень обрадуется, если узнает, что дочь его друга умерла прямо на территории колледжа, потому что охранник не понял всей серьёзности ситуации и не разрешил её друзьям спасти бедную, больную девушку.
От этих слов Мия чуть не потеряла сознание. Тем временем, охранник продолжал взвешивать все “за” и “против”. Тут в игру включилась Марисса. Сделав дикое лицо, она посмотрела полными ужаса глазами на “больную девушку”, пощупала её пульс и завизжала:
– Господи, ей становится хуже, она сейчас умрёт!!! Пропустите нас скорее, ей нужно в реанимацию!! Срочно!! Если не хотите, чтобы вас уволили, дайте нам пройти!!
И, подталкивая Мануэля и Пабло в спину, она, пробежав мимо охранника, даже не дала ему опомниться. Оказавшись на безопасном от колледжа расстоянии, ребята решили перевести дух. Тяжело дыша, Ману поставил Мию на землю и ехидно сказал:
– Давно я не носил таких тяжестей. По – моему, сеньорита Коллучи, тебе пора садиться на очередную диету.
– А по – моему, сеньор Агирре, я вешу в два раза меньше тебя. И ещё – как только мы вернёмся с концерта, я позвоню папе, и он вряд ли оставит тебя в живых, после того, как узнает, как ты со мной обращался.
– Знаешь, тогда уж расскажи заодно про то, как мы без спроса сбежали из колледжа, и не забудь упомянуть про то, как ты была одета, – съязвила Мари.
Мия обижено засопела и отвернулась.
– Зря ты это сделала, Марисса, – картинно вздохнул Мануэль, – Теперь сеньорита “Не трогай меня, мерзкий ацтек” обиделась, и нам нужно её задабривать, как языческого бога – приносить к алтарю жертвы, исполнить ритуальные танцы…
– Да как ты смеешь, мексиканская обезьяна!! Если ты скажешь ещё хоть слово, я самолично, без помощи папы, убью тебя!! И…
Ману надоело это слушать. Он просто подошёл к Колуччи, обнял её за плечи и поцеловал. Пабло чуть не заплакал от умиления, представляя себя и Мариссу на месте Мии и Мануэля. Воображение Мариссы не рисовало ей таких радужных картин, поэтому она просто отвернулась, не желая смотреть “на эти розовые сопли”. Подождав, пять минут, Спиритто (хотя её настоящая фамилия была другая, Мари бесилась, когда её называли Андраде) не выдержала и сказала:
– Я, конечно, понимаю – любовь и всё такое… Но у нас через двадцать минут концерт. И спешу вам напомнить – так как наш менеджер заболел, нам придётся добираться до клуба либо пешком, либо на автобусе… Короче, Мануэль, оторвись от своей Барби и пойдёмте.
Ману решил послушать Мариссу и оторвался от Мии.
– Пойдём, Барби, – вздохнул он. Но Мия даже не шелохнулась. Она просто стояла как вкопанная и смотрела в одну точку.
– Эй, кукла! Ты что, никогда не целовалась? Чего стоишь, как Статуя Свободы? – подколола её Мари. Но даже на это Мия не отреагировала.
Мануэль вздохнул и констатировал:
– Похоже, придётся доставить её на концерт уже знакомым для неё способом передвижения.
После этих слов он обхватил девушку за талию и, взвалив её на спину, направился в сторону остановки.
За пять минут до начала концерта наши рок – звёзды ввалились в помещение клуба. Мануэль, изрядно уставший таскать у себя на спине Мию, решил предпринять попытку поставить её на пол. Но не тут то было – Колуччи не могла стоять без посторонней помощи – такое сильное впечатление произвёл на неё поцелуй Ману. Устав от весёлой игры под названием “Поставь Мию Колуччи на ноги”, мексиканец зло сказал:
– Господи, Мия, ну приди же ты в себя! Ну, хочешь, после концерта я тебя ещё раз поцелую!
– А… Да… М – м – м… Угу.. – последовал маловразумительный ответ. Но, тем не менее, Мия, наконец, то встала на ноги самостоятельно и довольно бодро пошагала в сторону гримёрки.
– Да, Мануэль, ловко ты управляешься со своей куклой, – протянула Марисса и последовала за Мией. Тут к оставшимся парням подбежал запыхавшийся администратор зала и, отдуваясь, сказал:
– Приветик, парни… Фу… Это вы “Erreway”?
– Ну… Вообще то да. Только мы не в полном составе. Наши девушки ушли в гримёрку, – пояснил Пабло.
– Ох… А у нас тут внештатная ситуация… Но вы же опытные, не в первый раз на сцене, вы же справитесь?! – и администратор с надеждой заглянул ребятам в глаза.
– Ну… А что случилось? – осторожно поинтересовался Мануэль.
– Понимаете, моя жена рожает, мне только что позвонила наша соседка и… В общем, вам придётся выступить одним, – заключил мужик и со скоростью света смылся через чёрный ход, крикнув на последок растерянным парням: “Ни пуха, ни пера! Если что, все вопросы к ди-джею.”
– И что делать? – спросил Пабло, – Если сказать это Мие, она либо упадёт в обморок, либо закатит истерику.
– Ничего никому до концерта не скажем. Порядок песен мы знаем, всё как обычно. Вот если бы ты разбил гитару или у Мии пропал голос можно было бы удариться в истерику и…
Тут послышался грохот. Шутница – судьба решила воплотить слова Мануэля в реальности. Пабло уронил гитару и от неё отлетели почти все струны.
– О, нет!! – заорал Ману, – Чёрт!! Где мы теперь возьмём гитару?! Пабло, неужели ты не мог держать её покрепче?!!
– Чья бы корова мычала!! Сам накаркал, а я теперь виноват!! – завопил Пабло голосом, которому позавидовал бы и оперный певец.
– Так, спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон… Сейчас главное не вопить и неуподобляться Мии, то есть не закатывать истерику и не падать в обморок… Что же делать, что делать… Стоп!! Знаю!! – и Мануэль куда – то убежал, оставив Пабло размышлять о смысле жизни.
Через несколько минут он вернулся с “гитарой”. Да, приходится писать это слово в кавычках, потому что гитара выглядела изумительно – вся в царапинах, без одной струны. На ней, наверное, играли первобытные люди. Увидев “инструмент”, Пабло издал нечто похожее на всхлип и поинтересовался:
– Это что?
– Гитара, – невозмутимо пояснил Ману.
– На ней играют?
– Ну, если хочешь, можешь на ней станцевать.
– Но я не могу на ней играть!!! Господи, Мануэль, я не могу играть на этом убожестве!!! – Пабло внезапно прорвало, и он принялся издавать звуки, оцениваемые в несколько сот децибелов.
– Тихо!! Молчать!! Не нравится, найди другую!! Пошли уже, нас девчонки ждут, – Мануэль схватил Пабло и, не дав ему опомнится, и продолжить оперную партию, потащил к гримёрке.
– Не хватало только, чтобы у Мии пропал голос. Учти Мануэль, если и эта твоя фраза сбудется, я не посмотрю на то, что ты мой друг и убью тебя, – бубнил Бустаманте всю дорогу до гримёрной комнаты.
– Цыц! Ты что – нибудь слышишь? – на подходе к гримёрке спросил его Ману.
– Нет, – удивлённо ответил Пабло.
– Я тоже. И это меня пугает. Обычно в гримёрке всегда стоит дикий визг, издаваемый сеньоритой Колуччи, потому что она: забыла помаду, тени, тушь, лак для волос, крем для рук, запасные колготки, лифчик, трусики; у неё сломался ноготь, волос, ресница, рука, нога, палец и, в конце концов, она забыла слова песен. Сейчас за дверью тишина, – констатировал Агирре.
– То есть ты хочешь сказать, что… – лицо Пабло начало наливаться краснотой.
Но Мануэль уже не слушал его, он со всех ног летел в гримёрку (как говорит Марисса, как будто можно бежать не со всех ног, а только с одной). Достигнув цели, он с треском рванул на себя хлипкую картонную дверь, которая после этого осталась у него в руках, и увидел чудную картину: на стуле сидит зареванная Мия, а вокруг неё, присюсюкивая, нарезает круги Спиритто со словами:
– Миитта, солнышко, ну попробуй сконцентрироваться, ну спой мне что – нибудь, ну ради Мануэля…
– Не могу, – прошептала Колуччи.
– Почему не можешь? – убитым голосом спросил Ману, уже зная ответ.
– Ману, ты здесь? У меня пропал голос, Ману… Сделай что – нибудь… – и Мия зарыдала.
– Тихо, не реви! – рявкнула Марисса, – Сейчас мы что – нибудь придумаем. Посиди тут пару минут, мы сейчас придём, – и она вытолкала Мануэля за дверь.
– Ну, и что будем делать? Она даже шёпотом с трудом говорит, – грозно спросила она у бедного Ману.
– Из – за чего у неё пропал голос?
– Не знаю! Хотя это сейчас не столь важно. Кстати, где наш Паблитто?
Тут около Мариссы и Мануэля как по мановению волшебной палочки появился Пабло с “гитарой” в руках. Увидев явление, Мари издала нечто похожее на всхлип, который пару минут назад издал Пабло и спросила:
– Паблитто, радость моя, а где твоя гитара?
– Уронил, – буркнул Бустаманте, – И она разбилась. А Мануэль принёс мне этот, с позволения сказать, инструмент. В принципе, он променял шило на мыло – что у той, что у этой гитары не хватает струн. Так что, у Мии пропал голос?
– А откуда ты… – хотела удивиться Марисса, но Мануэль её перебил:
– Всё расскажем потом. Сейчас надо решить, что делать с Мией.
На лице Спиритто появилось мрачное выражение задумчивости. Но вдруг её лик просиял и она заорала:
– Знаю!! Нужно попробовать разозлить её, сказать что – нибудь обидное, тогда она забудет про то, что у неё нет голоса, и понесётся в бой с дикими визгами и воплями.
– Но это же не гуманно, – пискнул Ману.
– Ты ещё будешь спорить?!! – голосом, не предвещающим ничего хорошего спросила Марисса.
– Нет, – Ману сделался ниже ростом.
– Тогда вперёд! Хоть этот план и не самый лучший, другого у нас нет, – заключила Спиритто. 
– Почему я? – для порядка поинтересовался Ману.
– Потому, – ласковым голосом сообщила Мари и втолкнула парня в комнату.
Сделав зверское выражение лица, Агирре начал монолог (ему жутко не хотелось обижать и без того напуганную и растерянную Мию, но делать было нечего):
– Эй, кукла! – крикнул он. Мия подняла голову и грустными глазами поглядела на Ману. От этого взгляда его сердце чуть не разорвалось, но он продолжал, чувствуя себя последней свлолчью, – Да, да, к тебе обращаюсь. Из – за тебя у нас срывается концерт, ты это понимаешь? – говорил Ману, думая про себя: “Хоть бы она отреагировала правильно, не разрыдалась, а разозлились”, – Ты глупая, безмозглая Барби, наверное, слишком громко орала, поэтому и сорвала голос, и…
Тут в лице Мии появились изменения. Слёзы куда – то делись, оно стало красным, как помидор.
– А – а – а – а – а!!! Гадкий эмигрант, мерзкий ац… – завопила Мия, но осеклась, – что? Ко мне вернулся голос?! Нет, нет, не может быть!! Мануэль, ты… Я… Но как?! 
Не найдя нужных слов, Колуччи просто кинулась на шею Ману. В этот момент в комнату ввалились Мари и Пабло. Марисса не упустила возможности отпустить едкое замечание:
– Вижу, у нас тут хэппи-энд… Так быстро, всего за минуту…
Но Мия уже отцепилась от Ману (хотя и с неохотой) и летела с объятьями к Мариссе, приговаривая:
– Мариссита, я знаю, что это ты придумала!! Ведь это ты придумала разозлить меня, чтобы я начала кричать и ко мне вернулся голос, да? Я знаю, ведь только ты такая сообразительная, умная…
– Знаешь, Мия, оказывается в твоём мозгу не одна извилина, как думала я раньше, их там… – но Марисса не успела закончить, её перебила Мия словами: “Да, Мариссита, я знала, что мы с тобой будем подругами!!”. И, оставив после себя аромат духов, понеслась к кулисам. А Марисса мрачно докончила:
– Их там целых две.
Парни усмехнулись и вслед за Мией вышли из гримёрки.
***
Как ни странно, концерт прошёл отлично, хоть и с опозданием на десять минут. Никто из фанатов не заметил, на какой гитаре играет Пабло, да и у Мии, слава богу, голос больше не пропадал. Последние две песни, “Sweet baby” и “Tiempo”, публика приняла на “ура”, скандируя: “Erreway, Erreway!”. Довольные и счастливые, ребята решили отметить успех и снять стресс, как выразился Пабло (читай – напиться) После концерта группы, должна была состояться дискотека и вся четвёрка решила остаться.
– Я иду за пивом, кому принести? – спросил Пабло, “главный алкоголик в стаде”, как называла его Марисса.
– Мне, и побольше, – заявил Ману.
– Доктор, выпишите мне лекарства от жадности, и побольше, побольше, – усмехнулась Марисса, – Ладно, Паблитто, тащи и мне пивка.
– Вы что, совсем сдурели?! – возмутилась Мия, – Хотите, чтобы администратор увидел, как вы пьяные валяетесь на полу, и в следующем выпуске городской газеты появилась статья “В группе “Erreway” поют пьяницы”?!
– Администратора нет, – спокойно сказал Мануэль.
– Как нет?! – взвизгнула Мия.
– Так нет. Когда вы ушли в гримёрку, он подлетел к нам, сказал, что у него рожает жена и убежал.
– О, господи, что сегодня за день!! – возвела руки к небу Мари, – Сначала Пабло вдребезги разбивает гитару, потом…
– Что?! – заорала Мия, – Так это не твоя гитара?! – её накрашенный золотистым лаком ноготок ткнул в “гитару” Пабло.
– Знаешь, Колуччи, я ошиблась, когда сказала, что у тебя в голове не одна извилина, а две, у тебя этих извилин вообще нет! Твой мозг такой же гладкий, как и твой череп, – съехиднечила Мари, – До тебя ещё не дошло, что это не гитара Пабло?
– Так, знаете что, я вообще ничего не понимаю, – заключила Мия.
– Это не новость, – меланхолично заявил Мануэль. Но Мия не обратила на него внимания и продолжила:
– Объясните мне, что вообще произошло.
Ману и Пабло переглянулись, и Бустаманте буркнув: “Ладно уж, Агирре, начинай”, опустил глаза и начал сосредоточено изучать ботинки.
– Как я уже сказал, – начал Ману, – когда вы ушли, к нам подлетел администратор, протараторил: “Ой, ой, ребята, это вы рокеры? Ой, ой, извините – простите, у меня рожает жена, вообщем выступите как – нибудь сами.” и убежал, оставив после себя лишь приятные воспоминания. Потом…
– Потом, – перебил его Пабло, – Мануэль начал каркать: “Не волнуйся, Пабло, ну подумаешь, нет администратора, просто не скажем ничего девчонкам до концерта и всё… Вот если бы ты разбил гитару или у Мии пропал голос…”
– Всё ясно, – вздохнула Марисса, – После этих слов ты уронил гитару, а когда вы пришли в гримёрку, то оказалось, что у Мии пропал голос… Мануэль, ты никогда не думал работать гадалкой? Ты всё предсказал очень точно. Кстати, где вы раздобыли эту балалайку, выполняющую роль гитары?
– Да, Ману, где ты взял гитару? – заинтересовался Пабло.
– У ди-джея. Я объяснил ему ситуацию, и он помог мне. Принёс откуда – то гитару.
– Кстати, где он, ди-джей? – закрутила Мари по сторонам головой.
– Вон он, валяется слева от тебя, пьяный в стельку, – пояснил Ману.
– Здесь половина народа пьяная в стельку, – заметил Пабло, – Ну так что, я иду за пивом?…
– Неси мне несколько бутылок, сегодня ужасный день, ничего не хочу знать, хочу напиться, – пробурчала до сих пор молчавшая Мия. Очевидно от всего услышанного, увиденного и пережитого её переклинило, и вместо истерики, она наоборот, замкнулась в себе.
– Но… Но как же вред коже, наносимый алкоголем? – только и смог вымолвить Ману.
– Плевать на вред коже. Хочу напиться и точка, – спокойно произнесла Колуччи.
– Ну, я пошёл, – и Пабло двинулся за пивом.
Один Бог знает, чего бедному Паблитто стоило притащить в двух руках двенадцать бутылок, но одно точно – силы его не были потрачены зря – всё было выпито. Затем за пивом отправился Агирре. Он приволок восемь бутылок. Выпив в общем счёте двадцать бутылок на четверых, ребята начали совершать поступки, на которые никогда не решились бы в трезвом виде.
Первой чудеса начала вытворять Мия. Сначала она полезла с обниманиями к пьяной Мариссе, но, получив вежливое замечание на тему: не надо лезть к людям, когда им “и без тебя тошно, голова, блин, кружится, и ой, мамочки, сейчас стошнит”, Мия, покачиваясь, отошла от “подруги” и, обведя мутным взглядом стоящих на ногах людей мужского пола, она выбрала из массы какого – то блондина (нет, нет, это был не Пабло) и направилась на пошатывающихся ногах в его сторону. Познакомившись с ним путём страстного поцелуя в губы, она начала вытворять, кхм, не совсем хорошие вещи. Пабло и Мануэль не видели всего этого, так как оба валялись на полу и видели десятый сон (когда я говорила, что ребята выпили двадцать бутылок на четверых, это ещё не значило, что каждый выпил по пять. На самом деле, парни выпили по семь, Марисса – четыре, Мия – две. Этого количества всем вполне хватило, чтобы опьянеть до такой степени, когда все люди вокруг – братья, а бутылки с пивом – сёстры) Лишь Марисса стала свидетельницей спектакля под названием “Спятившая Мия и незнакомый блондин”. Узрев сию картину, она попыталась разбудить Мануэля:
– М… М… М… Ман… ик… нуэль! М… ик… Мия…
– Хр……
– Она с… ик… каким – то п… парнем…
– Да, я з… знаю, она с… ик… со мной… н… не волнуйся… – последовало вразумительное объяснение со стороны Ману.
– Н… нет же, она…
Тут очнулся Пабло. Услыхав голос Мариссы, он пробормотал: “Марис… с… ситта, л… любовь моя, иди с… ик… сюда” и, схватив Мариссу за коленки, свалил её на пол и, прижав к себе, снова уснул. У Спиритто не было не сил, не желания снова вставать, и она тоже мирно уснула в объятьях Пабло.
Тем временем Мия оторвалась от своего блондина, добрела до чудесного трио Мануэль – Марисса – Пабло, и, рухнув прямо на Агирре, тоже отбыла в царство снов.
Никто из ребят не знал, что в этом зале находится их злейший враг, который усиленно щёлкает фотоаппаратом и что – то записывает в блокнотике, готовя убойный материал для городской газеты…
***
Соня Рей, мать Мариссы, и крёстная мама группы “Erreway”, отплясала на сцене очередной концерт, и, вернувшись, домой, влетела, как вихрь, в комнату, и начала:
– Мариссита, солнышко, где ты? Я принесла тебе твое любимое печенье! Марисса, Марисса, где ты?! Пепа!!!
Из глубины квартиры выбежала Пепа.
– Пепа! Где моя Мариссита?
– Она разве не с тобой? – удивилась Пепа.
– Нет, я же говорила тебе, у неё сегодня концерт, как она может быть со мной? О, Боже, где же Марисса?
– Наверное, она ещё не закончила петь, – предположила Пепа.
– Пепа, ты сума сошла! Концерт должен был начаться в девять часов, сейчас уже два!! Так, нужно срочно что – то делать… Знаешь, я сейчас поеду в клуб, где проходит их концерт, и проверю, там ли моя Мариссита. Чао!
– Но Соня… – хотела было остановить её Пепа, но актриса уже летела к машине.

Приехав в “Forever”, сеньора Рай увидела чудную, радующую глаз картину – вся неразлучная четвёрка Биттлз лежит друг на друге в весьма недвусмысленной позе – Мануэль одной рукой нежно обнимает Пабло, другая его конечность покоится на Мие, которая в свою очередь тесно прижимается к Мариссе, Спиритто же не обнимает никого – её руки просто лежат на полу (такая уж натура). Соня поняла, что без помощи тут не обойтись и, вздохнув, начала набирать номер Франко – отца Мии Колуччи.
– Алло, алло, Кулоччи? – заголосила она в трубку.
– Господи, сеньора, скажите мне, что я сплю и вижу кошмарный сон! Что вам от меня нужно в два часа ночи?! – застонал Франко.
– Кулоччи, вы грубиян!
– И это мне говорит женщина, у которой хватило совести позвонить человеку в два часа ночи! – возмутился Колуччи.
– Если бы у меня не было повода, ни за что не стала бы вам звонить! Но повод есть и весьма серьёзный. Приезжайте поскорее в клуб “Forever”. Мне, как это ни прискорбно звучит, нужна ваша помощь.
– Сеньора, вы что?! Что я забыл в этом клубе?! Что вам вообще от меня надо?!
– Мия… – начала, было, Соня.
– Что с ней?!
– Приезжайте в клуб и узнаете. Адрес…
Но Франко уже бросил трубку. “Побежал надевать штаны”, – усмехнулась про себя Соня.
Через двадцать минут Колуччи прибыл. Выглядел он слегка комично – волосы стояли дыбом, рубашка криво застёгнута, шнурки на ботинках развязаны. Соня, сидевшая на ступеньках около входной двери оглядела его презрительным взглядом и ехидно спросила:
– Кулоччи, Кулоччи… Вы знаете, как вы сейчас выглядите?
– Нет, и меня это совершенно не волнует, – буркнул “Кулоччи”, – Отвечайте немедленно, где Мия.
– Вы разговариваете со мной так, словно это я украла вашу дочь! – возмущённо воскликнула Соня.
– Посторонитесь, сеньора, – и, отодвинув её, Франко вошёл в клуб. Через секунду раздался крик и звук упавшего на пол тела. Вздохнув, Соня тоже вошла внутрь. Перед её взором предстал милый пейзаж. На горе тел, состоящей из пьяных рок – звёзд сверху лежит Франко. Пробормотав “О, Боже, спаси от идиотов!”, Соня принялась приводить его в чувство посредством пощёчин.
– Эй, Кулоччи, очнитесь! Вы ведёте себя как изнеженная девушка – падаете в обморок при виде пьяных тел.
Франко открыл глаза и простонал:
– Соня, что с Мией?! Она больна?!
– Ага, больна. Алкогольным опьянением.
– Она напилась? Не верю. И вообще, что она делает в этом клубе? – Колуччи попытался встать, но у него это не получилось.
– Сегодня у вашей дочери был юбилейный, пятидесятый концерт. В этом клубе она выступала. Если не верите, что она пьяна, посмотрите на количество бутылок, лежащих около неё.
– Но почему она напилась? – спросил Франко, которому, наконец – то удалось встать на ноги.
– Это вы спросите у неё, когда она проспится.
– Сеньора, последний вопрос – где охранники этого заведения, как они могли допустить, что почти весь народ, который тут, так сказать, тусовался, лежит на полу без рефлексов?
– Все шесть охранников вкупе с ди-джеем, лежат во – о – он в той куче, – у Соня указала на гору пьяных тел в самом дальнем конце зала.
– Это возмутительно! Как они могли напиться на рабочем месте?!
– Сеньор Кулоччи, вместо разговоров на тему пьянства, давайте подумаем, как доставить домой наших детей и их друзей? Я думаю, что Мия и Мануэль поедут с вами, а Мариссита и этот мерзопакостный сын супермэрчика поедут со мной.
– Их надо разбудить, – изрёк Франко.
– Удачи вам. Если сделаете это, я перестану называть вас “Кулоччи”, – сказала Соня.
Следующие пятнадцать минут Колуччи пытался разбудить Мию и её однокурсников. Безуспешно. Соне надоело глазеть, как Франко, бормоча “Ну, детки, пора вставать” поочередно толкал в бок Мию, Мануэля, Пабло и Мариссу.
– Сеньор Кулоччи, – презрительно сказала она, – хватит заниматься Сизифовым трудом. Вы их всё равно не разбудите. У меня есть идея получше. Сначала вы должна разнести наших девочек по машинам – Мию к себе в драндулет, Мариссу ко мне в иномарку, а затем мы вместе попытаемся дотащить до машин их дружков.
– Позвольте поинтересоваться, почему я один должен тащить этих “дюймовочек” до машины? – воскликнул Франко.
– Сеньор Кулоччи, я, конечно, понимаю, что вам уже пятьдесят лет и в руках у вас нет даже воробьиной силы, но, постарайтесь всё же… Или вы думаете, что я, хрупкая молодая женщина, буду тащить на руках этих, как вы выразились, “дюймовочек”, а вы, потягивая из трубочки сок, будете наблюдать за мной?!
Франко ничего не ответил, он взял Мию на руки и молча вышел из помещения. Положив её на заднее сидение машины, он вернулся за Мариссой и подхватил её на руки, как и свою дочь. Тут Соня начала прыгать вокруг него и причитать:
– Осторожнее, Кулоччи, не уроните мою девочку… Ой, ой, посмотрите, у неё рука висит! Ей же больно…
– Сеньора Рей, помолчите хотя бы секунду. Умоляю. Иначе у меня случится инфаркт, – буркнул Франко, укладывая Мариссу на заднее сиденье автомобиля Сони.
– В вашем возрасте инфаркт – вещь обычная, – невозмутимо заметила Соня.
– Сеньора, я не думаю, что вам меньше лет, чем мне.
– Возможно, но выгляжу я на пятнадцать лет моложе, да и чувствую себя тоже. Чего нельзя сказать о вас.
– Хватит сеньора. Лучше помогите мне перетащить в машину Мануэля. Берите его под правую руку, я возьму под левую… И, раз, два…
– Ой, я ноготь сломала! – взвизгнула Соня и выпустила Ману.
– Господи, да вы точная копия Мии! – зло сказал Колуччи.
– Спасибо за комплимент, – невинно ответила Соня, и снова взяла Ману под руку.
Общими усилиями наша сладкая парочка дотащила Агирре до “драндулета” Колуччи. Плюхнув Ману сверху Мии, Франко отдышался и хотел, было направиться назад в клуб за второй порцией, то есть за Пабло, но Соня сказала:
– Подождите, Кулоччи, дайте передохнуть.
– Сеньора, уже почти три часа ночи, когда, позвольте спросить, мы будем спать? – по обыкновению завозмущался Франко.
– Хватит вам злиться, Кулоччи, – неожиданно мирно вымолвила Соня, – Сегодня такая прекрасная ночь, так и тянет на романтику, поцелуи…
Соня подошла к Франко и нежно обняла его. Нельзя сказать, что Колуччи испытал шок, это было бы слишком мягко, он просто отключился от окружающей его жизни. Надо сказать, с сеньорой Рей происходило тоже самое. Губы Сони начала приближаться к губам Франко… Ещё секунда до поцелуя…
– Хрпрфр…. – донёсся из машины бодрый храп Мануэля. В эту же секунду Соня и Франко отскочили друг от друга. Сейчас они, наверное, оба больше всего на свете ненавидели Ману, который так бессовестно, сам того не подозревая, разрушил им романтику.
– Что – то мы забыли про Бустаманте, – нервно пробормотал Колуччи и порысил ко входу в клуб. Соня, показав кулак спящему Мануэлю, направилась за ним.
Через десять минут препятствие под названием “Бустаманте” с успехом было преодолено. Отдуваясь, Франко сказал:
– Этот Бустаманте гораздо тяжелее Мануэля. Фу… Ну, вот и всё, сеньора Рей, дети распределены по машинам, надо ехать домой. До встречи, – и он направился к своей машине.
– Франко! – окликнула его Соня.
– Что?? – бедный Колуччи привык, что Соня иначе, как “Кулоччи”, его никогда не называла, и теперь, как бы так сказать, слегка удивился.
– Франко, вы верите в любовь?, – задала ошеломляющий вопрос Соня.
В голове у Колуччи в данный момент вертелась только одна мысль: “Она решила либо убить меня, либо соблазнить”.
– Н – н – ну… Э – э – э… В общем… Как сказать… – заблеял загнанный в тупик мужик.
– А я верю, – неожиданно тихо и печально сказала Рей.
– В – в – вы что, с – с – сеньора?
– И я хочу не терзать себя, а быть счастливой, – не смущаясь, произнесла Соня.
– В – в – вы про что? – пробормотал Франко.
– Про кого.
– Чего?
– Кого.
– Кого?
– Вас.
– Чего?
– Ну, хватит Кулоччи, – обозлилась Соня на тупость Франко и на свою минутную слабость.
– Что я вам сделал? – не как не въезжал бедный Колуччи.
– Ничего. До свидания, – и Соня молча села в машину и укатила, оставив Франко стоять столбом около машины с храпящим Мануэлем и Мией.
***
Соня ехала по почти опустевшей дороге. По её напудренной щеке текла слеза. Давно эта сильная, весёлая, неунывающая женщина не плакала. Просто не было повода. Всё было чудесно – Марисса росла, рядом был Лукос… А потом появился противный Кулоччи, который вломился в её душу в кирзовых сапогах и, наплевав на всё, поселился там. И Соня стала плакать. Каждую ночь. В подушку. Потом она вставала, замазывала тональным кремом печаль и (!) ложилась спать. Во сне к ней, конечно же, приходил Франко. Это длилось уже несколько месяцев. С утра Соня вставала, мчалась в театр, и, отгоняя от себя мысли о Колуччи размахивала ногами перед обалделыми лицами мужиков…
“Всё, хватит. Надоело”, – сказал себе Соня, и притормозила около своего дома.
***
Колуччи, наконец, снялся с тормоза и попытался осознать, что произошло. Не получилось. Попытался во второй раз. Потихоньку начало доходить. Похоже, сеньора Рей только что призналась ему в любви. Франко как под гипнозом сел в машину, надавил со всей силы на газ и …
– Ты чё? ……….!! Вообще ……….?!! Смотри, куда прёшь, а то ………………..!!!! – раздалось из машины, в которую только что чуть не врезался Франко (кстати, Мия и Мануэль даже не шелохнулись). Ничего, не ответив на вежливую отповедь разбушевавшегося водителя, Колуччи поехал в сторону своего дома. С него, наконец, спал ступор. Тем временем проснулся Мануэль. Он огляделся, обнаружил рядом с собой Мию, решил, что она его жена и у них первая брачная ночь, и снова заснул. Франко между тем подумал: “Завтра я поговорю с Соней. Либо она станет моей женой, либо пошлёт меня к чёртовой бабушке. Но это будет завтра, сегодня у меня другие задачи”, – и Колуччи остановился напротив своей берлоги. 
***
Соня стояла около своей машины и размышляла. Сейчас перед ней стояла стратегическая задача – запихнуть двух рокеров в комнату Мариссы и отправиться спать. Начать нужно было с Пабло. Нет, не подумайте, что Соня любила его больше своей дочери, нет, просто именно наш Паблитто лежал на Мариссе (не подумайте ничего плохого), придавив её к сиденью своими килограммами. Нечего было и думать о том, чтобы перетащить его в дом на своих плечах. И тогда Соня решила разбудить Бустаманте и заставить его прошагать в дом на своих двух. Сеньора Рей как то забыла о том, что когда эту идею выдвинул Кулоччи, она лишь посмеялась над ним. Надо сказать, это на самом деле была плохая идея. Даже сто боевых слонов, решивших станцевать чечётку, не разбудили бы Пабло. В этом Соня удостоверилась лишь через четверть часа. Плюнув, в конце концов, на супеременчика, Соня решила поступить по другому – оставить Пабло ночевать в машине, а Мариссита вытащить из – под него и оттащить в спальню. Схватив храпящую Мариссу за руки, сеньора Рей стала осторожно вытаскивать её из – под Пабло (чудная была картина). Тут неожиданно наш Бустамамонт, как называла его Марисса, очнулся, увидел, что у него отбирают любовь всей его жизни и пробормотал:
– Немедленно прекратите бес… ик… порядок. Я тр… тр… требую. Не тр… тр… трогайте Мариссу.
Соня прищурила накрашенные глазки и, не отпуская Мариссу, сказала:
– Так, мэрский сыночек проснулся. И почему, интересно, я должна не трогать Марисситту?
– П…ик… Потому что я её люблю, и как законный бойфрэнд (это слово далось Пабло с большим трудом), приказываю – отпустите её, – выдал на одном (не совсем свежем) дыхании “Бустамамонт”.
– А мне плевать, что ты приказываешь, бойфрэнд, тоже мне. Отдай Марисситту! – и Соня потянула дочь на себя.
– Нет. Не дам, – Пабло в свою очередь дёрнул Мариссу на себя.
– Отдай! – завизжала Рей.
– Не отдам!
– Отдай!!
– Нет!!
– Отдай!!!
– Не отдам!!!
– Ну… Ну…, – лицо Сони стало красным от гнева. И даже толстым слоем наложенный тональный крем не скрыл этого, – Ну и ночуйте здесь! Но учти, супермен, завтра и ты, и Марисса получите от меня по полной программе, – и Соня с гордо поднятой головой удалилась. В ответ Пабло лишь икнул.
***
У сеньора Колуччи тоже не всё шло гладко. Но ему было проще. Во сне Мануэль скатился с Мии, и голубки лежали не друг на друге, а рядом. Так что он спокойно взял Мию на руки и хотел отнёсти её в комнату. Но по пути у него случились небольшие, э – э – э, неприятности.
Вытащив Мию из машины, он потащил её в спальню. Но сеньорита Колуччи неожиданно проснулась.
– Папоч… ик… ка. Т… т…ты куда мен… меня несёшь?
– В спальню, – буркнул Франко.
– К М… ик… Мануэлю? Мы будем спать вм… вм… вместе?
– Что?! – Колуччи чуть не уронил Мию.
– К Ман… ик… нуэлю! Х… х… хочу к нему! – и Мия начала размахивать ногами, обутыми в сапожки с килограммовой платформой.
– Эй, эй, Мия, осторожней! Эй… Ай!! Больно!! – случилось неизбежное – Мия таки заехала Колуччи по морде своими ботфортами. Да так точно, прямо в глаз(как она только умудрилась так вывернуть ноги?).
Пыхтя от злости, Франко всё же дотащил дочь до её приторно розовой спальни. Уложив её на кровать прямо поверх одеяла, в одежде, он хотел пойти за Мануэлем. Но Мия начала канючить:
– Папа! Пр… принеси сюда Ман… ик… нуэля.
– Нет.
– У – у – у – у… ик… у – у – у!!
– Нет.
– А – а – а – а – а – а – а – а – а!!!
– Нет.
– И – и – и – и…
– Нет. Всё, я пошёл.
“О, Господи, сейчас ещё Мануэля будить… Только бы он ничем мне не заехал по лицу…”, – думал Франко по дороге к машине.
Хоть Франко и был мужчиной, но дотащить Мануэля до дивана в гостиной он всё – таки не смог бы. Поэтому он решил сделать тоже, что и Соня – разбудить Ману.
– Эй, Мануэль! Вставай, просыпайся, – тормошил его Франко, – Пора вставать, ку-ку!
Мануэль лишь всхрапнул и перевернулся на другой бок. Тогда Колуччи решил прибегнуть к последнему средству:
– Мануэль!! Мии плохо!! – заорал Франко на ухо бедному Агирре.
– А? Чего? Кого? Почему? Что случилось? – подскочил тот на сиденье. Его глаза попытались сфокусироваться на раздражителе, но ничего не получилось. Зрачки упорно съезжались к переносице.
“Да уж, похоже он на самом деле любит Мию, раз сразу проснулся, хотя ни на что до этого больше не реагировал…”, – промелькнуло в голове у Франко.
– Мануэль, вставай. Тебе нужно пойти в гостиную и лечь на диван, пойдём, пойдём, – Франко взял его за руку и начал вытягивать из машины.
– Куда? Куда? Зачем? – пробормотал Ману, но всё же (с явным трудом) выполз из автомобиля.
– Идём, идём, – Франко перекинул руку Ману через своё плечо и потащил его в дом. Но, дойдя до гостиной, Мануэль вдруг остановился и покачнулся.
– Ну, Мануэль, что встал? Мы ещё не дошли до дивана, идём, – поторопил его Франко.
– Не хочу дивана, хочу Мию, хочу спать с Мией, – вдруг начал ныть Ману.
– О, Господи, только тебя мне не хватало! – возвёл к небу руки Франко, – Мануэль, тебе нельзя спать с Мией, нельзя! Слышишь? Нельзя!!
– Поч… ик… ч… ик…му? – обиженно спросил Агирре.
– Потому, – последовал ответ.
– Но я х… х… хочу!! – заорал Ману и начал размахивать руками. И вот случайность – его левая рука заехала в глаз Франко. “Теперь у меня будет два фингала – один от моей дочурки, другой от её дружка”, – мрачно подумал Франко и хмуро сказал:
– Вы оба меня достали. Вы у меня за сегодняшний вечер уже в печонках. Иди к своей Мии. Но учти, Мануэль, завтра я с тобой поговорю. И с тобой, и с Мией. И тогда вы оба получите по перовое число. Топай сам до её спальни, а я пошёл спать. Хотя это бессмысленно – мне вставать через два часа, – после этой тирады Франко глазами, полными грусти, посмотрел на Мануэля, проверяя, дошло ли до него хоть одно слово, и понял – не дошло. Агирре стоял и глупо улыбался.
– За что мне это?! – взвыл Колуччи и, взвалив на себя Ману, потащил его к спальне Мии. Доволоча его до спальни дочери, Франко плюхнул Ману на кровать рядом с Мией, и, посмотрев, как они подкатились друг к другу и нежно обнялись, смахнул скупую мужскую слезу и пошёл спать.
***
Утро принесло всем немало сюрпризов, причём не все из них были приятными.
Всю ночь Мариссе снилось, что её придавило бетонной плитой. Даже когда она проснулась, эта плита не исчезла. Зато прибавились некоторые новые ощущения – громкий храп над ухом и запах мужских духов.
“Что – то здесь нечисто”, – подумала Мари, обнаружив около своего носа волосатую руку. Решив прояснить ситуацию, несмотря на неизвестно откуда взявшуюся головную боль и сухость в горле, Марисса попыталась встать. Но Храпящее Нечто (так прозвала неустановленное пока существо на ней Спиритто) активно зашевелилось и пробормотало:
– Мариссита, любовь моя, не бойся, я здесь.
“Странно знакомый голос”, – отметила про себя “Мариссита”. Постепенно до неё начал доходить ужас её положения. “Так, значит это существо очень тяжёлое, волосатое, громко храпит – предположительно это мужчина. Уже легче, но едем дальше. От него пахнет приятными духами, очень родными духами… Он определённо меня знает, даже любит, раз называет Марисситтой… У него знакомый голос… Слишком знакомый голос… Боже, да это же…”
***
Мия перевернулась на спину и потянулась. Её рука упёрлась во что – то мягкое. Мия решила, что это её плюшевый медведь и захотела притянуть его поближе. Не получилось. Плюшевый медведь почему – то протестующе застонал. Колуччи открыла левый глаз и поглядела на предполагаемую игрушку…
– А – а – а – а – а – а – у – у – у – о – о – о – о!!!! – и со всех близлежащих деревьев попадали на землю птички. Трупики бедных зверюшек находили потом ещё на протяжение месяца. Вопль, который издала сеньорита Колуччи следовало переводить на человеческий язык так: а – а – а – а – а – а – “Боже, что здесь делает Мануэль?!”, у – у – у – “Господи, у меня горло пересохло!”, о – о – о – о – “Как болит голова!”. Закончив верещать, Мия поняла, что её нестерпимо тошнит и ринулась к фарфоровому другу – унитазу. Через двадцать минут, Колуччи была похожа на труп – цвет кожи был приятного голубоватого оттенка, волосы дыбом, речь несвязанная (точнее, её совсем не наблюдалось), мозг не может отдавать правильные команды частям тела, поэтому до кровати она шла покачиваясь. Присутствие в ЕЁ комнате мексиканца совсем не беспокоило девушку, в голове вертелся лишь один вопрос: “Что случилось вчера вечером?”. С видимым трудом добредя до кровати, Мия рухнула лицом в подушку и уснула.
Через десять минут проснулся Мануэль. Когда он увидел рядом с собой Колуччи, то издал ту же гамму звуков, что и Мия несколько минут назад. Только переводить их следовало слегка иначе – а – а – а – а – а – а – “Господи, что я делаю в комнате Мии?! Я что, переспал с ней?! Но почему я совершенно не помню сей приятный факт?”, – у – у – у – “Так, у меня сушняк. Я, наверное, напился. Поэтому и не помню, как переспал с Мией”, о – о – о – о – “Как плохо, что человечество изобрело алкоголь, и как здорово, что оно придумало унитаз”.
По прошествии тридцати минут, после того, как Ману покорчился над унитазом, принял душ и сделал глоток из невесть откуда взявшейся в душе Мии бутылки одеколона, он решил разбудить вышеназванную и попытаться реконструировать события вчерашнего вечера. Лучше бы он этого не делал…
***
– Бустаманте!!!!!!!! – завопила Марисса почище Мии. Бедные птички, сегодня явно не их день…
От дикого визга бедный Пабло проснулся (не проснулся бы только мёртвый). Узрев под собой Мариссу, он от неожиданности подскочил, больно ударился головой об потолок машины и простонал:
– О, Боже Всемогущий, за что я попал в ад? Я ведь не сделал нечего плохого!
– Пабло!!!!!!! Немедленно встань с меня!!!!!!!!!! – вопила Мари.
– А… Извини… Я и не заметил, что сижу на тебе… – пробормотал Бустаманте.
– Да ты вообще никогда ничего не замечаешь, кроме девок!! – бесновалась Спиритто.
– Слушай, любовь моя, у меня вопрос, – как будто не замечая её криков начал Пабло, – Ты не знаешь, где мы находимся?
– Идиот!! Мы находимся в МАШИНЕ, если ты ещё не понял, придурок!!! 
– Сама дура, – нежно обозвался Пабло, – Я понял, что не в самолёте. Я имел ввиду в чьей мы машине?
– Я не знаю! – сбавила тон Марисса, – И вообще, у меня сушняк и голова болит. Мне плохо – о – о – о!!
– Знаешь, – как ни в чём не бывало, продолжал Бустаманте, – Нам нужно попробовать оценить обстановку, может тогда мы поймём, в чьей машине находимся.
– Приступай, – буркнула Спиритто, – Лично меня волнует другой вопрос – что произошло вчера? Мы что, напились?
– Вполне возможно, – согласился Пабло, – И знаешь, если учесть, что у меня раскалывается башка, то ты, скорее всего, права. Но вернёмся к нашим овцам…
– Баранам!!
– Ладно, баранам. Знаешь, Мари, ни один психически уравновешенный мужчина, если он не педик, конечно, не натянет на сиденья розовые чехлы. Значит, мы находимся в машине женщины. Едем дальше…
– Знаешь, Пабло, ты можешь ехать куда хочешь, лично я просто загляну в бардачок, найду там визитку и узнаю, чья это машина.
– Да, действительно, я об этом не подумал, – растерянно пробормотал Пабло.
– Да ты вообще не думаешь, стал хуже Мии, Бустамантус Тупинус. Убери ногу! Она мне мешает пролезть!
– Куда я уберу её?
– Не знаю! Твои проблемы. Мне нужно пролезть к бардачку. Бар – дач – ку. Понимаешь?
– А что я сделаю, если эта машина размером со спичечный коробок? Слушай, может я пороюсь в бардачке? Мне ближе до него.
– Идиот! Это же машина женщины! А если она там прокладки запасные держит? Или трусы?
– Как будто я трусов женских не видел, – буркнул Пабло.
– Ой, посмотрите на него, супермен! Ладно уж, если ты горишь желанием сам рыться в этом чёртовом бардачке, флаг тебе в ноздрю.
Пабло усмехнулся и полез на передние сиденья. Добравшись до цели, он открыл бардачок. Чего там только не было – три футлярчика помады, тушь, тени, запасные колготки… Была там и визитка. Бустаманте взял её в руки и прочитал…
***
– Мия, Мия, проснись! Мия! – тряс девушку Мануэль, – Мия! Мия, просыпайся!
Колуччи повернулась на спину, протянула к нему руки и пробормотала:
– Любимый, Мануэль, любимый…
Ману стоял в нерешительности. Он не знал, что делать. Мия была такая красивая, нежная, беззащитная… Но не его. Она была не его. К тому же она спала, и не понимала, что делает… Тут Мия обняла Мануэля и притянула к себе. Сердце победило разум. Мануэль начал целовать её, нежно, осторожно, боясь разрушить поцелуями её сон, такой трогательный, милый… Мия отвечала на поцелуи. Это длилось несколько минут и Ману сам не заметил, как его руки начали расстёгивать её кофточку…
– Нет, – вдруг сам себе твёрдо сказал Агирре, отстраняясь от девушки, – Я не могу этого сделать. Без её согласия, во сне… Нельзя. Так нельзя. Хотя, может, вчера мы и переспали, но этого то мы не помним, а сейчас…
Тут Мия сладко потянулась и открыла глаза. Она была счастлива, как никогда. Она не спала, когда Ману целовал её. Она обманула его, но это был не злой, обидный обман, а тот, который приносит счастье, радость, пусть ненадолго, но всё же… Правда она немного испугалась, когда Ману начал раздевать её, даже пожалела о том, что всё это затеяла… Но когда он опомнился, остановился, сказал, что не может делать это без её согласия… Мия поняла, что любит Ману всем сердцем… Но нельзя было этого сейчас показывать, поэтому…
– Ацтек!!!!!!!!!! – завопила она. В Буэйнос – Айресе больше нет живых птичек.
Ману отбросило звуковой волной в угол комнаты. Оттуда он пробормотал:
– Чего вопишь, Барби? Неужели я такой страшный?
– Ты не просто страшный, ты… Ты знаешь, как ты сейчас выглядишь? Ты же весь зелёный!! И взлохмаченный!!!
– Вынужден тебя огорчить, Миитта, ты смотришься не лучше.
– Как не лучше?! Ты что?! – Мия начала ощупывать своё лицо руками.
– Не веришь, иди посмотрись в зеркало.
Через минуту.
– А – а – а – а – а – а – а!!!!!!! – донеслось из душа.
– Ну, убедилась?
Из ванны донеслись рыдания. Этого Мануэль вынести не мог. Он зашёл в душевую и увидел, как Мия сидит на унитазе и плачет.
– Ну, не плачь, Мия, – начал утешать он её, – Зато у тебя мягкие и шелковистые волосы, длинные ресницы…
– Скажи, Ману, – вдруг тихо спросила Мия, прекратив рыдать, – Мы вчера… кажется, напились… Мы переспали, да? Ты не помнишь?
– Э – э – э, – Мануэль и сам толком не помнил, но он понимал, что для Мии это болезненная тема, поэтому не знал, какие подобрать слова, – Понимаешь, Мия, я ничего не помню… Вполне возможно…
– Господи, что же мне теперь делать? Как дальше жить?!
– Ну, Мия, это же неточно. Тем более, мы же одеты. Как мы, э – э – э, после… этого… ну… могли одеться, да не просто одеться, а даже нацепить обувь?
– Да, действительно, – прошептала Мия, глядя на свои зелёные сапожки, – Слушай, а как мы оказались у меня дома? Я, что, пригласила тебя? И как мы смогли пробраться в спальню, не натолкнувшись на папу? А если мы натолкнулись, и он нас видел… Пьяными… Я умираю, Мануэль! Принеси мне мой блокнотик, я пишу завещание!
– Мия, только не закатывай истерику! Всё нормально, даже если мы и переспали, в этом нет ничего страшного, даже есть плюсы… А насчёт твоего отца… Просто нужно спросить у него об… обо всём… – не успел Ману сказать это, как дверь в спальню открылась. На пороге стоял Франко.
***
– Соня Рей, – растерянно прочитал Пабло, – Это машина твоей мамы!
Бустаманте и Спиритто уставились друг на друга, и Марисса тихо пробормотала:
– Только не говори, что тебе в голову пришло тоже, что и мне.
Пабло икнул и спросил:
– Ты тоже об этом подумала? Что мы вчера напились… Угнали машину Сони, а потом… Переспали!
– Нет!! Не могу поверить!! Как я могла с тобой переспать?!! Да ещё и угнать машину моей мамы!! Нас, наверное, разыскивает милиция!!
Бустаманте прижал к себе Мари и начал её успокаивать:
– Не расстраивайся, Марисса… Всё будет в порядке…
Тут с улицы послышался шум. Пабло поглядел в окно и заорал, отпихнув от себя Спиритто:
– Марисса!! Ты знаешь, где мы находимся?!
– Н… нет, – прозаикалась девушка, – я и не догадалась посмотреть в окошко.
– Мы находимся около твоего дома!!
– Что?!
– Стой, ты не дослушала, Мари. Знаешь, кто сюда идёт? ТВОЯ МАМА!!
***
– Так о чём вы хотели меня спросить? – грозно поинтересовался Колуччи, переводя взгляд с Мии не Мануэля.
– Пап… Пап…Папа!!!! Что у тебя с глазами?! – завопила Мия, увидев два фиолетовых синяка под “гляделками” отца.
– Я вам всё сейчас расскажу, голубки вы мои. Пойдёмте, позавтракаем, – Франко говорил наигранно спокойно, и от этого Мии делалось ещё страшнее.
Когда вся честная компания прибыла на кухню, там уже был накрыт стол.
– Садитесь, – приказал Колуччи, – И слушайте, что вы вчера натворили.
Мануэль и Мия мысленно перекрестились и приготовились слушать.
– Вчера, если вы помните, у вас был юбилейный, пятидесятый концерт вашей чёртовой группы в клубе “Forever”. Выступив, вы по непонятной причине напились до прекращения химических реакций в организме. Сеньора Соня Рей заволновалась, когда не обнаружила свою дочь Мариссу дома в ДВА ЧАСА НОЧИ, – на эти слова Франко сделал особый упор, – Так вот, Соня заволновалась и поехала в клуб, где вы выступали. Там она нашла вас, мирно лежащих на полу и спящих. Тогда она позвонила мне и попросила приехать. Не буду описывать вам моё состояние, когда я увидел свою дочь и её друга, лежащих пьяными в драбадан, – при этих словах Мия собралась упасть в обморок, но не успела – Франко продолжил, – И не смей падать в обморок, Мия. Слушайте дальше. Мы уложили вас в машины и разъехались по домам. Затем мне нужно было вытащить вас из машины и отнести в дом. Теперь начинается самая интересная часть истории. Когда я нёс тебя в спальню, – Франко сурово поглядел на Мию, – ты, дочь моя, проснулась и начала требовать, чтобы я положил Мануэля рядом с тобой, – услышав это, Агирре захихикал, но Колуччи уничтожил его взглядом, – Ты не смейся, Мануэль, а слушай дальше. Когда я сказал, что тебе, Мия, нельзя спать с Мануэлем, – бедная Ми покраснела, как помидор, – Ты начала размахивать ногами, обутыми в эти отвратительные сапоги, и заехала мне в глаз, – Колуччи всё – таки упала в обморок, а Франко, как ни в чём не бывало продолжал, – Вот таким образом я заполучил первый фингал. Теперь слушайте историю второго синяка. С горем пополам уложив Мию в постель я отправился за тобой, мой дорогой Мануэль. Даже при всём моём желании я не мог бы отнести тебя домой на руках, как Мию, – из – под стула, где лежала Колуччи, раздалось нервное хихиканье, – Я решил разбудить тебя и заставить самому прошагать в гостиную на диван. Разбудить тебя мне удалось словами: “Мануэль, Мии плохо”, – Агирре подавился кефиром, – Потом мы с тобой направились в дом. И тут ты начал хныкать – дескать хочу спать с Мией и точка, – мгновенье – и Мануэль упал со стула вслед за Мией, – Я популярно объяснил тебе Ману, как и Мии, что вам НЕЛЬЗЯ спать в одной постели, после чего ты начал размахивать руками и тоже попал мне по глазу. Я плюнул на вас и чтобы избежать дальнейших травм, положил вас рядом. Вы нежно обнялись и уснули. Вот так вот чудесная история, – закончил Франко.
Из – под стола показалась голова Мии:
– Папочка, так мы с Мануэлем не переспали?
Теперь подавился Франко, только не кефиром, а тостом с вареньем. Откашлявшись, он сказал:
– Нет Мия. Надеюсь, что нет.
Откуда то снизу донёсся облегчённый выдох Мануэля.
– Папочка, скажи, что мы можем сделать, чтобы ты нас простил? – осторожно поинтересовалась Мия.
Мануэль вылез из своего укрытия под столом:
– Да, Франко, что?
Колуччи торжественно поглядел на них и изрёк:
– Знаете, дети, говорят, что человек бывает искренен в двух случаях – когда у него горе, и когда он пьян. Так вот, вчера когда вы были пьяными, вы очень хотели быть вместе.
– Ты… Ты что папа? На что ты намекаешь? – пролепетала Мия.
– Я прощу вам всё, если вы прекратите скрывать свои чувства и признаетесь друг другу в любви.
***
Соня открыла дверцу автомобиля, вытащила оттуда Мариссу и начала её тискать, приговаривая:
– Мариссита, девочка моя, я знаю, как тебе сейчас тяжело – похмелье, как это ужасно! У меня самой в былые годы… Ах, да это не интересно. Ага! Вот и ты, мерзкий Бустаманте! – Соня зло посмотрела на высунувшегося из машины Пабло, – Я знаю, мэрский ты сынок, я знаю, кто напоил мою дочурку! Ты!! Ты её напоил!! 
– Мама! – заорала Спиритто, уворачиваясь от очередного поцелуя, – Мама!! Объясни, еж твою налево, что тут произошло! Мы что, вчера угнали твою машину? Нас разыскивает полиция?!
– Боже, Марисса, как тебе пришло такое в голову! Нет, конечно!
– Э – э – э – э… Соня, можно вопросик? – подал голос до сих пор молчавший и слушавший милую беседу Пабло.
– Ну, давай свой вопрос, Бустаманте. Но учти, запасных памперсов у меня нет, – произнесла Соня, смерив Пабло презрительным взглядом. Марисса с уважением посмотрела на мать и гордо сказала:
– Моя школа!
– Соня, – Пабло так старался подобрать нужные слова, что даже не заметил ехидного замечания Рей, – Соня… Скажи, мы… Я и твоя дочь… Переспали?
Марисса редко краснеет, лишь по особым случаем. Это был как раз тот. Соня лишь закашлялась и пробормотала:
– Бустаманте, чёртов извращенец… Ты весь в своего папашу. Нет, вы не занимались любовью… Во всяком случае, при мне.
– Так, мама. Знаешь, никогда не думала, что скажу это… Но я на самом деле ничего не понимаю, – изрекла Мари.
– Я тоже, – поддакнул Пабло.
– Да, действительно… Ну чтож, пойдёмте в дом, я вам всё расскажу.
Поедая завтрак, ребята узнали из уст Сони о том, что произошло вчера вечером. Услыхав про то, как Пабло не отдавал её Соне, Мари захохотала, представив себе, как её перетягивают из стороны в сторону. Бедному Паблитто же было не до смеха. Смутившись и побледнев он со словами “Мне нужно в туалет” выбежал из столовой. Оставшись наедине с матерью, Спиритто поглядела на Соню виноватыми глазами и пробормотала:
– Мама, я понимаю, что мы вчера доставили тебе много неприятностей… Что мы с Пабло можем сделать, чтобы ты перестала нервничать и восстановила нормальный цвет лица?
– Мари… Мариссита!!! Я не верю своим ушам!!! Ты хочешь искупить передо мной вину?!! Как я счастлива!! – сеньора Рей вскочила со стула, подлетела к дочери и принялась её целовать и душить в объятьях. В этот момент в комнату зашёл Пабло. Увидев сцену под названием “Любовь и понимание в семье”, он захотел уйти, но Соня вдруг оторвалась от Мариссы (к великой радости второй) и сказала:
– Нет, Паблитто, не уходи! Я должна вам кое – что сказать. Пока ты ходил в туалет писать, Марисса сказал, что ты и она хотите искупить передо мной вину за вчерашний ужас, – услышав наглые, просто свинские слова, Бустаманте хотел, было возразить: “Почему это ОНА всё решила за меня?!”, но не стал, – Так вот, я придумала для вас наказание. Сейчас у нас в театре хотят ставить новый мюзикл. Требуются два молодых актёра – парень и девушка. Я считаю, что вы идеально подходите на главные роли.

Конец первой части.

Ребята сидели в вагончике и молчали. Всем было стыдно друг перед другом за вчерашние поступки. Первой тишину нарушила Спиритто (кто бы сомневался):
– Ну, как вы вчера доехали домой? – обратилась она к Мии и Мануэлю.
– Не хотим рассказывать, – одновременно произнесли они, а Ману в свою очередь спросил, – А вы?
– Аналогично, – буркнул Пабло. Ему ещё до сих пор было неудобно перед Мариссой.
Снова тишина. Тут дверь тихонько скрипнула. Вдруг с Колуччи и Агирре начали происходить странные метаморфозы: Мануэль положил на талию Мии руку и приник к её щеке губами, а Мия посмотрела на “ацтека” с нежностью и влюблённостью. У Пабло и Мари глаза уютно устроились на лбу. Тут дверь отворилась до конца. На пороге стояла Лухан. Ми и Ману облегчённо вздохнули и отлипли друг от друга.
– Это… Это что было? – тихо (событие, достойное Книги Рекордов Гинесса) спросила Марисса.
– Что? – не врубилась ничего не видевшая Лухи.
– Это было наше наказание, – тяжело вздохнул Ману.
– Так, на этом месте по подробнее, – заинтересовался Пабло.
– Эй, вы про что? – не понимала Линарес.
– Долго рассказывать, – отмахнулась Мари и спросила, – Что ты хотела, Лу?
– Тебя мама ищет, хочет узнать, как ты после вчерашнего. А что у вас вчера случилось – то? Где ты вообще ночевала?
– Так Лухан, сейчас некогда. Отмажь меня перед мамой, скажи, что я… утонула в унитазе, – произнесла Мари и вытолкала подругу за дверь.
– Так, теперь мы одни, – заключила она, – Давайте, рассказывайте, что там у вас за наказание.
Мия пересела с пуфа на диван и пробормотала:
– Я не могу. Ты давай, Мануэль.
Ману вздрогнул и сказал:
– Нет, ты что, сама рассказывай.
– Нет, ты.
– Не буду.
– Рассказывай.
– Сама рассказывай.
– Ладно, – сдалась Мия и начала, – Отец вчера… кхм… немного пострадал из – за нашего, э – э – э, поведения… Он рассказал нам сегодня, что вчера мы… Нет, не могу…
– Так и быть, я продолжу, – произнёс Ману, – Франко сказал, что вчера, когда он привёз нас из клуба домой, мы… Начали говорить, что любим друг друга…, – при этих словах Бустаманте присвистнул, а Мари хихикнула. Грозно поглядев на них, Агирре продолжил, – Сегодня за завтраком Колуччи сказал, что человек говорит правду в двух случаях – когда у него горе и когда он пьян… Франко сказал, что всё нам простит, если мы признаемся друг другу в своих чувствах… Если же мы откажемся, то он ликвидирует кредитку Мии и не будет ей давать разрешения на выход до конца года.
– Ну и что? Вы согласились? – спросил Пабло.
– Да.
– Зачем?! – подпрыгнула Марисса, – Ты, Ману, головой не ударялся?! Тебе какой резон соглашаться на этот бред?! Тебе – то Франко ничего не сделает, он накажет только Мию! Или в нашем мексиканце проснулся благородный рыцарь? Не верю, что ты бескорыстно согласился на этот мрак.
– Ага, как же, бескорыстно, – буркнула Мия, – Щас вам.
– И что ты потребовал взамен? – с интересом посмотрел на друга Пабло.
– Ну, совсем немного, – хитро посмотрел на него Ману, – Всего пять пунктов:
а) Я разыгрываем комедию “Любовь и голуби” только при Франко. В остальное время я встречаюсь с кем хочу.
б) Мия даёт мне деньги со своей карточки. Естественно, не больше тысячи долларов в месяц. Ладно, шучу. Просто, если я попрошу, она мне даст некоторую сумму в безвременной кредит.
в) Никаких обзываний, типа “грязный ацтек”, “гадкий мексиканец”, “мерзкий эмигрант” и так далее.
г) По утрам Колуччи делает мне массаж.
И, наконец, д) ВСЕ одноклассники должны знать, что мы не любим друг друга, а просто притворяемся. Не хочу, чтобы меня считали парнем, который западает на кукол.
– Не боишься, что вас заложат, и ты лишишься всех вышеперечисленных благ? – спросила Марисса.
– Ну… Над пятым пунктом я ещё подумаю, но вот остальные четыре… Они должны выполняться беспрекословно.
– А почему вы начали играть влюблённых, когда скрипнула дверь? – спросил Пабло.
– Мы думали, что это папа, – ответила Мия.
– Так, мы рассказали свою часть истории, теперь вы колитесь, рыбки. Что вам Соня придумала? – поинтересовался Агирре.
– Да ничего… – хотела отвертеться Марисса, но Пабло прервал её:
– Нет уж, Спиритто, давай расскажем, в какое дерьмо мы влезли из – за тебя. Вчера мы тоже принесли Соне… небольшие неприятности… Так эта сумасшедшая, – указал он на Мари, – решила сама “искупить вину” перед мамой. Если бы ты не заикнулась, Мариссус Шизанутус, об “искуплении вины”, твоя полоумная мамаша ничего бы нам не сделала. Но услыхав о том, что дочурка просит прощения, Соня придумала нам наказание – мы должны будем играть в спектакле “Паутина любви” главных героев. Представляете? Я как услышал, чуть не сподобился Мии и не грохнулся в обморок.
– А почему ты не отказался от такой чести? – вопросительно уставилась на рассказчика Мия.
– Естественно, я сначала отказался… Но Соня намекнула, что расскажет моему отцу о том, что я пью. Мне пришлось согласиться.
– А ты почему согласилась, Мари? Тебе то Соня точно ничего сделать не может – кредитки у тебя нет, разрешения на выход тебе не нужны… – спросил Мануэль.
– А я, Ману, как и ты, решила извлечь из этого наказания выгоду. Я сказала Пабло, что соглашусь на мюзикл, чтобы ему не куковать на репетициях одному, только если он примет мои условия, – усмехнулась Марисса, – Только пунктов у меня поменьше, чем у тебя, Мануэль.
– Какие же у тебя пункты? – у Мии резко подскочило настроение от того, что не одну её шантажирую.
– Такие:
а) Паблитто не заводит романов с актрисами, а попросту не трахает их, потому что под руку ему может подвернуться одна из маминых подруг.
б) Пабло вообще никого не трахает на время нашего наказания.
– Это – то зачем? – удивился Мануэль.
– А мне просто так захотелось. Ладно, продолжаем дальше:
в) Он спокойно воспринимает мои обзывания. Никак на них не реагирует. Просто молчит и всё.
г) По утрам Бустаманте приносит мне завтрак в постель.
– Ну, Мари, ты прирождённая садистка! – засмеялся Мануэль.
– Кто бы говорил, – хмыкнула Спирито и передразнила его, – На себя посмотри: “Колуччи по утрам делает мне массаж”.
Марисса и Ману развеселились чрезвычайно. Только бедным Пабло и Мии было не до смеха. 
– Всё, ребята, пойду я к маме, а то она уже, наверное, удушила Дуноффа за то, что я утонула в сортире, – с этими словами Мари выбежала за дверь.
Попав на территорию колледжа, она сразу же столкнулась с “верховным узурпатором” – Бласом.
– Сеньорита Андраде, два наказания, – сладко улыбаясь, заявил он.
– За что?! – заорала Марисса.
– За то, что не пришли, когда к вам приехала мама. И ещё одно – за то, что несётесь по коридорам колледжа не глядя.
– Блас, тогда прибавь мне ещё два наказания.
– Во – первых не Блас, а сеньор Эрредия, во – вторых – за что ещё два наказания?
– Сейчас объясню. Видишь ли, СЕНЬОР ЭРРЕДИЯ, у меня верхняя пуговичка на блузке расстёгнута – это нельзя оставить безнаказанным, да ещё шнурки на ботинках развязались…
– МОЛЧАТЬ!! ВОСЕМЬ НАКАЗАНИЙ!! НЕ СМЕТЬ МНЕ ТЫКАТЬ!! ШАГОМ МАРШ К ДИРЕКТОРУ!!
– Чего разорался? Иду!
– НА ВЫ!! ОБРАЩАТЬСЯ НА “ВЫ”!! – бесновался Блас.
– Ладно, ладно, сеньор “НаВы”, – издевалась Марисса, – Уже иду к директору.
На подходе к приемной Дуноффа Марисса натолкнулась на мать и тут же была лишена доступа кислорода – его перекрыла Соня своими объятьями.
– Мариссита, солнышко, заинька, птичка моя… Я так волновалась!! Лухан сказала мне, что ты где – то утонула… Я так толком ничего и не поняла…
– Выбрось из головы, мама. Так что ты хотела? У тебя сломался ноготь? Или кто – то узнал твоё настоящее имя?
Услышав это, Соня перекрестилась, переплюнула через плечо и сказала:
– Не дай Бог, Марисса! Ты что?! Я тогда сразу же умру… Но я к тебе по другому делу.
– По какому?
– Пойдём в кафе, я тебе всё расскажу.
– Нет, мама. Блас наказал меня и сказал идти к Дуноффу.
– Не беспокойся, дочка. Я поговорю с Марселем. А сейчас пойдём, дело срочное.
Страшно заинтригованная, Спиритто двинулась вслед за матерью. Когда они пришли в столовую, Мари плюхнулась за первый же столик и в нетерпении спросила:
– Ну, мама, что случилось??
Соня села рядом и молча протянула дочери газету. 
– Что это? – недоумевала Марисса.
– Прочитай, узнаешь, – ответила Рей. Недоумённо пожав плечами, Марисса углубилась в чтение. Это была статья с красочным заголовком “Эстрада полна неожиданностей”. Страшно заинтригованная, Мари продолжила изучать газету:
“Эстрада полна неожиданностей. В этом вчера убедилась корреспондент нашей газеты, Амур&Амор, побывав на концерте популярной рок – группы “Erreway”. Как известно, в этой группе выступают дети самых именитых и известных людей Аргентины – Мия Колуччи, дочь магната Франко Колуччи; Пабло Бустаманте (фамилия говорит сама за себя); Марисса Пиа Спиритто, дочь знаменитой актрисы, всеми любимой Сони Рэй и, наконец, эмигрант из Мексики Мануэль Агирре. Он единственный в этой группе не принадлежит к элитной касте Аргентины. Но, оказывается благородная кровь ещё не признак интеллигентности. Вчера в клубе “Forever” проходил юбилейный, пятидесятый концерт “Erreway”. После выступления наши рок – звёзды решили остаться на дискотеку. Казалось бы, ничего плохого… Но посмотрите на фотографии справа, и вы всё поймёте.”
Ошалелый взгляд Пиа Спиритто переметнулся в правый угол листа. Там, как и обещалось, пестрело фото. На нём было запечатлён пьяный Паблитто, валявшийся под столом, Мануэль, целующий её, то есть непосредственно Мариссу, и Мия, обнимающая бутылку с пивом. Шумно сглотнув, Мари продолжила читать:
“Посмотрев на фотографию, мы решили набраться смелости и попробовать разобраться в отношениях членов группы. И вот что мы выяснили: Мануэль Агирре без ума влюблён в Мариссу Спиритто, Пабло любит недотрогу Мию Колуччи. Но такая ли она недотрога, как кажется? Оказывается, нет. Посмотрите на фото, расположенное внизу нашей статьи.”
Спиритто уставилась на снимок. На нём Мия страстно целовалась с каким – то блондичиком. Марисса продолжила чтение:
“Того, с кем так страстно целуется сеньорита Колуччи, зовут Дуглас Феррари. Да, да! Сам Дуглас Феррари, сын звезды рока, Антонио Феррари. Наш корреспондент выяснила, что Дугласа и Мию связывают любовные отношения, это не мимолётная связь. Ребята встречаются уже довольно долго, несколько лет. Вот такой любовный многоугольник с примесями алкоголя! Милые детишки, поющие про любовь, беспросветно пьют, да ещё к тому же не как не могут разобраться в своих личных отношения. Да уж, воистину, эстрада полна неожиданностей… Читайте газету “Городские события” и узнавайте все свежие новости! Объявляем особую благодарность нашей верной помощнице, работающей под псевдонимом Амур&Амор.”
Закончив читать пасквиль, Марисса медленно поднялась из – за стола, побледнела, покраснела, пожелтела, посинела и, наконец, позеленела. Увидев такую реакцию, Соня вжалась в стул и пискнула:
– Мариссита, доченька, не убивай журналистку, она просто зарабатывает себе на…
– Гроб, – закончила Мари, – Этой статьёй она, сучка паршивая, заработала себе на гроб. Я убью её. Найду и удавлю.
– Не надо, девочка моя, не убивай журналистку, – повторила Рей, – Вот увидишь, никто не поверит этой бредовой статье…
Тут за соседним столиком послышался смех. Смеялись две девчонки – третьекурсницы. В руках одной из них была та же самая газета, какую сейчас рвала на мелкие кусочки Спиритто. Марисса решила на секунду оторваться от увлекательного занятия и прислушалась к диалогу:
– Ой, гляди, Сюзетта, Мия Колуччи! Пьяная! Ой, не могу, умру! – заливалась хорошенькая брюнетка. Её звали Изабелла.
– Мия Колуччи?! Та самая Колуччи?! С четвёртого курса, да?! – не могла поверить Сюзетта.
– Да!
– Это в неё, по – моему, влюблён Мануэль А… Агирре, кажется? Такой красавчик – блондин, да?
– Идиотка, это уже устаревший слух! Смотри, что в “Событиях” написано: Пабло Бустаманте влюблён в Мию, а она крутит роман с сыном Антонио Феррари – Дугласом!
– Да ну!
– Ага!
– Никогда бы не подумала! Ой, смотри, тут ещё какая – то девчонка на фотке! Это кто? – поинтересовалась Сюзетта.
– Деревня! Это Марисса Пиа Спиритто. Ты чем статью читала?
– Что за Пирситто?
– СПИ – РИ – Т – ТО! Балда! Марисса Пиа Спиритто – дочь Сони Рей!
– Врёшь! Соня Рей красавица, а эта Мартисса, или как её там, уродина! Что у неё на голове? Какие – то оранжевые червяки… Ужас!
– Но факт есть факт, – хмыкнула Изабелла.
Марисса молча встала из – за стола, подошла к третьекурсницам, схватила за волосы Сюзетту и с размаху впечатала её лбом в стену. Повисла гробовая тишина. Изабелла поняла, что конкретно вляпалась и предпочла ретироваться. Спиритто подошла к столу, где сидели девушки, взяла газету (свою она только что порвала) и, не издав не звука, вышла из столовой.
Бедной Соне оставалось лишь глупо улыбаться. Тут (“О, счастье!”) зазвонил телефон. Пробормотав “Извините, я оплачу ущерб”, синьора Рей тихо вышла из кафе. Глянув мельком на дисплей, она различила номер ненавистного (“Боже, как я счастлива!”) Кулоччи.
– Синьор Кулоччи, что вам нужно? Если у вас запор, то учтите – пургена у меня нет, – мило поприветствовала Франко Соня.
– О, Боже, синьора, ну почему вы не можете разговаривать нормально! Ни здравствуйте, ни до свидания – сразу подколы!
– Ладно, ближе к делу – что вы хотели?
– Я хотел, – Колуччи кашлянул, – поговорить о… вчерашнем происшествии… между нами.
– Вы о чём? – “Упс, он всё помнит…”
– Ну… Вы не помните? Вы сказали, что любите меня… вроде… И мы даже целовались… Почти… – “Боже, ну почему я такой стеснительный, не могу говорить нормально!”
– Э – э – э… Я… Я вчера перепила, наверное… Вот и… – “Нет, только не это!”
– Я… Я не верю вам. Вот что, синьора, предлагаю вам встретиться в ресторане… И всё обговорить… О… наших отношениях, – “Ну согласись, пожалуйста, согласись…”
– Ну… Давайте, – “Что ты делаешь?! Что ты делаешь, идиотка?!”
– Отлично, – “Господи, не верю!”, – Да… Давайте встретимся в ресторане “Испанская кухня”… Идёт?
– Когда? – “Откажись!! Немедленно!!”
– Прямо… сейчас…
– Да… Я еду…
***
Пабло, Мия и Мануэль до сих пор сидели в вагончике. Было воскресенье, скука смертная. Когда Марисса ушла, ребята решили попеть песни. В тот момент, когда Мия начала свою партию в “Sweet baby”, дверь с треском распахнулась. Колуччи моментально запрыгнула на колени к Ману и, состроив глазки, обвила руками его шею. Но увидев, что в дверях стоит Марисса, Мия посмотрела на потолок и, что – то пробурчав себе под нос, слезла с Агирре.
– Ребята, у меня новости… – начала Спиритто. Заметив в её руках газету, Мия запищала:
– Ой, ой, ой, про нас написали в газете, да? Я там крупным планом? А что за газета? “Все звёзды” (делаю бесплатную рекламу)? Ой, Мари, дай сюда, я погляжу на сенсацию! – с этими словами Мия выхватила у Мари из рук газету и пролистала предполагаемую сенсацию; её глаза пробежали по строчкам. Через тридцать секунд: ХЛОП – на пол упала газета, БАХ – и Колуччи в отключке. Мануэль и Пабло переглянулись и ринулись к Мии. Но галантные джентльмены вовсе не хотели приводить в себя нежную даму, им нужна была газета. Первым к лежащей без сознания девушке подбежал Ману. Вытащив из – под своей ненаглядной листок, Ману победно взглянул на проигравшего Бустаманте и углубился в чтение. Через двадцать секунд: БУХ – в стенку полетел стул, ДЗЫНЬ – вслед за стулом полетела тарелка, ХРЯСЬ – сломалась любимая гитара Пабло. Поясняю, чем вызваны эти звуки – просто Мануэль прочитав, что Мия встречается с каким – то Дугласом и увидев её на фото целующеюся “с этим сосунком”, решил выместить своё зло на ни в чём неповинных бытовых предметах.
Пабло с недоумением наблюдал за действиями друга, потом до него дошло, что всё дело в газете. Бустаманте поднял с пола “События”. Марисса всё ещё стояла в дверях и с интересом ждала, как на статью отреагирует Паблитто. Через двадцать пять секунд: ЧПОК – Пабло отвесил Мануэлю смачную пощёчину, ЧПОК – Мануэль не остался в долгу. А всё дело в том, что Бустаманте увидел фотографию, на которой Мануэль целует Мариссу и в нём проснулась ревность. Завязалась драка. Увидев, как у Мануэля из носа потекла кровь, Мари кинулась разнимать драчунов. Удивительно, откуда в такой маленькой, хрупкой девушке столько силы, но Спиритто удалось сделать то, что вот уже пять минут не мог сделать Агирре – повалить Пабло. Гордо посмотрев на поверженного врага, Марисса развернулась к Мануэлю, но тот предпочёл сам плюхнуться на пол, не дожидаясь, пока его толкнёт рыжая. Мари, пробормотав “Вот так – то”, снова развернулась к Бустаманте и грозно спросила:
– Ну и что тебе такого сделал Мануэль, что ты, Бустамамонт, накинулся на него с кулаками?!
– Я увидел фотку в газете, – буркнул Пабло.
– И что? – прищурилась Пиа Спиритто.
– Мануэль целовал тебя.
– Ну и?
– А что “ну и”? Он не имеет права тебя целовать.
– Почему? Я свободная девушка, Агирре не занят, что нам мешает целоваться? – нагло поинтересовалась Мари. Вдруг с того места, где валялась Мия, послышался дикий вопль. Перед глазами Спиритто всё замелькало, слилось в единое пятно – всё, что удалось различить Мариссе, это русые волосы, голубые глаза и цепкие ногти, покрашенные розовым лаком…
***
Соня зашла в ресторан. Она даже не успела переодеться, накраситься, привести себя в порядок. Поэтому сейчас она достала из сумочки зеркальце и, разглядывая свое отражение, начала взбивать волосы. Как вдруг… На её талию легли чьи – то руки… Мужские руки… Соня вздрогнула и обернулась:
– Кулоччи…
Франко выглядел великолепно – аккуратный костюм, блестящие чёрные туфли…
– Здравствуй, Соня, – мелодичным голосом сказал он.
– Что это вы со мной на ты? – у Рей даже возмущаться сил не было – она задрожала, как осиновый листок на ветру, когда Колуччи её обнял.
– А зачем нам после вчерашнего церемониться?… Пойдем, сядем, я заказал столик, – Франко взял её за руку и повёл к дальнему столику. Да уж, тяжело ему было играть роль уверенного в себе мачо. Коленки противно тряслись и подгибались, голова кружилась. “Я веду себя как влюблённый подросток”, – возмутился здравый смысл. “Потому что ты и есть влюблённый… мужчина” – тихо произнёс внутренний голос.
– Я закажу для нас шампанского. Такое событие надо отметить, – загадочно сказал Франко.
– Какое событие? – поинтересовалась Соня.
– Узнаете.
– Так что вы хотели прояснить в наших отношениях? – спросила Рей, предчувствуя, что сейчас что – то произойдёт.
– Вчера вы почти открыто признались мне в любви. Не так ли?
– Не так, – Соня набралась уверенности и решила стоять до конца.
– А как же фраза “Франко, я устала мучиться и хочу быть счастливой”? Когда я спросил, про что это вы, то получил ответ: “Про вас”. Так было? – спросил Колуччи, разливая по бокалам шампанское.
– Д…да, – уверенность стоять до конца постепенно улетучивалась, в голове вертелось: “Что он сейчас скажет?!”
– Так вот, Соня, – торжественно произнёс Франко, – Я хочу сказать, что испытываю к тебе те же чувства.
– К… П… Что? Я, кажется, ослышалась? – “Хоть бы я не ослышалась!!”
– Это не всё. Я ещё хотел сказать… – “Если не скажу это сейчас, то не скажу никогда… Будь что будет!”, – Будь моей женой, Соня Рей! – и Колуччи жестом фокусника извлек откуда – то бархатную коробочку.
– А… А… – “Это случилось!! Не вздумай, не вздумай отказываться!!” – твердила душа, и Рей решила её послушать. 
***
Послышались крики мальчишек, визг (предположительно Колуччи), глухие удары, звук разбившегося стекла… Наконец картинка в глазах Спиритто прояснилась. Мозг вывел на “экран” примерно такую пенку – Мануэль и Пабло пытаются удержать Мию, которая с воплями “Пустите меня к этой ***е, я ей выдеру все её *****е патлы!!!”, пытается вырваться и избить её, то есть Мариссу. Выглядели персонажи этой мизансцены мягко сказать, плохо – у Мануэля из носа по – прежнему текла кровь, в волосах запутались перья из валявшейся рядом разорванной подушки, у Пабло на щеке две характерных длинных царапины от ногтей, а у Мии размазана по всему лицу помада, осыпалась суперстойкая тушь и волосы стоят дыбом в стиле 220в. Оглядев друзей, Спиритто решила оценить своё состояние. Результаты были таковы – любимый зелёный топик порван, от капри оторваны почти все стразы, на голове не хватает волос. Часть их находятся в руке у Колуччи.
– Мия, позволь спросить, истеричка ты моя ненаглядная, зачем ты выдрала все мои дреды? – спокойно поинтересовалась Пиа Спиритто.
– Как ты могла, – внезапно Колуччи оттолкнула от себя Мануэля и Пабло и разрыдалась, – Как ты могла… Я же… Верила… А ты… Почему?… За что?…
Марисса начала догадываться, что случилось. Когда Мия валялась в обмороке (во всяком случае, так все думали), Спиритто сморозила глупость про то, что она “свободная девушка, Агирре не занят, что мешает нам целоваться”. Колуччи просто приревновала. Её можно понять. “Да уж, – подумала Мари, – Выясняются интересные подробности – Пабло ревнует меня к Ману, Мия ревнует Ману ко мне, Ману ревнует Мию к какому – то Дугласу…”
Тем временем Агирре осторожно присел на диван рядом с Мией и тихо сказал, поглаживая девушку по волосам:
– Мия, что ты плачешь, что случилось? Кто тебя обидел? – когда Мануэль видел, что его девочка, его солнышко плачет, он сразу забывал про все её обиды и измены… Вот и сейчас у него напрочь вылетело из головы, что несколько минут назад он громил вагончик, узнав, что Ми встречается с Феррари…
– Я… Я… Она… А я… Люблю… А ты… И она…. У – у – у – у – у… – завыла Колуччи.
– Ничего не понимаю, – растерянно пробормотал Ману.
– Перевожу на человеческий язык, – буркнула Марисса, – Мия тебя любит, но когда я сказала, что я и ты свободны и можем целоваться… Да ещё плюс фото в газете… Равно истерика.
– Да что ты говоришь, идиотка! – после слов Спиритто, Мия неожиданно пришла в себя и сразу накинулась на обидчика. 
– Правду, – хмыкнула Марисса.
– Нет, нет… Не так всё, – затопала Колуччи стройненькими ножками.
– Знаете что, ребята? Я думаю, нам всем нужно сейчас успокоиться и цивилизованно решить все вопросы, возникшие в наших головах. Кто за? – обвела Спиритто взглядом товарищей. Пабло и Мануэль подняли руки. Мия, увидев, что она в меньшинстве, обиженно отвернулась. 
– Так, знаете, я единственный человек, который не громил вагончик и не лез в драку, поэтому у меня есть право начать, – объявила Марисса. Парни согласно кивнули, Мия опять не реагировала, – Итак. Вчера у нас был концерт. После концерта мы, очевидно, решили отметить успех. Не удивлюсь, если это было предложение Бустаманте. Так вот, все мы, даже Мия, напились в дупель. Как ни странно, единственным, кто в тот вечер не был замечен ни в чём… таком, оказался Паблитто. Он просто вырубился и валялся под столом. А мы, то есть я, ты Ману, и ты, Мия, стали… вести себя неприлично. Агирре полез ко мне целоваться, – она многозначительно посмотрела на Мануэля.
– Ты не была особо против, – буркнула Колуччи.
– Да, очевидно я напилась до такой степени, что даже не поняла, с кем целуюсь, – согласилась Спиритто, – Ты, Барби, тоже хороша. Подцепила какого – то Дугласа и начала с ним целоваться. Просто уверенна, что ты тогда и имени его не спросила. Так?
– Я его на фотке только что в первый раз увидела, – призналась Мия, – Даже не знаю, кто он. Конечно, слышала об Антонио Феррари, но…
– Всё ясно, – заключила Марисса, – Вскоре моя мамочка заметила, что меня нет дома и поехала в клуб. Там она и обнаружила нас пьяными. Соня вызвала Франко, он приехал, родители развезли нас по домам. Если бы не эта сволочная статья, никто бы и не узнал об этом происшествии. Но какая – то дрянь, – Мари выразительным жестом показала, какая это “дрянь”, – нащёлкала нас в весьма недвусмысленном положении и навояла эту мерзопакостную статью. Всегда терпеть не могла эту газетёнку, – Мари потрясла в воздухе “Событиями”, – А после этого… Ну, ничего уже не исправишь. Просто нам всем нужно попросить друг у друга прощения и про то, что случилось сейчас – драка, кидание мебели… Лучше об этом не вспоминать и не вгонять друг друга в краску. А сейчас, ребята, я прошу у вас прощения, – Спиритто обвела вопросительным взглядом друзей, ожидая, поддержат её идею или нет. Мануэль опустил глаза и сказал:
– Я тоже прошу у вас прощения… У тебя, Мари. Извини за тот поцелуй… У тебя Пабло… Я не хотел… И… – сердце Ману на секунду замерло, – И у тебя, Мия… Прости…
Мия посмотрела своими огромными голубыми глазами в его и тихо произнесла:
– Мне не за что тебя прощать… Это ты меня прости за истерику, ты и Марисса свободные люди и… Я не имею права… Да, не имею. Прости меня за истерику… – ещё раз повторила она, – И ты, Мари…
Как же сейчас Мануэль хотел обнять свою любовь, прижать её к себе, успокоить… Спиритто увидела это в его глазах и сказала:
– Это я идиотка… Мия, я никогда не буду встречаться с Ману, я люблю его… Но как друга. Я не должна была говорить… Я знаю про твои чувства… Ладно, не будем об этом. Ну, Пабло, ты последний остался.
Пабло оторвался от увлекательного изучения своих ботинок и пробормотал:
– Прости меня, Мануэль… Как я мог… Наброситься на тебя… Мне стыдно… Очень…
– Нет, Пабло, ты не виноват… Ты любишь Мариссу… Можешь не отрицать. И не смотри так на меня, – покосился на него Агирре.
– Так, хватит. Пошли телячьи нежности, – хоть Марисса и говорила так, но на душе ей стало гораздо легче после этого разговора, – Давайте разберёмся, что делать с этой статьёй.
– А что с ней делать? – округлила подкрашенные глазки Мия (на самом деле они были уже не подкрашенные, а скорее подмазанные – как я говорила, тушь осыпалась и размазалась).
– О – о – о, кукла, только не задавай глупых вопросов, просто сиди и слушай! – застонала Марисса. Мия надула губки.
– У тебя уже есть идея? – с надеждой спросил Пабло.
– Да, в отличии от тебя, Бустамакака. Я считаю, нужно найти эту паршивую сучку – корреспондентку и вломить ей по первое число.
– И как же мы её найдём? – спросил Ману, – Насколько я понял, она внештатный корреспондент, раз пишет под псевдонимом, а в редакциях сведениями просто так не разбрасываются.
– На этот случай у нас есть удостоверение, – обвела всех хитрым взглядом Спиритто.
– Какое? – Колуччи не удержалась и задала вопрос.
– Бустаманте, – произнесла Марисса.
– Чево? – не въехал вышеназванный.
– Таво, – передразнила его Мари, – Ты и есть наше удостоверение. С твоей фамилией можно осуществить любой план. И я уже даже знаю, что нужно делать. Слушайте: ты, Паблитто, придёшь в редакцию “Событий” и скажешь: “К дню рождения моего папочки я хочу заказать ему интервью с журналисткой Амур&Амор.” Тебе, конечно, скажут: “Хорошо, на днях к вам приедут”. И тут ты заявишь: “Знаете, я хотел бы познакомиться с этой корреспонденткой получше, пообщаться с ней, посмотреть на уровень её профессиональной деятельности…” Вообщем, бла – бла – бла. Естественно, кто же откажет самому сыну мэра. Тебе спокойно выдадут её координаты, мы соберёмся и поедем, нанесём этой шалаве дружеский визит.
– Да ты гений! – заорал Ману и принялся обнимать подругу. Но увидев, что Мия на него ревниво смотрит, он отстранился от Мари.
– Но у моего папы день рождения только через шесть месяцев! – возразил Пабло.
– О – о – о – о, Бустаманте! Ты хуже Мии! Да какая разница?! Кто будет проверять, когда у твоего отца день рождения? – завопила Спиритто. Чуть охладев, она добавила:
– И ещё. Газета не должна попасть к двум людям этого города – старшему Бустаманте и Дуноффу.
– Мой папа не читает газет, – буркнул Пабло.
– Отлично, – кивнула Марисса, – Осталась сделать так, чтобы газета не попалась на глаза Марселю. Иначе нам всем не сдобровать, директор сделает из нас чизбургеры… Но этим займусь я.
Тут у Мии зазвонил телефон. Она сняла с пояса “трубу” и ответила:
– Алло! Кто это?
– Доченька, – удивился Франко, а это был он, – У тебя что, определитель номер не работает?
– У неё последняя извилина в голове не работает, – язвительно заметила Мари, сидевшая рядом и слышавшая разговор.
– О – о – о, я слышу, там, рядом с тобой Марисса, – засмеялся Колуччи, – Передавай ей привет.
Мия прикрыла рукой мембрану телефона и скорчила рожицу, притворно радостным голоском пропев:
– Марисса, привет тебе от папы, – и спросила у отца, – Так что ты хотел?
На другом конце провода послышалось какое – то хлюпанье, бульканье и кашлянье. Наконец Колуччи выдавил:
– Понимаешь, девочка моя, у нас с Соней небольшая новость…
– У вас с Соней?!! – одновременно заорали Мия и всё ещё слушавшая разговор Марисса.
– Да…, – телефон оказался у Рей, – Миитта, деточка, приезжайте сегодня в ресторан “Испанская кухня” в восемь часов, я и Франко вам кое – что скажем.
– “Приезжайте”?! Это ты кого имеешь ввиду?! – запищала Колуччи.
– Тебя, Мануэля – Франко сказал, что вы вместе со вчерашнего дня – Марисситту и супермена, – был ответ. Услышав это, Мия упала в обморок – прямо на Мануэля, чему тот был несказанно рад. Трубку перехватила Спиритто и завопила:
– МАМА!!! Зачем супермен?!
– Доченька, я знаю, хоть ты и отрицаешь это, но Бустаманте тебе нравится…
– НЕТ!!!!!
– Ладно, ладно, не кричи. Вообщем, мы ждём вас в восемь. За вами заедет Питер, – и мать Мариссы отсоединилась, чтобы не продолжать выяснять отношения. В сердцах Спиритто швырнула ни в чём неповинную мобилу в стену. Мия тут же пришла в себя, соскочила с Агирре (тот чуть не расплакался от горя) и, подлетев к трупу своего телефона, завопила:
– СПИРИТТО!!! ИДИОТКА!!! МОЙ ТЕЛЕФОН!!!
Марисса почувствовала острую боль в ушах. Но она не стала, как обычно огрызаться, потому что в этом случае она на самом деле не права – трубка – то не её, значит и разбить мобильник может только её законная владелица, то есть непосредственно Колуччи. Поэтому Спиритто виновато пробормотала:
– Ну прости меня, я нечаянно… На, возьми мой, пока не купишь себе новый… – начала она, но тут же поняла, какую совершила ошибку.
– ЧТО??!! ТВОЙ?! Да ты представляешь МЕНЯ, в Гуччи и Армани и с ТВОИМ оранжевым мобильником?!! – завизжала Мия.
– Ну… Не представляю, – честно ответила Марисса, – Хочешь я дам тебе денег на новый?
– ЧТО??!! – опять заорала блондинка, – Ты считаешь, что я не способна купить себе новый телефон?! – и Мия в который раз за сегодняшний день зарыдала. Причиной тому был даже не разбитый мобильник… Причин было много – её “не мимолётная связь” с Дугласом, поцелуй Мануэля и Мариссы, наказание папы… Если бы её отец знал, как тяжело ей будет обнимать, целовать Ману… но знать, что это лишь игра, что Мануэль не любит её… Он искренне хочет стать ей другом и не понимает, что она любит его больше всего на свете… Мия рыдала горько, как будто ей было пять лет и у неё отобрали любимую игрушку… Все отрицательные чувства вырывались наружу в виде солёных капелек. Всем стало неловко, особенно Мариссе, ведь она в третий раз за эти два дня причиняет Колуччи боль. Мануэль же сейчас готов был умереть от бессилия, от того, что он не может помочь Мие. Не сговариваясь, Агирре и Спиритто одновременно подбежали к Мие и принялись её успокаивать. Первой начала Мари:
– Мия, не плачь… Ну не стоит так расстраиваться из – за какого – то куска пластмассы… Извини меня, Миитта, я не хотела разбивать твой телефон, просто всё так неожиданно – у Сони какие – то дела с Франко, сообщение мамы о том, что весь вечер мне придётся провести с Паблитто…
– Да, Мия, не плачь, – поддержал Мариссу Мануэль, – Ты купишь себе новый телефон и всё будет в порядке…
У Мии вдруг стало так легко на душе – оказывается она ещё кому – то нужна на этом свете. Горечь ушла и она, вытерев слёзы, своим неповторимым голоском протянула (такая она, Мия Колуччи – постоянные резкие перемены настроения её конёк):
– Быть мной не каждому под силу… Да, вы правы, я куплю себе новый телефон… А сейчас я пойду – мне нужно подготовиться для вечера, – она встала с пола, поцеловала в щёчку Мариссу, Пабло… Подошла очередь Ману… Знал бы он, чего ей стоило вдыхать аромат его тела, прикасаться к его коже губами… Как ей хотелось поцеловать его со всей страстью, которая накопилась у неё… Знала бы она, чего ему это стоило… Поцеловав любимого, Мия улыбнулась и вышла из вагончика, оставив всех в недоумении, почему она так быстро перестала плакать и успокоилась.
***
Соня и Франко сидели в гостиной дома Колуччи и обнимались. Оба были счастливы, как дети. Наконец, закончив целовать своего ненаглядного, Рей произнесла:
– Франкито, я так боюсь сегодняшнего вечера… Как отреагирует Марисса, когда узнает, что Мия станет её сводной сестрой?
– Да уж, – вздохнул Франко, – Зато я знаю, как отреагирует моя дочь – она либо закатит истерику, либо упадёт в обморок… Знаешь, я так рад, что, наконец – то увижу твой паспорт!
– Так ты только за этим сделал мне предложение! – обиделась Соня. Бывший “Кулоччи” нежно поцеловал её и прошептал:
– Глупенькая моя, я пошутил. Мне неважно, сколько тебе лет. Я просто люблю тебя и всё… *** 
Марисса кралась по коридору в сторону директорского кабинета. Ей нужно было выкрасть газету со стола Гитлера, потому что если Марсель прочитает пасквиль, то просто выпихнет их из школы. Но на её пути попался староста:
– Сеньорита Андраде…
– Спиритто.
– Андраде.
– Мне лучше знать.
– Ваша фамилия Андраде. Что вы делаете около кабинета директора?
– Блас, таблетки от склероза ещё не придумали, мне тебя жаль.
– Как… Как вы со мной так разговариваете?!!
– Как ты заслуживаешь.
– Что вы делаете около кабинета директора?! – повторил Эрредия.
– Ты мне сам сказал идти к Дуноффу.
– Почему крадётесь?
– Отрабатываю приём пересечения местности незамеченной.
– Одно наказание.
– У меня их уже восемь. Это девятое. Назначь ещё одно, юбилейное.
– ВОН С МОИХ ГЛАЗ!!!
– ОК. Я пошла, – и Марисса как ни в чём не бывало зашла в приёмную. За столом сидела Глория и что – то усердно писала в толстом журнале. Марисса подошла к секретарше:
– Глория, сеньор Дунофф у себя?
– Нет, Марисса, – не отрываясь, пробурчала та, – Зачем он тебе?
– Мне… надо… Мне надо кое – что ему передать, важное, – начала выдумывать Спиритто, – Он скоро приедет?
– Да.
– Можно в его кабинете подождать?
Глория оторвалась от бумаг и в ужасе посмотрела на рыжую.
– Ты что, Андраде?! Даже мне нельзя задерживаться надолго в его кабинете!
Марисса вздохнула и приготовилась к тяжёлой артиллерии. Навесив на лицо восхищённую улыбку, она начала:
– Глория, ты такая хорошая секретарша, такая правильная, честная… И такая красивая…
Служащая с недоверием уставилась на девушку:
– Правда?
– Да… Ты знаешь мою маму?
– Соню Рей? Конечно, я её обожаю!
– Она часто позирует для разных журналов.
– Я рада за неё. А к чему ты это? – поинтересовалась Глория.
– Мне кажется, Глория, у тебя нестандартная внешность, – “Да уж, такой нестандарт ещё поискать надо”.
– Да? Спасибо. Но я всё равно не понимаю, к чему ты.
– Хочешь я уговорю маму договориться с фотографом журнала “W^Q”, Джонни Рэвелсом насчёт твоей фотосессии? – “Соня меня убьёт”.
– Что?! Фотосессии?! В “W^Q”? С Рэвелсом?! – секретарша чуть не упала со стула, – Ты… Ты правда сможешь?
– Конечно. 
– А ты уверена, что у меня получиться? – с недоверием поинтересовалась женщина.
– Ты редкая красавица, – “Боже, бред пьяной курицы”, – У тебя получиться, – “Вылететь из школы”.
– И когда ты поговоришь с мамой? – загорелись у Глории глаза.
– Прямо сегодня, – “Придётся купить мамочке какие – нибудь духи, иначе скоро выпустят серию мясных продуктов “Марисса”, – Глория… Так можно мне посидеть в кабинете Дуноффа?
Секунд пять секретарша не отвечала, но потом представила себя на первой странице журнала “W^Q” и сказала:
– Ладно, Андраде, заходи.
Марисса осторожно зашла в покои Гитлера. “Интересно, успел он прочитать газету? Будем надеяться, что нет, иначе серия мясных продуктов будет называться “Erreway”. Девушка подошла к письменному столу. На нём была чашка с остывшим кофе, стопка разноцветных папок и штук семь исписанных стержней. Облазив весь кабинет, Спиритто таки нашла газету. Под столом. Рыжая залезла туда, взяла в руки “Городские события”… и услышала, как открылась дверь в кабинет. Марисса запихнула газетёнку под кофточку и вылезла из своего укрытия. На пороге стоял Дунофф. “Блин”, – подумала она и начала:
– Здравствуйте, Ги… сеньор Дунофф! А я вас жду.
– Андраде! – ошалело воскликнул директор, – Что вы делали под моим столом?!
– Я… уронила серёжку… И поднимала её…
– Но вы не носите серёжки!
– Э – э – э – э… Ну, я пошла! – и, чтобы не продолжать разговор, Мари со скоростью света испарилась. Она выбежала из кабинета, подлетела к столу Глории и скороговоркой оттарабанила:
– Глория, Дунофф не читал сегодняшний выпуск газеты?
– Нет ещё, кажется…
– Пока! – и Спиритто – Андраде (или Андраде – Спиритто) пулей вылетела в коридор. “Мы спасены!” 
***
Забежав в комнату, Мия схватила в охапку своих подруг – Фелиситас и Вико и понеслась в салон сотовой связи выбирать телефон. По дороге она рассказала девчонкам обо всём, случившимся с ней за вчерашний вечер и сегодняшний день. Фели и Виктория только охали да ахали, слушая сеньориту Колуччи. Тем временем в столовой колледжа:
– Паблитто поносом облито! – веселилась Мари, пережёвывая булочку.
-…
– Супермен, супермен… Не ешь так много сладкого, зубки будут болеть, – смеясь, сказала Спиритто, глядя как Бустаманте запихивает в рот восьмую конфету. Томас и Гидо переводили круглые глаза с Пабло на Мариссу, не понимая, почему их друг никак не реагирует на издевательства рыжей бестии. Лухан и Лаура тоже конкретно не въезжали в ситуацию.
– Знаешь, что получиться, если скрестить слово “мерзкий” и “мэрский”?
-…
– А я знаю – получиться “мэрзкий”. Мэрзкий сынок ты, Пабло Бустаманте!
“Мэрзкий сынок” швырнул на стол недоеденную шоколадку и вышел из кафе. Мари поняла, что переборщила и выбежала вслед за Пабло.
– Пабло, Пабло! Подожди! – кричала Спиритто.
– Отстань.
– Пабло, – Марисса догнала его и развернула к себе лицом, – Пабло… Прости меня.
– Прощаю, – спокойно сказал Бустаманте.
– И… всё? Ты даже не наорёшь на меня? – ошарашено спросила девушка.
– Нет. Договор есть договор – я не имею права на тебя орать. Это твоё условие.
– Знаешь, я, наверное, подумаю над этой частью договора. Когда мы с тобой не ругаемся, у меня нет нужного адреналина, – сказала Марисса.
– Ты сумасшедшая, – заключил Пабло.
– Может быть, – призналась Спиритто, но чтобы не продолжать разговор, она спросила:
– Пабло, ты пойдёшь со мной на вечер?
– Да.
– Но… Ты же меня ненавидишь! И тем не менее пойдёшь на вечер?
– Я же сказал – да. И ты здесь не при чём. Меня пригласила Соня. Она хорошая, хоть и не любит меня, поэтому я пойду, – с этими словами Пабло направился к себе в комнату. Марисса посмотрела ему вслед и подумала: “Надо же, он сильно изменился… Умнее стал… Пабло Бустаманте стал умнее?! Марисса Пиа Спиритто – ты сходишь сума!”
Вот уже четвёртый час Мия выбирала сотовый. Шесть продавцов магазина “Комфортная связь” тысячу раз пожалели, что выбрали именно эту профессию – три торговца лежали в обмороке, у одного случился нервный срыв, у другого сердечный приступ. В итоге в зале остался один shop – assistent, который сразу же после того, как Мия наконец – то выбрала мобилу, подал заявление об уходе. Фели и Вико же спокойно отнеслись к шестичасовому шопингу своей подруги – им не привыкать. По пути в колледж Мия опустошила все бутики, попавшиеся на пути. В конце концов, у Фели было по два пакета в каждой руке, один висел на шее, ещё один толстушка держала в зубах. Примерно так же выглядела Вико. Колуччи же, не нагруженная ни одной сумкой, шла по проспекту и весело щебетала, останавливаясь у каждой витрины. Замерев около сотого по счёту магазина, блондинка начала разглядывать свадебные платья, приговаривая:
– Боже, какая красота! Даже плакать хочется… Особенно красивое вот это, с бисером на корсете. Как я хочу такое!!
Фелиситас выплюнула изо рта пакет и заметила:
– Если бы не отшила в прошлом году Мануэля, сейчас бы уже возможно примеряла это платье.
Колуччи посмотрела на неё, как на душевнобольную и прошипела:
– Не смей при мне упоминать этого ацтека! Запомни, Фели – имена Мия и Мануэль НИКОГДА не должны стоять рядом!! Поняла?
Митре испуганно кивнула и, схватив в зубы сумку, понеслась по направлению к колледжу, чтобы Мия не закатила истерику. Вико последовала её примеру.
Ровно в семь часов троица благополучно прибыла в школу. Залетев в комнату, Колуччи мельком глянула на часы и заорала так, что стеклянная фигурка дельфина, стоявшая на тумбочке, треснула:
– Не – е – е – ет!!! До ужина остался всего час!!!! А мне нужно сделать укладку, выбрать платье, накраситься… Это невыносимо тяжело – быть мною!!!! Девочки, помогите!!!! – но девочки уже спали (а вы попробуйте весь день пробродить в городе, таская на себе пакеты, весом 6 кг каждый), забыв про свидания с Лало и Рокко.
В это время Марисса в своей комнате тоже готовилась к ужину. Процесс подготовки у неё занял ровно пятнадцать минут. Она одела широкие синие брюки на бёдрах, фиолетовый топ с самыми откровенными надписями, типа “I LoVe SeX” и призадумалась. Чтобы надеть на ноги? Дело в том, что Мари очень маленького роста. Подсознательно она этого всегда стеснялась. А сегодня с ней будет Пабло… Он такой высокий, красивый… Совершенно не возможно, чтобы на этом ужине она дышала ему в пятку. Поэтому, поразмыслив, Спиритто нацепила белые ботинки на умопомрачительной платформе. С такой упадёшь, шею сломаешь. Оглядев себя в зеркале критическим взглядом, Марисса решила сделать то, чего ни делала никогда – накраситься. Вся проблема состояла в том, что у Мари не было никакой косметики. Всё, что ей дарила Соня, моментально выбрасывалось в ведро. Рыжая решила порыться у соседок. В принципе, глупая идея. Ни Лаура, ни Лухан не пользуются косметикой. Через десять минут упорных поисков где – то под кроватью Лауры обнаружился зелёный карандаш. Марисса нарисовала себе нереальные стрелки и хотела, было, уходить, но вовремя вспомнила про причёску. После драки с Мией у Спиритто на голове осталось ровно три патлы. Вспомнив анекдот про Бабу Ягу, собиравшуюся на дискотеку, имея три волосинки, Мари вздохнула и решила “пойти с распущенными” (для не знающих этот известный анекдот, рассказываю: Баба Яга собиралась пойти на дискотеку, имея на голове три волосинки. Решила она заплести косу. Пока плела, выпала одна волосинка. Решила старуха сделать хвост. Пока делала, выпала вторая волосинка. Тогда вздохнула Яга и, посмотрев на оставшуюся волосинку в зеркальце, сказала: “Пойду с распущенными”). Решив, что выглядит круто, девушка направилась в хол. Там уже томились мальчишки. Увидев их, Марисса схватилась за живот и оставшийся путь по лестнице прокатилась бревном.
– Ты чё, Спиритто? Бешенством заразилась? – спросил Пабло, когда она подкатилась к его ногам.
– Нет, хи-хи-хи… Нет, просто… ой… просто вы так одеты… – давилась Марисса смехом, – Как на свадьбу…
Ребята действительно были одеты в строгие костюмы и туфли. Волосы их были тщательно уложены. Мануэль ухмыльнулся и подал Мариссе руку, помогая встать. Отряхнувшись, девушка посмотрела на Бустаманте и протянула:
– Ты, супермен, не зарывайся. Я ещё не отменила пунктик. Так что молчи себе в тряпочку.
– Может ты мне и дышать запретишь?
– Если будешь много кислорода расходовать, запрещу! – выпятила грудь Пиа Спиритто.
– Да иди ты! – крикнул Пабло.
– Сам иди!
– Идиот!
– Истеричка!
– Бустаманка комковатая!
– МАРИхуана!
Тут Мари осеклась и огляделась по сторонам. В холе стало как – то подозрительно тихо – исчезли все звуки (естественно, за исключением ругани Мари и Пабло). Люди, находившиеся в помещение, замолчали. Марисса начала изучать выражения их лиц. Начала она с мальчишек: восхищённые взгляды куда – то устремлены, изо рта текут слюни. Девушки же стоят крайне недовольные и всеми силами стараются привлечь внимание своих парней – кто поцелуями, кто поглаживаниями… Марисса случайно посмотрела на Бустаманте и увидела, что он тоже смотрит вдаль и не может оторвать от пола челюсть. Проследив за направлением его взгляда, Спиритто чуть не упала замертво – на лестнице стояла Мия. Но в каком одеянии! Пойдём снизу вверх – на ногах у неё были туфли на высоченной шпильке, тонкой, как паутина; на теле девушке находилось, так сказать, платье. Вобщем – то, если бы Мия его не надела, эффект был бы тот же. Платьице было ТАКИМ коротким и ТАКИМ прозрачным… разумеется, розового цвета… Волосы Колуччи слегка закрутила и (!) собрала в высокий хвост, да так ловко, что слегка торчащие ушки видно не было. В итоге вся мужская часть колледжа уставилась на её полуобнажённую грудь и стройные ноги. Первой в себя пришла Спиритто (это уже традиция):
– Ты чё на себя напялила, кукла полоумная?! – заорала она, нарушив тишину. После её крика все как будто пришли в себя и начали потихоньку отмирать. Очень довольная собой, Мия грациозно продолжила спуск по лестнице (только красной ковровой дорожки не хватало). Дойдя да друзей, она аккуратно захлопнула рот Паблитто, подтёрла слюни Мануэля и, улыбнувшись, прочирикала:
– Марисса, я понимаю, ты завидуешь… Я не обижаюсь на тебя, солнышко. Пойдём, Ману, – и она нежно взяла за руку Агирре и буквально на буксире поволокла его к выходу. Бедный Мануэль никак не мог оторвать взгляд от красивого тела Мии. Наконец, Колуччи устала тащить парня и жеманно проговорила:
– Мануэль, любимый, не входи в роль слишком сильно. Ты не мой жених. Так что прекрати разглядывать мою задницу.
Мексиканец ожил и, еле отрываясь от вида её загорелых ног, пробормотал:
– Не беспокойся, меня не привлекают кукольные прелести.
Мия засмеялась:
– Ману, не ври мне. Даже ты не устоишь передо мной, признайся.
Агирре ничего не ответил и, подхватив её под руку, направился к выходу. Марисса посмотрела им вслед и поняла, какое это счастье, что ей не приходиться играть роль влюблённой по отношению к Пабло. Она бы его точно убила.
– Пойдём, Мари, – Бустаманте хотел последовать примеру друга и тоже подхватить Спиритто под руку, но та оттолкнула его:
– Отвали, моя черешня. Я пойду одна.
Пабло вздохнул и подумал: “У неё сердце, наверное, в ореховой скорлупе. Но глаза… Глаза в шоколаде…”
***
Перед тем, как войти в ресторан, Мия сказала Ману:
– Так, Агирре, слушай внимательно. Не смей меня лапать и целовать старайся КАК МОЖНО меньше. Понял?
– Зачем мне тебя лапать? – буркнул Мануэль, больше всего на свете желая сейчас “лапать” Колуччи.
– Ну, не знаю, – хмыкнула Мия и вошла внутрь “Испанской кухни”. Марисса, Пабло и Ману тоже зашли. Соня и Франко уже сидели там. Увидев Мари и Ми, родители обомлели. Рей пришла в себя первой:
– Мариссита, девочка моя, ты что надела?! Что на тебе за топ?! А стрелки?! Зачем ты нарисовала такие стрелки?!
– Мама, отвяжись, – отмахнулась Спиритто и плюхнулась на стул, который Пабло галантно отодвинул.
– М… М… МИЯ!!! – завопил Франко, очнувшись, – ЧТО ЗА ПЛАТЬЕ?!
Поняв, что сейчас точно будет скандал, Соня шепнула на ухо будущему мужу:
– Милый, не ругайся… Пойми, она перед Мануэлем красуется…
Франко слегка поостыл и сказал:
– Ладно, дети, давайте поужинаем и… У нас для вас новость… Официант!
Через пять минут Erreway уже поглощали пищу. Колуччи кашлянул и произнёс:
– Мы с Соней решили пожениться.
У Мариссы изо рта вывалился кусок телятины, Мия подавилась диетическим салатом, Пабло шампанским, а Ману пролил на рубашку вино. Соня всплеснула руками и возмутилась:
– Франко, ну я же просила подготовить их! А ты выпалил сразу. Ребята только зашли, а ты уже…
– Надеюсь, мы ослышались, – угрожающе сказала Мари.
– Нет, деточка, мы с твоей мамой женимся, – изрёк Франко и обнял Соню. Та лишь виновато улыбнулась.
– Папа, что это значит?! Я не понимаю!! – завизжала Мия.
– Соней станет твоей мачехой, а Марисса сводной сестрой, – пояснил отец Мии.
– НЕТ!!!!! – в один голос завопили будущие сёстры и ринулись кто куда – Марисса на улицу, Мия в туалет. Не добежав метр до дамской комнаты, Колуччи плюхнулась на пол и, не замечая, что платье задралось до пупка, разревелась. Тем временем Ману, пробормотав: “Пойду замою пятно”, побежал искать свою принцессу. Увидев её, он первым делом уставился на голые ноги, но одёрнул себя и, присев рядом с ней, спросил:
– Мия, что случилось? Ты не рада, что два дорогих тебе человека будут вместе?
– Уйди, ацтек, – всхлипнула девушка.
– Мия, не прогоняй меня, я хочу помочь. Ответь, ты не рада свадьбе Сони и Франко?
– Нет, я рада, счастлива… Но, понимаешь, эта рыжая идиотка Спиритто будет моей сестрой!
– Вы подружитесь, – уверенно сказал Ману.
– Сдурел?! – закричала Колуччи.
– Нет, – спокойно ответил Агирре, – Ты не замечаешь, но вы похожи, словно близняшки – не по внешности, естественно, а по характеру.
– Что?! Что ты несёшь?!
– Вы обе вспыльчивы, – продолжал Ману, – Слегка эгоистичны, всегда добиваетесь своей цели… Правда, разными путями.
– Нет, нет, – твердила Мия.
– Ладно, – согласился Мануэль, – Пусть ты не хочешь с ней дружить, но твои родители здесь не причём. Они не виноваты в том, что любят друг друга. Не порть им настроение. 
– Да, ты прав, я не подумала, – пробормотала блондинка и посмотрела на любимого, – Спасибо, Ману.
Влюблённые пару секунд смотрели друг на друга, а потом принялись страстно целоваться. Они не знали, что послужило причиной их внезапно вспыхнувшего огня. Им было наплевать. Они просто наслаждались друг другом… Это длилось минуту, потом Мануэль начал снимать с Мии платье. Она не сопротивлялась, и сама расстёгивала рубашку Агирре. Когда Ману докоснулся горячей рукой до её обнажённой спины, Мия вдруг пришла в себя. Она поняла, что дело зашло слишком далеко…
***
Марисса выбежала на улицу и, подлетев к краю тратуара, начала лихорадочно размахивать рукой в надежде поймать такси, думая: “Нет, я не смогу жить в семейке Адамс с любящей мамочкой, мумией – отчимом и истеричной сестричкой, не смогу. Однозначно не смогу…”. Но, как назло, ни одной машины с шашечками на крыше не было в поле её зрения. Тут рядом послышался голос Пабло:
– Марисса! Марисса!
Спиритто, продолжая размахивать руками, рыкнула:
– Только тебя не хватало. Сгинь!
– Марисса, выслушай…
– ВОН!
– Слушай, Мари, я слышал, что таксисты решили устроить забастовку, поэтому домой ты уедешь, только если тебе удастся поймать частника. Но это опасно…
– У – у – у, ненавижу! – взвыла рыжая, – Как мне теперь добираться?!!
– Давай так: ты меня выслушаешь, если мои слова на тебя не подействуют, я вызову папиного шофёра, и он отвезёт тебя домой или в колледж, – предложил Пабло.
– Валяй, Бустаманте. Другого пути у меня нет, – буркнула Марисса.
– Марисса, я предлагаю тебе представить себя на месте Сони. Вообрази, что ты любишь… одного человека. И он тебя любит. У вас всё хорошо, вы хотите быть вместе. Но твоя мама против. И она ставит тебя перед выбором – “или я, или твой парень”. Но как можно выбрать между небом и землёй? В таком же положении сейчас Соня. Я знаю, Мари, что ты меня не послушаешь, но… Прошу, не заставляй твою маму делать жуткий выбор между тобой и Франко. Вернись в ресторан.
Спиритто стояла и всё ещё продолжала по инерции размахивать рукой. Она никак не ожидала такого от Паблитто. Из глаз девушки потекли слёзы… Она представила себя и Пабло на месте Колуччи и Рей. И поняла, что никогда бы не выдержала такого… Хотя ей приходилось выносить и более тяжёлые испытания, но… Соня хрупкая, слабая… Утерев слезинки, Марисса молча развернулась и направилась ко входу. На пороге она обернулась и пробормотала:
– Я отменяю все свои пункты, – затем помолчала и добавила, – Кроме первого. Спасибо тебе…
***
Мия вздрогнула и, легонько оттолкнув от себя Ману, прошептала:
– Ману, остановись, мы зашли слишком далеко, – но Мануэль не остановился. Продолжая целовать её, он начал расстёгивать лифчик. Тогда Мия, пересилив себя, с силой отстранила от себя Агирре.
– Что, что? Что не так? – бормотал он, ещё не до конца понимая, почему его любимая остановилась.
– Ману, это слишком… Мы друг другу никто… И сюда могут прийти люди… Вообщем… – дрожа, Колуччи подняла с пола платье и ужом скользнула в туалет. Мануэль стоял как столб и не понимал, в чём дело. Последние слова Мии ударили его ножом в сердце. “Мы друг другу никто… – думал он, – Как она могла? Почему? Что случилось?” Всё ещё ощущая на коже прикосновения нежных рук Мии, он натянул на себя рубашку с пятном от вина и вернулся к Франко и Соне.
Только забежав в дамскую комнату, Мия прислонилась к стене и потихоньку стекла на пол. Сейчас в ней боролись две Мии – одна, живущая под девизом “Быть мной тяжкий труд”, корила себя за то, что дала волю чувствам, другая, нежная и ранимая, была безмерно рада этому поцелую и одновременно грустила, зная, что это всего лишь порыв страсти и ничего больше. Так Мия просидела на холодном полу ещё несколько секунд. В конце концов первая Мия победила, и девушка, встав с пола, начала приводить себя в порядок (как ей это удавалось? Ведь сумочку, где находилась косметика, она забыла в зале). Наконец, поправив платье и причёску, Мия решила так – сейчас она выйдет в зал, извиниться перед папой и Соней, и будет делать вид, что ничего не случилось.
Блондинка и рыжая подошли к столику, где их все ждали, одновременно. Синхронно плюхнувшись на предложенные им стулья, девушки начали одновременно:
– Я…
Потом Марисса исподлобья поглядела на Мию и буркнула:
– Умный уступает. Начинай.
Мия, покосившись на будущую сестрёнку, набрала в легкие воздуха и выпалила:
– Соня, в выборе свадебного платья полностью рассчитывай на меня! – на самом деле Колуччи хотела сказать совсем не это. По пути из туалета в зал она заготовила длинную речь. Но от волнения забыла её и сказала то, что пришло в голову.
– Зато я буду крёстной мамой вашего будущего ребёночка, – сказала Марисса.
Соня и Франко сидели и смотрели на них во все глаза. Наконец минута молчания кончилась, и Рей, вскочив с места, кинулась обнимать всех, сидевших за столом. Франко же просто произнёс:
– Я знал, что вы у меня умницы.
Когда ритуал под названием “Соня Рей радуется” закончился, Мия попросила:
– А теперь расскажите нам, почему вы решили пожениться. Вы же только вчера ненавидели друг друга! А сейчас целуетесь.
Соня вздохнула и начала рассказ. Над некоторыми моментами все смеялись, из – за некоторых стеснялись, но в целом вечер прошёл отлично. Только Мии и Ману было не по себе. Они чувствовали себя неловко, да ещё постоянно приходилось обниматься и целоваться. Но пришло время разъезжаться по домам. Франко хлопнул ладонью по столу и сказал:
– Так, ребята. В колледж вам возвращаться уже поздно, поэтому поехали ко мне домой. Переночуете, а утром вернётесь в колледж. Марисса, Мия, вы едете точно, тебе Мануэль, кроме колледжа ехать некуда…
– Я, наверное, домой поеду, – неуверенно протянул Пабло.
– Да ладно тебе, Пабло, – махнула Соня рукой, – Сейчас ты пока шофёра вызовешь, пока он доедет… Не выпендривайся, поехали.
– Так, решено, возражения не принимаются, – решил Колуччи, – Я вызываю Питера, через семь – восемь минут он подъедет… Чёрт… Я забыл зарядить сотовый! Соня, дай свой!
– Я оставила его в твоей машине в сумочке, – сказала актриса и попросила, – Мия, дай, пожалуйста, свой!
– Не могу. Я его только сегодня купила, прямо перед закрытием магазина. Мне его подключить не успели, – пояснила Мия, – Марисса, у тебя есть?
– Нет, я его не брала.
– Мне отец не дал денег, на счёт положить, – сразу предупредил Бустаманте.
– У меня телефона никогда не было, – пробормотал Ману. Круг замкнулся. Тогда Мия предложила:
– Положение не из приятных, но ничего – можно поймать такси.
– Не получиться, – буркнула Спиритто, – Из – за того, что старший Бустамантус не платит людям зарплату, таксисты устроили забастовку. Так что эта идея отпадает.
– Что же делать? – растерялась Соня.
– Ловить попутку, – вздохнул Ману.
– Что?! – завизжала Мия, – Я должна ехать в какой – нибудь грязной, пропахшей бензином таратайке?!
– Не кричи, Мия, он прав, – поддержал Франко Мануэля.
– Да, любимая, не кричи, а то мимические морщинки появятся, – и Агирре приобнял Мию за талию. Та, скрипнув зубами, мило улыбнулась и пропела:
– Да, радость моя, ты прав. Пойдёмте, – она встала из-за стола и “нечаянно” задела бокал вина, который стоял на столе перед Ману. Вино вылилось на многострадальную рубашку мексиканца. Колуччи сделала озабоченно – невинное выражение лица и сказала:
– Любовь моя, прости меня, я не нарочно. Пойдёмте! Уже поздно.
Мануэль хмуро уставился на второе пятно на рубашке и подумал, что Мия не так глупа, как кажется.
***
Вот уже второй час Франко, Соня и группа Erreway в полном составе пытались поймать “бомбилу”. Безрезультатно. Никто из водителей не хотел подбирать такую толпу, да ещё стоящею около дорогого ресторана. У всех водителей возникала здравая мысль – “Наверное, эти чуваки потратили все деньги в ресторане, а на дорогу им не хватает. Вот и хотят кого – нибудь надуть”. Наконец Пабло не выдержал и сказал:
– Марисса, придумай что – нибудь! Иначе мы будем ночевать на улице!
Спиритто, стоявшая в стороне и жевавшая жвачку, сказала:
– Лады, Паблитто. Но тогда все пунктики я возвращу.
Пабло взвесил, что лучше – приносить Мари завтрак по утрам или ночевать с бомжами, и выбрал второе. Но по прошествии ещё получаса он выдавил:
– Я согласен.
– С чем? – хитро прищурилась рыжая.
– С пунктами.
– Славненько, – повеселела она и обратилась к Соне.
– Мама, дай сто пэссо.
– Зачем? – удивилась Рей.
– За спросом.
Соня молча достала из бумажника купюру. Марисса взяла банкноту и, подойдя к краю дороги, начала размахивать ею. Тут же около наших страдальцев притормозило шесть машин. Из окон повысовывались водители и в один голос спросили:
– Куда ехать?
Все с уважением посмотрели на Спиритто. Все, кроме Мии. Она, увидев какие перед ней “кадилаки”, заорала:
– Что?! Я не поеду в “Тайоте”!! 
Две “Тайоты” уехали.
– И в “Ауди!”!!
“Ауди” отчалила.
– И в “Вольво”!
“Вольво” испарилось.
– И тем более в “БМВ”!
Вот и “БМВ” исчезло. Остался только маленький “Пежо”. 
– И…
– Молчи! – рявкнула Марисса, – Из – за тебя мы лишились почти всех машин, которые доставили бы нас до дома! Теперь нам придётся В ШЕСТЕРОМ ехать в карликовом “Пежо”!
– Не кричи на Мию, Мариссита, – взмолилась Соня, – Давайте не будем ругаться, а попробуем уместиться в машине.
Те, кто хоть раз видел в глаза “Пежо”, поймут, что это просто нереально влезть туда такой толпой. Но Рей была полна решимости. Франко она усадила на передние сиденье, сама села на заднее с краю. Около неё разместились Пабло и Марисса. Осталось место только для одного человека, но полная энтузиазма Соня произнесла:
– Мануэль, садись ты, а Мия поедет у тебя на коленях.
– Соня, ты молодец! Хорошо придумала! – “Вот я тебе и отомщу, Миитта”, – подумал Ману, залезая в машину, – Садись, Мия.
Мия хотела было завизжать, но вовремя вспомнила, что является девушкой Агирре и, кисло улыбнувшись, уселась на колени к мексиканцу. Тот крепко обнял её и положил голову на плечо Колуччи. Та сразу же растаяла. “Пежо” тронулся с места. Мануэль, замечтавшись о своей принцессе, уснул. Мия, обняла его и начала поглаживать по волосам, убеждая себя, что “просто нельзя выходить из роли”. Увидев эту идиллию, Марисса усмехнулась, но ничего не сказала. Наконец машина подъехала к дому Франко. Мия потрясла Ману за плечи:
– Ману, проснись, мы приехали! Ману!
Мануэль лишь что – то пробормотал во сне и крепче обнял Колуччи.
– Ману! Просыпайся! – Мия уже не была уверена, что хочет разбудить парня. Ей было так хорошо в его объятьях…
– Эх, Барби, смотри и учись, – вздохнула Марисса и, перегнувшись через Пабло (чем привела последнего в восторг – не каждый день на тебе добровольно лежит Марисса Пиа Спиритто), со всей дури заорала Агирре прямо в ухо:
– ПОДЪЁМ!!!
– А? Что? Мия? Марисса? – спросонья Ману ничего не понял. Ему снилось, что Мия обнимала его, гладила по волосам и шептала на ушко: “Люблю, люблю, люблю…”. Какой был приятный сон! И такое пробуждение.
– Ману, мы приехали, ты уснул по дороге и… – начала объяснять Ми, но Марисса её прервала:
– Тебе, Мануэль, наверное, снились порно фильмы с тобой и Мией в главных ролях, поэтому ты не хотел просыпаться. Я не переношу телячьих нежностей, поэтому прости, что разбудила тебя слегка экстремальным методом.
– Прощаю, – вздохнул Ману, – Мия, может слезешь… То есть, любимая, нам бы не плохо выйти их машины, а поскольку ты сидишь у меня на коленях, то первой нужно встать тебе.
Мия с неохотой вылезла из машины и повертела головой в поисках папы и Сони. Но по близости их не было.
– Они уже зашли в дом, так что не крути головой, Барбита, – хмыкнула Спиритто.
– Ребята, простите, что вмешиваюсь, – вклинился водитель, – но мне ехать надо. Парни, вылезайте быстрее из машины. 
Пабло и Мануэль выползли на воздух. “Пежо” уехал.
– Пойдёмте в дом, Соня и папа уже там, – вздохнула Мия, – Я даже не заметила, как они вышли из машины.
– Да ты никогда ничего не замечаешь, кроме, конечно же, задницы Мануэля, – не удержалась Марисса. – Не лезь ко мне, Спиритто! – взвилась Мия.
– Я и не лезу. Не лезу с того самого момента, как ты тискала в машине Агирре.
– Чего? – не врубился Ману. “Неужели это был не сон!…”
– Наша Миитта всю дорогу тебя обнимала и лапала за разные места, – хмыкнула Мари.
– Не ври!! Я не лапала его!! Просто обняла, чтобы не выходить из роли!!
– И при этом шептала на ухо “люблю”, – пробормотал Ману, вспомнив сон.
– Ничего я не шептала, тебе приснилось! – Мия была готова заплакать. “Ну за что они так со мной!”
Тут в дверном проёме парадной двери показался Франко.
– Дети, что вы тут обсуждаете? Мы вас заждались! – крикнул он.
Благодаря Бога за то, что он спас её от позора, Колуччи быстро забежала в дом. Остальные поспешили за ней.
***
– Итак, ребята, у нас в доме одна гостевая комната на двоих. Там будете спать вы, – кивнул Франко мальчишкам, – А ты, Марисса, будешь ночевать с Мией.
– О – о – о – о! – застонала Спиритто, – Я не смогу всю ночь провести в розовом кукольном царстве!
– Мариссита, ночью темно, к тому же ты будешь спать. Просто представь, что ты находишься в своей жуткой оранжевой спальне, – скорчила рожицу Мия.
– Надо же, кукла научилась острить, – отбила мяч рыжая.
– Ладно, девочки, хватит вам, – примирительно сказала Соня, – Уже поздно, идите. Мальчики уже ушли.
– А вы с папой? – захлопала глазками Колуччи.
– Ну… нам… ещё надо… э – э – э… поговорить… мы… – заблеял Франко.
– Так Мия, оставь этих голубков, пошли спать, а то станем свидетелями неприличных сцен из “Камасутры”, – и Марисса потянула Мию за собой в комнату.
***
– Да уж, даже здесь Мия поработала, – вздохнул Агирре, разглядывая розовые обои на стенах гостевой комнаты.
– Да… – безучастно ответила Пабло, теребя край одеяла.
– Ужас, спать под розовым покрывалом. Я же не гомик! – продолжал возмущаться Ману.
– Да…
– Пабло, что с тобой?
– Да…
– Пабло!
– Да…
Мануэль кинул в друга подушкой. Тот очнулся.
– А? Что?
– Я тут распинаюсь, а ты даже не слушаешь. О чём задумался?
– О Мариссе.
– Ясно.
– Представляю, как она сейчас в комнате Мии переодевается…
– Да… – тоже начал мечтать Ману, – Представляю Мию в бикини…
– А Мариссу в прозрачной ночнушке…
– Так, старик, я знаю, что нам делать. Комната Мии прямо над нами?
– Вроде.
– Соня и Франко уже спят… Или занимаются кое – чем другим, более интересным… Так за чем же дело стало? Пойдём и посмотрим на наших нимф.
– Ты что? Они же сразу нас выгонят!
– Ну и что! Зато сбудется наша мечта – ты увидишь свою сумасшедшую в прозрачной ночнушке, если она их, конечно, носит, а я посмотрю на Мию в бикини… За это и по морде получить не страшно. Ты идёшь?
– Ага.
***
В комнате Мии:
– Я иду в душ, – заявила Марисса.
– Я первая, – возразила Колуччи.
– Нет, я.
– Это моя комната!
– И что?
– Я первая!
– Щас тебе.
– Давай ляжем без душа.
– Ну…
– Иначе подерёмся.
– Я тогда тебе все твои блондинистые волосы выдеру.
– А я тебе твои дреды! Уже выдрала…
Тут раздался робкий стук в дверь.
– Войдите! – крикнула Мия.
Дверь отворилась. На пороге стояли Ману и Пабло. Увидев, что Мия не в бикини, а всё ещё в платье, Мануэль выпалил:
– Мия, ты ещё одета?!
Колуччи непонимающе уставилась на него. Марисса захохотала. Но тут Пабло сказал:
– Марисса, ты носишь прозрачные ночнушке?
Спиритто перестала смеяться. Теперь веселилась Колуччи.
– Вы что от нас хотите? – спросила она.
– Мы… мы… – забормотал Ману, не зная, какую отговорку придумать, – Мы пришли попросить у вас зубную щётку!
– Ха – ха, – произнесла хмурая Мари.
Мия молча подошла к парням и без звука вытолкнула их за дверь.
– Вот гады, – произнесла она.
– Ага.
– Сволочи.
– Точно.
– А знаешь, Марисса, у меня идея!
– Да ну!
– Серьёзно.
– Говори.
– Они, кажется, хотели увидеть нас без одежды? – прищурилась Мия.
– Вроде.
– Мы устроим им это.
– Сбрендила?! – завопила Спиритто, – Я не собираюсь спать с Бустаманте!
– А кто сказал, что ты будешь с ним спать? У меня есть мысль получше.
– Ну?
– Подразним их!
– Как?
– Сейчас объясню.
***
Пабло сидел на кровати и потирал ушибленный дверью лоб.
– Ну, посмотрел на Мию в бикини? Я знал, что этим кончится.
– Зачем тогда пошёл со мной? – огрызнулся Ману.
– Ты меня сам потащил.
– Никуда я тебя не тащил.
– Тащил.
– Нет.
Тихий стук в дверь.
– Они пришли нас добить, – вздохнул Пабло.
– Откроем?
– Может, не надо?
– А вдруг это не они?
– А кто? Блас?
Стук стал настойчивее.
– Если не откроем, Марисса выломает дверь, – заключил Пабло.
– А мы под кровать спрячемся.
Дверь затряслась.
– Я открою, – и Ману направился к двери. “Боже, не дай умереть девственником!”, – подумал он и отворил створку… На пороге, как и предполагалось, стояли Колуччи и Спиритто. На Мии была коротенькая прозрачная ночнушка, а под ней красивое кружевное бельё. Примерно так же выглядела Марисса. “Ну вот, глюки пошли”, – промелькнуло в голове мексиканца.
Пабло, не видевший из – за спины Агирре, как одеты девочки, взмолился:
– Марисса, не убивай, пощади!
Мари легонько оттолкнула в строну Ману (“Господи, глюки толкаются!”) и прошествовала к Бустаманте. Тот потерял дар речи. Тем временем Спиритто уселась к нему на колени.
– Я не собираюсь тебя убивать.
– М… М… М…
– Что с тобой?
– М… М…
– Пабло, ты меня не узнаёшь?
– …
– Чудеса олигофрении, – выдала Мия и подойдя к Мануэлю, провела рукой по его щеке (“Почаще бы ко мне приходили такие глюки!”).
– Мануэль, тебе, кажется, нужна была щётка? – томно прошептала она, приближаясь к его губам.
– М… Мия…
– Так нужна или нет?
– Да… то есть… нет… уже…
– А тебе, Пабло? – спросила Марисса, грациозно сложив ноги.
– Да…
– Нужна щётка?
– Да…
– Держи, – и она протянула ему специально заготовленную розовую щётку. Встав с его колен, Марисса направилась к двери.
– Мануэль, тебе точно ничего не нужно? – прошептала Мия, обнимая его.
– Нужно… То есть, нет…
– Ну тогда мы пойдём, – и девушки удалились. Пару минут в комнате было тихо. Потом Агирре спросил:
– Пабло, мы же, вроде, не нюхаем кокаин?
– Вроде…
– И не колемся?
– По – моему…
– Тогда почему нас глючит?
– Не знаю. Но это, кажется не глюки.
– С чего взял?
– В комнате пахнет духами.
Ману принюхался:
– Точно. Значит, это были они.
– Но что с ними случилось?
– Чокнулись.
– А вдруг они нас соблазняли?
– Возможно.
– А мы не воспользовались шансом.
– Идиоты.
– Да.
Ещё минут пятнадцать парни пообсуждали происшествие и легли спать. ***
Марисса и Мия сидели на кровати и разговаривали:
– Круто мы их сделали, – гордо сказал Мия, – Признайся, классную я идейку выдала?
– Признаю, – согласилась Мари, – Особенно вот это понравилось, про чудеса олигофрении. Как только выдумала?
– Не знаю… Мари, скажи честно, ты ведь любишь Пабло? – вдруг резко сменила тему блондинка.
– Нет, идиотка, – буркнула Пиа Спиритто.
– Не ври. Я вот… люблю… Ману…
– Поздравляю.
– Не расскажешь ему?
– Нет. Если не будешь спрашивать про супермена.
– Ладно, давай спать.
*** 
Всю ночь Мануэлю снился один и тот же сон – как он целует Мию, обнимает её, ласкает… “Вот бы этот сон стал реальностью”, – подумал он, когда проснулся. Вдруг Агирре понял, что ему срочно надо увидеть свою ненаглядную. Он встал и подошёл к кровати Пабло.
– Пабло, вставай, дело есть.
– Отстань…
– Я иду к девочкам…
Пабло подпрыгнул:
– Стой, меня подожди!
– Ну, не знаю… Ещё скажешь потом, что я тебя силой потащил…
– Нет, мне нужно увидеть Мариссу.
– Тогда идём.
Ребята вышли за дверь и тихонько пробрались в комнату Мии. Девушки мирно спали. Пабло посмотрел на Мариссу. Её дреды разметались по подушке и напоминали лучики солнца, а самим солнышком было её лицо, такое родное и любимое…. Мануэль же любовался Мией – утренний свет запутался в её светлых волосах, и казалось, что над её головой сияет нимб. “Мой ангелочек…”, – с нежностью подумал он. Тут будущие сёстры зашевелились и начали просыпаться.
– Пойдём, они просыпаются, – тихо сказал Агирре и друзья вышли из почивальни своих королев.
***
За завтраком было хорошо только Соне и Франко. Ребята же постоянно кидали друг на друга косые взгляды. Наконец Рей, оторвавшись от Колуччи, сказала:
– Ох, Пабло, Мариссита, забыла сказать – завтра у вас первая репетиция.
– Да, я тоже кое – что забыл, – встрепенулся Франко, – Мия, Мануэль, у меня для вас сюрприз – завтра я дам вам разрешение на выход, и вы приедете ко мне…
Рокеры тяжело вздохнули и поняли, что испытания только начинаются.

Конец второй части. 

Марисса лежала на кровати и смотрела в потолок. Было очень рано, но Спиритто не спалось. Она отсчитывала минуты до выхода из колледжа. Сегодня их с Пабло первая репетиция. Соня вчера отдала ей сценарий. Марисса чуть со стула не упала, когда узнала, кого ей придётся играть. Вкратце дело выглядело так: в мюзикле три главные роли – Анабель Фантонэлли (Марисса), Виталио Грэдия (Пабло) и Валери Капенолли (какая – то Кристина). Родители Виталио нашли ему богатую невесту с приданным – Валери. Виталио даже показалось, что он влюбился в девушку, но тут появляется Анабель. Она бесшабашная, весёлая, открытая, но совершенно не нравится отцу и матери Виталио. Во – первых, она не воспитана должным образом, во – вторых, бедна, как церковная мышь. Младший Грэдия влюбляется в Анабель, но и Валери он тоже не хочет бросать, да и родители не позволят. Вот такая паутина любви. Фантонэлли просит Виталио бросить Валери, наплевать на богатство и сановитость. Виталио сомневается. А тут и время свадьбы подоспело. И Грэдия выбрал богачку. Узнав это, Анабель покончила с собой. Лишь тогда Виталио понял, что потерял. Но исправить ничего было нельзя. Мюзикл заканчивается тем, что Виталио плачет на могиле Фантонэлли. Вообщем – трагедия. Больше всего на свете Марисса ненавидит драмы. “И чем думала Соня, когда дала нам такое наказание? Ужас. Такие чувства не под силу даже многим опытным актрисам, не то что мне… Хотя эта история чем – то отдалённо похожа на случай с Пабло, мной и Паолой… Может этим моя мама хотела показать, что нельзя терять время зря, иначе будет поздно? Да уж, натуральный завороток кишок…”. Спиритто ещё раз глянула на часы. Пора. По пустынным коридорам она спустилась в хол. Там прохаживался из стороны в сторону Блас. “Спасибо тебе, Господи, за хорошее начало дня”, – весело подумала рыжая и приготовилась к бою.
– Сеньорита Андраде, куда это вы? – поинтересовался с усмешкой Эрредия, заметив её.
– По делам, – “У меня есть разрешение на выход, но помучаю его немного для поднятия настроения”.
– По каким?
– Тебя не касается.
– Не тыкайте мне!!!
– Где это написано?
– Я… Я… Я староста!!! Как я говорю, так и должно быть!!!
– А если ты скажешь мне спрыгнуть с пятого этажа?
– Значит спрыгните!!!
– А тебя посадят!
– Ну… Ну… Андраде… ДВАДЦАТЬ НАКАЗАНИЙ!!!
– Хоть тридцать.
– ТРИДЦАТЬ!!!!
– Кто даст больше?
– …
– Что, Бласик, нечем крыть? Не тягайся со мной, бесполезно, – мило проговорила хитрица и, всунув в руки старосты бумажку с разрешением, вышла на улицу.
– Ну ничего, Андраде, я тебе ещё отомщу, – процедил надзиратель и, разорвав на мелкие кусочки листок, пошёл будить четвёртый курс.
Пабло стоял на улице и пил мартини. Видок у него был ещё тут – взлохмаченные волосы, щетина, хмурый взгляд. Увидев пейзаж, Марисса грозно спросила у Бустаманте:
– Пил?
– Тебе какое дело, – буркнул супермен и сделал большой глоток.
– Такое. У нас репетиция сегодня. А ты с похмелья. С какой радости так насосался?
– Ни с какой.
Спиритто тяжело вздохнула, ещё раз оглядела Пабло и, схватив его за руку, потащила в колледж.
– Ты куда меня тащишь? – попытался он вывернуться.
– Приводить в порядок.
Мари запихнула его в душ и приказала:
– Раздевайся и становись под холодный душ.
– Зачем?
– За тем.
– А если не разденусь? – с вызовом спросил сын мэра.
– Тогда я тебя раздену.
Пабло со вздохом начал стягивать с себя штаны. Потом он опомнился и огрызнулся:
– Может выйдешь, Спиритто?
– Чего я там не видела? – хмыкнула Марисса, но всё же удалилась.
Через десять минут Бустаманте вышел из ванной комнаты и, поклацивая от холода зубами, сказал:
– Ну, живодёрка, довольна? Я заболею!
– Зараза к заразе не пристаёт, – мигом отреагировала девчонка, – Теперь пошли в столовую, там пока никого нет.
Придя в кафе, рыжая заказала две огромных чашки крепкого кофе без сахара.
– Решила кофейку со мной хлебнуть? – усмехнулся парень.
– Я не буду пить, это всё тебе.
– МНЕ?!
– Пей, одним глотком, – приказала Спиритто своему “подопытному по выводу из похмелья” и сунула ему в руки кружку с напитком.
Бустаманте хмуро посмотрел на сосуд и понял, что если не выпьет, то Марисса просто выльет в него это. Выпив залпом, он с отвращением посмотрел на вторую бочку с кофе и побежал к унитазу. Через десять минут он вернулся к своей мучительнице.
– Ну, довольна? – сквозь зубы проговорил он.
– Нет. Ты не выпил вторую чашку.
– НЕТ!! И НЕ ЗАСТАВИШЬ!!
– Спорим на пятьсот пэссо, что заставлю?
Пабло сглотнул комок в горле. Конечно, заставит. Кто бы спорил. Он, под крики Спиритто “пей до дна!” вылакал вторую порцию “бразильского эликсира” и снова побежал на свидание с толчком. Затем он вновь пришёл в столовую.
– Так, Паблитто, – пропела Марисса, не замечая бледного лица собеседника, – Остался последний шаг – привести твою морду лица в порядок. Пошли к тебе в комнату.
– Изнасиловать меня хочешь? – хмыкнул Пабло, – Тогда учти – не получиться, я тебя вперёд…
– Закрой пасть, супермен. Ты мне не нужен. Я изнасилую тебя только после двухсот лет воздержания. А сейчас отдыхай, – да уж, Спиритто умеет вымазать человека грязью.
– Зачем нам в мою комнату?
– За тем, – коротко ответила Мари и направилась в спальню Бустаманте (а также Лассена, Эскурры и Фуэтнос – Эчагуа). 
– Доставай бритву и брейся, – приказала она, глядя как Пабло со стоном повалился на кровать, – Затем побрызгаешься туалетной водой, а то от тебя перегаром за километр несёт.
– Марисса, мне плохо, отстань, дай отдохнуть, – завыл парень.
– ВСТА – А – А – А – Л! БЫ – Ы – ЫСТРО!!
Сын мэра подскочил на кровати и, испуганно икнув, порысил бриться и душиться. Вот так Марисса Пиа Спиритто распевается перед мюзиклом.
***
Мия сидела на кровати и накладывала на лицо шестую по счёту питательную маску. Отец приготовил для них с Мануэлем какой – то сюрприз, поэтому Колуччи решила, что раз уж они с Агирре сегодня какое – то время будут вместе, то она должна выглядеть сногсшибательно. Одной рукой размазывая по мордочке крем, другой рукой перебирая кофточки, Мия причитала:
– Боже, Боже, нет! Где моя любимая белая кофточка с красненькой каёмочкой? Фели, Вико!! – завизжала она, кидая подушками в своих фрейлин, – Где, чёрт возьми, моя кофточка?!!
– Мия, она в шкафу, – сонно протянула Фели, поворачиваясь на другой бок.
– Её нет в шкафу!! – бесновалась блондинка, – Вот как вы относитесь к моему горю!! Никто не хочет мне помочь!! Нет, я больше не могу быть мною!!
И девушка картинно зарыдала.
Пасс и Митре поняли, что обречены – подруженька любой ценой поднимет их с постели.
– Мия, ну вот же она! – указала Вико рукой вглубь шкафа, приподнимаясь с кровати, – Вот твоя кофта!
На лице Колуччи появилась довольная улыбка, но через пару секунд она вновь исчезла.
– А брюки?! Где мои белые брюки от Гуччи?! О – о – о – о!!
Вообщем сборы обещали быть долгими.
***
Марисса и Пабло шли по дороге в сторону театра. Оба молчали. Вдруг Мари заговорила:
– Паблито, с тебя триста пэссо.
– ?????
– Ты не выполнил пункт.
– ?????
– Не принёс мне завтрак в постель.
– …..
– Во – во.
Бустаманте молча достал из кошелька бумажки и протянул её девушке. Андраде любовно сложила купюры и спрятала её в карман.
– Если завтра не выполнишь пункт, заплатишь четыреста пэссо. Ну, вот мы и пришли!
Ребята зашли в здание театра. И Пабло и Марисса попали в театр почти в первый раз – сыну мэра было не в прикол шляться на спектакли, а дочь Сони платонически не переносила всяких постановок. Теперь ребята разглядывали помещение, открыв рты – на стенах висели фотографии знаменитых аргентинских актёров и актрис. Была там и фотка Сони Рей, коридоры были оформлены в стиле девятнадцатого века. В помещении было пусто, и каждый шаг отдавался гулким эхом.
– Нам сюда, – указала Спиритто на деревянную дверь. Они вошли.
***
Мануэль полчаса ждал свою принцессу на утреннем холоде. Он уже начал потихоньку злиться, но тут дверь открылась и на улицу вышла Мия. Поразительно, но каждый раз Колуччи таки добивалась ожидаемого эффекта – Агирре буквально падал в обморок от счастья, видев, какая его любимая красивая.
– Привет, Ману, извини, что задержалась, – прочирикала она. “А всё – таки не зря я накладывала питательную маску с экстрактом алоэ…”
– Да… Ничего… Всё… в порядке… – пробормотал он.
– Ну, тогда пошли.
***
В зале так же, как и в коридоре, было пусто. Почти. В углу сидело НЕЧТО и читало (читала/читал) что – то толстое. Мари и Пабло переглянулись и, недоуменно пожав плечами, закрыли за собой дверь. Она тихонько скрипнула. Существо, сидевшее в углу, встрепенулось (встрепенулась/встрепенулся), глянуло (глянула/глянул) на ребят и, издав какой – то странный возглас, кинулось (кинулась/кинулся) к будущим актёрам.
При ближайшем детальнейшем рассмотрении существо оказалось дядькой – невероятно худым и высоким, с пышной кудрявой шевелюрой и подкрашенными глазками. Одет мужик был в жёлтую кофточку и зелёные брюки. Вокруг шеи был замотан красный шарф. Оживший Дядя Стёпа – светофор. Подлетев к подросткам, он начал восклицать:
– О – о – о! Вот и дочь самой Сони Рей! Прелестная девочка, милая! Я видел ваше фото, Сонечка показывала… А как подходите на роль Анабель… Чудно! Вы – именно то, что я искал! – затем он начал нацеловывать Спиритто. Обслюнявив Мари, мужчина обратил свой взор на Пабло, – Так, а вы, я полагаю, сын Бустаманте? Пабло? Вы тоже невероятно похожи на своего персонажа! Глупенькое, но милое личико, растерянные голубые глаза… – дядька с восхищением ощупывал лицо Бустаманте, а Марисса просто покатилась с хохота.
– Вот уж воистину, – всхлипнула она.
Пабло же отстранился от Дяди Стёпы и обиженно сказал:
– Между прочим, меня приглашали рекламировать серию энциклопедий, ничего у меня не глупенькое лицо.
– Ага, энциклопедии для людей, отсталых в развитии, – хихикнула рыжая.
– Как раз для тебя, – огрызнулся парень.
Совершенно не замечая перебранки “друзей”, мужик проговорил:
– Ох, простите дурака, забыл представиться – меня зовут Тэд, я ваш режиссёр. Я думаю, нам надо обговорить формальности – на роли вы уже утверждены. Соня дала вам сценарий?
– Да, – ответила Андраде-Спиритто.
– Вы его читали?
– Ага.
– Так, чудесно. Соня рассказала мне, что вы выступаете в какой-то рок – группе. Бунтующая душа, кажется, она называется?
– Мятежный дух, – поправил Пабло.
– Не важно, но с вокалом, надеюсь, проблем не будет?
– Нет.
– Отлично. Итак, мюзикл представляет собой двухчасовой спектакль, с песнями и плясками. Актёры все известные, вы одни новички. Главных ролей три – Анабель, Виталио и Валери. Валери будет играть Кристина Сафрани.
– Сафрани? – удивлённо переспросил блондин, – Странная фамилия.
– Она наполовину арабка. Полностью её имя звучит – Кристина Аль Каве Бен Сафрани.
– Ого, – присвистнула Марисса, – Вот это имечко… А где эта Кристина?
Тэд посмотрел на часы и нервно пробормотал:
– Она опаздывает. Сейчас придёт…
Тут дверь открылась. На пороге стояла прекрасная девушка, при виде которой у Пабло просто отключилось восприятие внешнего мира. У неё была смуглая кожа, зелёные глаза и натуральные, не крашеные белокурые волосы. Фигура тоже выше всяких похвал, возраст в районе двадцати лет. Спиритто увидела реакцию парня и, злорадно улыбнувшись, шепнула ему на ухо:
– Не забывай про первый пунктик.
Блаженная улыбка моментально сползла с лица супермена. Тэд кинулся к прекрасной девушке с объятиями (традиция у него такая, наверное). Натискавшись красавицу вдоволь, он пояснил ребятам:
– А вот и Крис – легка на помине. Она одна из самых знаменитых актрис в нашем театре и, кстати, подруга Сони Рей. Ну, времени у нас не так много, давайте начнём репетицию.
***
– Ну, папа, что ты нам хотел показать? – нетерпеливо спросила Мия и села на пуф. Мануэль сел на диван рядом с ней.
– Не хотите позавтракать? – вместо ответа поинтересовался Франко.
– Нет, папа, не тяни, – нервничала Ми.
– Как хотите… А, так вот, у меня для вас сюрприз. Я понаблюдал за вами и заметил, что вы ведёте себя как – то… скованно, что ли…
– Не говори ерунды! – воскликнула блондинка. Вот сейчас он скажет, что раскрыл их обман, узнал, что они с Ману разыгрывают спектакль… Плакали тогда Гуччи, Армани и Версаче. Точнее, они – то как раз плакать не будут, плакать будет Мия, когда её отец ликвидирует карточку.
-…. поэтому я решил вам помочь, – заключил Колуччи и протянул Мануэлю две бумажки, – Это билеты в кино. Потом, после сеанса, сходите в парк, погуляете, развлечётесь…
– Папа! – “О, нет… Лучше бы он ликвидировал карточку…”
– Что?
– У… у нас сегодня… – “Что бы придумать?…”
– Контрольная по математике, – закончил Агирре.
– Да, да, – закивала блондинка, как китайский болванчик.
– Ничего, я всё улажу, – успокоил её мужчина.
– Но, папа… – слабо пыталась отбиться Мия.
– Так, всё, решено, с контрольными я разберусь, – жёстко произнёс Франко, но его лицо тут же просветлело, – Для меня главное, чтобы вы были вместе.
– Мы и так вместе, – вяло протянула Мия и, чтобы потвердеть свои слова, влюблёнными глазами посмотрела на ацтека и спросила, – Ведь так, Ману?
– Так, – и Агирре нежно чмокнул девушку в щёчку.
– Ну, тогда тем более лишний день вместе вам не помешает, – произнёс Франко и поднявшись со своего места подошёл к парочке и схватив их в охапку, потащил к двери, приговаривая, – Идите, идите, только не приходите позже часу ночи. Удачи вам, хорошо повеселиться! – и отец Мии захлопнул за детишками дверь. Мия и Мануэль пару секунд стояли в полной растерянности, потом Колуччи произнёсла:
– Так, ацтек, надеюсь, ты понимаешь, что ни в какое кино я с тобой не пойду? Сейчас мы расходимся по своим делам, а второй билетик можешь подарить своей очередной шалаве…
– Мия, – вдруг перебил её Ману, – Зачем?
– Что “зачем”?
– Зачем нам ссориться, целый день бродить неизвестно где, в одиночестве… Почему бы и правда не пойти в кино, в парк… Просто как друзья. 
– Ну – у – у… Можно, конечно, – неуверенно пробормотала Колуччи. Тут шторки на окне раздвинулись. Показалось улыбающиеся лицо Франко. Но, увидев, что его дочь и её друг всё ещё стоят около двери, он помахал им рукой и постучал по наручным часам, давая понять, что сеанс скоро начнётся. Мия и Ману вздохнули, улыбнулись, обнялись, да так и шли в обнимочку до самого кинотеатра, забыв, что Колуччи уже давно за ними на наблюдает…
***
– Итак, сегодня просто потренируемся, поскольку вас только трое. В принципе, мне нужно посмотреть только на вас, – Тэд указал своим наманикюринным ноготком на Пабло и Мариссу, – В Крис я и так уверен… Так… С какой бы сцены начать… Ага! Вот! Кульминационная сцены, где отлично проявляются характеры героев. Так, пятьдесят восьмая страница, Валери и Виталио целуются, разговаривают, вообщем мило проводят время… А Грэдия совершенно забыл, что назначил свидание Анабель… Ля-ля-ля… Разгневанная Фантонэлли сначала вцепляется в волосы сопернице, потом кидается с кулаками на Вито, говорит ему пару ласковых и с чувством выполненного долга удаляется… Прочитайте внимательно сценарий, даю вам десять минут, потом приступаем.
***
Остаётся загадкой, почему Франко приобрёл для своих чадушек биллеты на ужастик, но тем не менее. Фильм был жутко страшный. Когда было особенно жутко, Мия хватала Ману за руку и прижималась к нему… Наконец фильм закончился. Агирре галантно подал Мие руку, помогая ей подняться с кресла. Девушка приподнялась, но ноги её подкосились, и Колуччи начала падать. Мануэль подхватил её и прижал к себе…
– Ты что, Мия? – спросил он, всё ещё поддерживая блондинку.
– А… А… – “Ну не сказать же ему, что как только я чувствую запах его духов, то ноги делаются ватными”, – Я просто вспомнила, как в это фильме вампир укусил девушку за шею, и… представила себе, что со мной такое же случиться… Вот и…
– Глупенькая, – нежно сказал Ману, – Пока я с тобой, ни один вампир тебя не тронет! – “Может… Может сказать сейчас? Признаться ей в любви?…” Тут послышался голос распорядителя зала:
– Молодые люди, сеанс окончен! Освободите помещение!
Мексиканец разочарованно вздохнул и отпустив Мию, направился к выходу. Мия последовала за ним. Вот так облом!
***
– Валери, я люблю тебя! – нежно произнёс Пабло и с обожанием посмотрел на Крис.
– И я тебя! – томно прошептала Сафрани и страстно поцеловала своего партнёра.
– Здорово, здорово, очень натурально! – захлопал в ладоши Тэд, – Теперь врывается Анабель. Давай, Марисса! – подтолкнул её к сцене режиссёр. “Ну, держись, Крис-Крыс”, – подумала Спиритто и кинулась к парочке. По сценарию, она должна была сделать удивлённое лицо, изобразить недоумение, затем заплакать и наброситься на Валери. Но Пиа Спиритто решила перейти от первого пункта сразу к последнему. 
– Сволочь!! – завопила Марисса и с удовольствием вцепилась в блондинистые волосы актрисы.
– А – а – а – а – а! – завизжала Кристина, – Дура!! Больно!!
– Эй, эй, вы что! – Тэд кинулся разнимать девиц. Но Пабло опередил его – он уже оттащил Мари от Крис (с видимым усилием).
– Пусти!! – орала рыжая.
– Уродина! – злобно прошипела Сафрани, разглядывая в зеркальце свою физиономию, на которой Андраде оставила свой автограф – пару синяков.
– Надо же, как ты к себе относишься! – съязвила Марисса.
– У – у – у – убью!!! – и Аль Каве кинулась на соперницу. 
– Кристи! – взвыл Тэд и попытался удержать актрису. Не тут то было…
***
Мануэль и Мия провели просто чудесный день. Точнее, чудесным он был больше для Агирре, чем для Колуччи.
Когда они пришли в парк, Ману заставил Мию съесть сладкую вату, не смотря на её протестующие вопли на тему “Калории – главный враг человека”. Но как только блондинка со стоном проглотила последний кусок жжёного сахара, как перед её носом тут же появился огромный пакет с поп – корном. Фраза “Н – е – е – ет! Мануэль, ты убиваешь меня!!” не подействовала, и Мии пришлось пережёвывать жареную кукурузу. Дожевав последнюю кукурузинку, девушка упала в обморок. Очнулась она от чувства, что в её голове вместо мозгов лосьон после душа. Открыв глаза, Мия оглянулась по сторонам. Рядом с ней сидел Ману. Это было единственное чёткое изображение в её голове. Всё остальное мелькало и расплывалось.
– Где мы? – прошептала Колуччи.
– На карусели, – последовал ответ.
– Какой?
– “Вертолёт”.
Мия решила не вникать в подробности и снова отрубилась.
В следующий раз она очнулась от дождя. Самодельного. Который устроил ей Мануэль, поливая на её “любимую беленькую кофточку с красненькой каёмочкой” из бутылки.
– Ты что, ацтек??!! – завопила она.
– Так, состояние пациентки в норме, голосовые связки отлично работают, – и Ману сделал вид, что что – то записывает в воображаемом блокнотике.
– Дурак!! Зачем ты поливал меня??
– Ты, красавица моя, валялась в обмороке. Очевидно, так на тебя действуют калории.
– У – у – у!!! АЦТЕК!!
– Ладно, ладно, успокойся. Хочешь, пойдём прогуляемся в лесок?
“Так, Мия, вдох – выдох, спокойно… Как цивилизованная девушка, ты должна согласиться… Ты ему ещё отомстишь за двухсот долларовую кофточку от Армани… А сейчас…”
– Я согласна.
***
Девиц разняли только через час. Тэд наорал на актрис и приказал им “валить отсюда, пока я добрый” и “приходить, когда проспитесь”. И вот сейчас Марисса сидела в столовой и вымещала зло на Лухан:
– Нет, ты представляешь?! Это лахудра так его целовала, а он, слюнтяй, только и смотрел на неё!
– А тебе не всё равно? Какая тебе разница, какие у Пабло отношения с Крис? – хитро прищурилась Линарес.
– Ты это к чему?! – начала закипать Спиритто.
– Он тебе всё ещё не безразличен, – констатировала Лухи.
– Хватит нести чушь!!
– Марисса, тебе никогда не стать актрисой. Понимаешь, у этой профессии есть один недостаточек, – ёрничала Лу, – Актёры постоянно целуются в спектаклях. И не всегда с теми, с кем хочется.
Тут к девицам подошёл Маркус и со словами “Украду Лухи на пять минут” увёл свою возлюбленную в неизвестном направлении. Мари осталась одна. “Все друзья меня предали. Пойду спать”, – подумала Спиритто и направилась в комнату. Но на женской половине она столкнулась (вот несправедливость жизни) с Пабло.
– Супермен, ты чего здесь забыл?
“И что мне ей сказать? Что я ходил в её комнату, чтобы подложить подарок? Нет, тогда она меня размажет по стенке…” – думал Бустаманте, попутно лихорадочно сочиняя, то бы такое сказать, чтобы не превратиться в пирожок.
– Я… Я… – беспомощно бормотал он, но тут он решил просто-напросто заболтать рыжую (вот тупица! да её даже мать родная заболтать не может), – Слушай, Андраде…
– СПИРИТТО!!
– Спиритто… А почему тебе не нравится твоя фамилия? Вроде нормально звучит – Андраде…
– Не нравится она мне. Хоть я и люблю своего отца… Но не отвлекаемся.
– Зачем тебе знать, что я делал на женской половине? – “Лучшая защита – нападение.”
– Пунктик есть один на све – е – е – ете, – запела Мари.
– Чёрт бы тебя побрал, Ан… Спиритто!! Неужели ты думаешь, что я ходил трахать какую – нибудь из твоих одноклассниц?!
– Со – о – ол Риваро – о – о – олла… – снова пропела рыжая.
– Дура! Мы с ней расстались!
– Сам дурак!
– Идиотка!
– Хомякокрылый краснопёрый селёдкоёрш!
– Сама придумала?
– Тебя увидишь – не такое придумаешь.
Тут нашу милую парочку заметил Блас.
– Бустаманте, Андраде, что орём на весь колледж? Бустаманте, что вы делаете на женской половине?
– Отвали, Блас, потом поболтаем, – отмахнулась от него Марисса, – Ты, Паблитто, озабоченный червяк! Если я ещё раз увижу, как ты сосёшься с этой Кристиной, то окажусь от затеи моей мамоньки, и сама расскажу твоему отцу про пьянки! Понял?
Эрредия просто дар речи потерял от такой наглости. ЕГО, старосту Элитного колледжа, НЕ ЗАМЕЧАЮТ!
– Семь наказаний!! – выкрикнул он.
– Ладно, ладно, только не мешай, – откликнулась Мари. Пабло стоял и, как завороженный, наблюдал за перепалкой.
– Андраде, вы ещё не отработали те десять наказаний!
– Отработаю, не боись. А теперь, милый Блас, сделай одолжение – ВАЛИ ОТСЮДА!
– Что?!
– То!
Пабло решил не вслушиваться в дальнейшие крики и потихоньку смылся. Спиритто и Эрредия поприпирались ещё минут десять и, сошедшись, в конце концов, на восемнадцати наказаниях, разошлись.
***
Мануэль и Мия уже больше двух часов гуляли в лесопарковой зоне. Наконец, Колуччи произнесла:
– Ману, я устала, давай поищем лавочку.
– Мия, а салон красоты тебе не отстроить? – скривился Агирре, – Где я в лесу возьму скамейку?
Парочка побродила ещё минут пять. Тут Мия споткнулась и с криком упала.
– Что случилось? – с беспокойством спросил Ману, помогая любимой подняться.
– Я ногу подвернула, – простонала Ми.
– Прости, я должен был помочь тебе! Это из – за меня ты повредила ногу! – сокрушался мексиканец, – Конечно, пробродить в лесу два часа на шпильках! Прости, Миитта, давай я возьму тебя на руки!
– Нет, не надо! – испугалась Мия, – Я сама могу идти! Вот смотри! – и блондинка попыталась сделать шаг. Но тут же снова упала.
– Всё, возражения не принимаются, – твёрдо сказал Ману, – Давай руку… Да… Вот так… Сейчас сядем под какое – нибудь дерево и я сделаю тебе массаж ноги. Потом пойдём домой.
“О, Боже! Он будет делать мне массаж! Я не удержусь и поцелую его…” – думала Мия. Она ещё не знала, что произойдёт этим вечером…
***
Марисса зашла в комнату. Свет был выключен – Лаура спала, Лухан до сих пор неизвестно где бродила с Агиларом. Мари вздохнула, разделась, легла на кровать и…
– А – а – а – а – а!
***
– Я не думала, что ацтеки так хорошо делают массаж, – промурлыкала Мия.
– А я не думал, что у куколок такие красивые ножки, – произнёс Ману. Мия смутилась и замолчала. Агирре заметил это и усмехнулся. Потом он аккуратно убрал ноги Мии со своих колен и лёг на траву. Колуччи тоже легла. Пару минут влюблённые молча лежали и смотрели на звёзды. Потом Мануэль неожиданно сказал:
– Ми, ты веришь в любовь?
Девушка вздрогнула и посмотрела на парня.
– Ты знаешь ответ, – тихо прошептала она.
– И каков же он?
Мия придвинулась к Ману и поцеловала его…
***
Спиритто сидела на кровати и потирала поколотую и поцарапанную пятую точку, одновременно возмущаясь:
– Нет, ну какой идиот додумался положить на мою кровать розу! Колючую! И при том положить её на коробку конфет! В итоге я села на эту чёртову колючку, да ещё и раздавила шоколадки! Нет, я убью этого гада!
– Не легко придётся Пабло, – тихо пробормотала Лаура, которую Мари разбудила своим криком.
– Ты что – то сказала? – прищурилась Спиритто.
– Нет, нет, – испуганно замотала Аррэги головой, поняв, что проболталась.
– А мне показалось, ты упомянула имя оМЭРзительного сынка!
– Тебе показалось, – икнула Лаурита.
– Смотри, Аррэги, тебе хуже будет, если не признаешься. Последний раз спрашиваю: что ты там бормотала про Бустмантуса? Это он подложил розу и конфеты?!
– Н… нет, – “Да уж, чудесная ситуация – если проболтаюсь Мариссе, меня убьёт Пабло – ведь он просил никому не говорить! Но если промолчу, то погибну от рук Мари”, – думала Лаура.
– Ладно, поверю на слово… Но, учти, Лаурита, если ты соврала, тебя даже твой ненаглядный Гидо не спасёт – я тебя расплющу в лепёшку, – заявила Спиритто и легла спать.
***
Мия и Мануэль целовались минуту, наслаждаясь друг другом. Наконец Ману отстранился от девушки и спросил:
– Это твой ответ?
– Да… Я верю в любовь… Я люблю тебя, Ману…
– Как же долго я ждал этих слов, Мия, ты не представляешь!
– Что?
– Я тоже люблю тебя, куколка моя, – сказал Агирре.
– Да?… Но… Я… Я люблю тебя сильнее, ацтек, мой самый любимый ацтек, – горячо зашептала Колуччи, – Кстати, за тобой должок.
– Всё что угодно, моя принцесса.
– Помнишь, перед концертом ты обещал поцеловать меня после выступления?
– Да.
– Ты не выполнил обещания.
– Сейчас исправлю, – проговорил Мануэль и потянулся к губам Мии.
– Значит, теперь мы вместе? – спросила блондинка, отстраняясь от мексиканца через пять минут.
– Глупенькая, конечно да…
***
Марисса проснулась, сияя от радости. Всю ночь ей снилась Пабло. Но это почему – то это совсем не огорчало рыжую. “Сегодня займусь выяснением тайного поклонника, который подарил мне розу. Но думается, я знаю, кто это..”
***
За эту ночь Пабло сочинил песню. Он даже придумал ей название – “Sera de dios”. Обычно Бустаманте не писал текстов, только музыку, но этот случай был особый… Эту песню он посвятил своей единственной и неповторимой – Мариссе…
***
Этим утром Мия проснулась невероятно счастливая. Почти всю ночь они с Мануэлем провели вместе, а потом он, как в сказке, на руках отнёс её в комнату… “Неужели мы вместе? Не верится даже! Как я его люблю!…”
***
Агирре не спал всю ночь – уснуть ему не давал сладкий вкус губ Мии на его губах… “Теперь этот вкус будет на моих губах всегда…”
***
Перед уроком истории Пабло отловил ребят и сказал:
– Ребята, я сочинил песню. Сегодня надо порепетировать.
– Пабло, что мы будем репетировать, если нет слов? Или ты думаешь, что за сегодняшний день я накатаю тебе стихи? – скривилась Мия.
– Нет, слова есть, – возразил Бустаманте, – Сегодня ночью я написал и слова, и музыку.
– Тебя так вдохновил подарочек? – хмыкнула Мари. “Сейчас я его проверю. Если смутится – значит, он подложил цветок, если нет – то я в конкретном пролёте.”
– Э… Э… – “Вот чёрт, эта рыжая постоянно ставит меня в дурацкую ситуацию!”, – Как… Какой п… подарочек?
– Ну как же, роза и конфеты.
– Эт.. Это не я.
– Точно?
– Да.
– Не верю.
– Не верь.
– Так, ребята, вы ругайтесь сколько угодно, а мы с Ману пойдём, – жеманно протянула Мия и взяла Мануэля под руку. Марисса и Пабло слегка офигели и даже перестали ругаться. Затем Спиритто не, продолжая разглядывать парочку, завела диалог с Бустаманте:
– Пабло, скажи, я похожа на Соню?
– Думаю, нет, – не глядя на Мари, ответил блондинчик, скрестив руки на груди и продолжая разглядывать Мию и Ману.
– А ты похож на Франко?
– Неа.
– Тогда можно вопросик?
– Валяй.
– Почему эти идиоты устроили перед нами свой цирк?
– Не знаю.
– Может они сошли сума?
– Вполне вероятно.
– Или обкурились?
– Возможно.
– Ничего мы не обкурились, – обиженно протянула Колуччи, – Просто теперь мы с Маноле (мне так понравилось, как его Маркус назвал – Маноле. Всегда теперь его так буду звать – прим. автора:) на самом деле вместе.
Марисса и Пабло издали какие – то звуки типа “кхм” и “ну – ну” и направились в класс, так как прозвенел звонок.
… Под мерное бубнение Хильды все занимались своими делами – Фернанда расчёсывалась, Фелиситас доедала под партой восьмую по счёту шоколадку, Вико и Рокко обменивались СМСками приблизительно одинакового содержания на тему “Я тебя люблю”, Гидо с Лаурой проделывали тоже самое. Мия разглядывала свою хорошенькую мордашку в зеркальце, Пабло корректировал слова песни, Мануэль мечтал о своей королеве, Марисса обдумывала план мести журналистке (см. “Наказание, часть вторая). Но тут, на самом интересном моменте, когда Пиа Спиритто решала какой ногой, левой или правой, она заедет журналюге по морде, послышался противный голос Дуноффа. “Откуда он здесь взялся?” – промелькнуло в голове у рыжей.
– Сеньорита Акоста, простите, что приходится прервать ваш урок, но у меня сообщение.
– Да, да, говорите, – откликнулась Хильда.
– Итак, ученики, – начал директор, – С сегодняшнего дня с вами будет учиться новенький.
– Но у нас итак народу полно! – возразила Соль.
– Ничего страшного, один мальчик вам не помешает.
На слово “мальчик” все девушки среагировали одинаково – моментально достали косметички и начали подкрашиваться. За многие годы учёбы в Элитном пути и не такие рефлексы выработаются…
– Дуглас, зайди! – пригласил новенького Дунофф.
“Дуглас?!” – в душе Мариссы зародились нехорошие подозрения. Тут в класс зашёл парень, при виде которого девчонки начали подкрашиваться с удвоенной силой – высокий стройный блондин с яркими голубыми глазами и белоснежной улыбкой…
– Вот, принимайте. Дуглас Феррари, – оповестил Гитлер. “ЧТО?????!!!!” – у Мари началась паника.
– Феррари? – выдохнула Пилар, пожирая глазами парня.
– Да, сын известного рок – певца, – при этих словах директор чуть заметно поморщился (неприязнь к музыке у него прямо в крови).
Марисса покрутила головой по сторонам. Мии за партой не было – она валялась в обмороке под столом, Пабло сидел с раскрытым ртом, один Мануэль о чём – то мечтал и совершенно “не врубал принтер”, как выразилась бы Мари. Тогда Андраде решила оповестить Агирре.
…”Ты для меня жизнь
Ты для меня свет
И так плохо мне
Когда тебя рядом нет”, – эти стихи Ману посвятил Колуччи. Погрызывая ручку, он представил, их с Мией свадьбу… Но тут на его стол шлепнулась бумажка. Свалившись с седьмого неба, мексиканец повертел головой в поисках отправителя послания. С первой парты ему отчаянно махала руками Марисса, призывая скорее читать письмо. Мануэль развернул бумажку. “Мануэль, как там, в облаках, не холодно? Спустись на землю! Ты ваще знаешь, что сейчас произошло?! Нет?! Я тебе расскажу – в нашем классе новенький. Его зовут Дуглас Феррари. И ОН СИДИТ РЯДОМ С ТОБОЙ!!!” Агирре обалдело уставился на записку. Какой ещё Феррари?! Ах, тот самый… Блондин, с которым целовалась его Мия… “Вот подлец, наверняка он сам насильно поцеловал мою девочку!…” – Ману ни как не приходило в голову, что Колуччи сама повисла на Дугласе… Ну не мог наш chico даже предположить, что его любимая, его голубоглазая милашка замешана в чём – то плохом. “Сейчас я быстренько вломлю этому гаду по первое число…” Но тут на его стол приземлилась вторая записка – чтобы Мануэль не крутил головой, на ней большими буквами была подпись: “НЕ ВЕРТИ БАШКОЙ, ЭТО Я, МАРИССА ПИА СПИРИТТО – АНДРАДЕ!”. Дальше следовал текст: “И не вздумай избить нашего Дугласа, я придумала кое – что получше”. Скрипнув зубами, Мануэль уставился на соседа.
– Привет, – шёпотом поздоровался Дуглас, обрадовавшись, что Ману наконец – то прекратил заниматься своими делами и обратил на него внимание.
– Привет, – сквозь зубы проговорил мексиканец, косясь на Мию – она наконец-то пришла в себя и сидела на стуле, попеременно повторяя, словно молитву, фразы “Как тяжело быть мною” и “Быть мной тяжкий труд”.
– Тебя зовут Мануэль?
– Да.
– Ты ведь из “Мятежного духа”?
– Да.
– И… С тобой в группе поёт девушка?
– Две.
– Что?
– Две девушки.
– Да, точно… Одна с рыженькими дредами, а другая… Блондиночка, – Феррари мечтательно зажмурился. И без того тёмные глаза Агирре просто почернели от ненависти к наглому блондину.
– Ми… Мия её, кажется, зовут?
– Да.
– Знаешь, скажу по секрету, меня папа из – за неё отдал в эту школу.
– Что?!
– Потом расскажу… А где эта куколка – блондинка сидит?
Мануэль стиснул руки в кулаки.
– Вон, первый ряд, первая парта.
Дуглас уставился на Колуччи.
– Красотка. Она будет моей…
– Она занята, – процедил Агирре.
– Исправим, – усмехнулся сын рокера. Тут прозвенел звонок. Ману вылетел из класса. За ним вышли остальные – Пабло, поддерживающий плохо стоящую на ногах Мию, и Марисса.
– Я его убью!! Удавлю!! Как он посмел!! – бесновался наш Маноле:)
– Тише, – цыкнула Пиа Спиритто, – Ты всё испортишь.
– Единственное, что я испорчу, так это его наглую морду, – прошипел Мануэль.
– Ману, что он там тебе говорил на уроке? – прошептала Мия, отстраняясь от Пабло и облокачиваясь на своего любимого.
– Ничего, солнышко, ничего, – Мануэль начал поглаживать свою куколку по волосам. Это его немного успокоило.
– Мне так стыдно, – жалобно заглянула в его глаза девушка, – Из-за меня ты злишься. Если бы я тогда не напилась…
– Не говори ерунды, Колуччи, – оборвала её Мари, – Вместо разведения соплей давайте будем действовать. Я считаю, сначала нужно выведать всё у этого наглеца: его биографию, зачем он припёрся в эту школу и так далее. А потом будем действовать по ситуации.
– Дуглас сказал, что чуть позже расскажет мне о цели визита, – сообщил Ману.
– Нет, нет, нужно втереться ему в доверие, завладеть вниманием… Это под силу только девушке…
– Нет!! Мия не будет этого делать!! – заорал Агирре, крепче прижимая к себе возлюбленную.
– А кто сказал, что этим займётся Мия? – усмехнулась Андраде.
– Ты хочешь сказать, что…
– Да. Это сделаю я.
***
– Марисса, но тебе не подходит эта кофточка! – заламывала руки Мия. Час назад в ходе мыслительных операций был разработан следующий план действий: Мари под чутким руководством сеньориты Колуччи накрасится, оденется и пойдёт соблазнять Дугласа и выведывать его тайны. “А как же репетиция?”, – спросил Пабло, которому не терпелось презентовать свою новую песню. “Сегодня вечером на репетиции я сообщу вам новости и послушаем твою песенку. В восемь, в вагончике встречаемся”, – ответила Спиритто.
И сейчас Мари и Мия выбирали одежду.
– Марисса, тебе не идёт оранжевый цвет! Одень эту, жёлтенькую с сердечком…
– НЕТ!
– Ладно, есть ещё розовень…
– НЕТ!!
– Вот, ещё белая.
Спиритто посмотрела на предложенную кофту. Она больше напоминала топик – вся открытая, декольте до пупка, прозрачная… А что, неплохо… Вот бы Пабло увидел её в такой одёжке… “Так, Марисска-сосиска, ну ты охренела совсем. Откуда такие порнографические мысли в голове?..”
– Ладно уж, Колуччи, уговорила, – буркнула рыжая и добавила, – И откуда у тебя такая развратная кофточка?
– Она не развратная, – обиделась Мия, – Между прочим, тебе ещё красится.
– Не – е – ет!! – простонала Андраде… Но тем не менее через час она была готова. Прозрачная кофточка, короткая юбочка, подкрашенные губки… Вообщем, экстра класс. В таком виде Пиа Спиритто направилась на половину мальчиков. Дугласа поселили в комнате Пабло, Томаса и иже с ними. “Ну держись, Паблито”, – злорадно подумала Марисса и открыла дверь. В комнате был один Пабло. Дугласа не наблюдалось. У Бустаманте синхронно съехали в бок челюсть и глаза. Уставившись на вырез кофточки девчонки, он пробормотал:
– Ну и чего ты пришла?
– От Бласа склерозом заразился? Я ищу Дугласа.
– А… А почему в таком виде?
– О – о – о – о, Бустаманте, мы же решили, что я должна его соблазнить и всё разузнать! Уже забыл?
– Ты выглядишь… – начал блондин и запнулся, чуть было не сказав “сексуально”.
– Ну? Как?
– Ужасно, – брякнул он.
– Ну, это твоё сопливое мнение, – “Значит, он меня не любит…”
– Да, моё, – “Ну зачем я ей вру?… Я же люблю её!”
– Ладно, отдыхай, я пошла, – И Мари вышла. Только она хотела зарыдать от горя, как из – за угла вырулил Феррари. “Нельзя расквашиваться. Нельзя. За дело”, – и Марисса твёрдым шагом пошла по направлению к объекту.
– Ты что здесь делаешь? На мужской половине? Блас мне сегодня объяснил, что за это и наказание можно схлопотать, – заметил блондин, увидев девушку.
– Я пришла к тебе, – томно протянула Спиритто.
– Ко мне??
– Да…
– Но зачем? – недоумевал Дуглас.
– Ты же новенький, я решила познакомить тебя с нашим колледжем, – Марисса старалась повернуться “нужным градусом”, чтобы “все прелести было видно”. Глаза Феррари загорелись. “А эта рыженькая ничего… Но я приехал сюда ради Мии”, – твёрдо сказал себе он, но тут же подумал, – “Хотя почему бы не порадовать себя…”.
– Ну, познакомь. Вообще – то я хотел попросить об этом Мануэля, но кто же откажется, чтобы его проводником была такая красивая девушка, – улыбнулся блондин. Марисса хмыкнула и предложила:
– Пойдем, прогуляемся?
– Пошли.
Парочка вышла на улицу. Андраде решила действовать:
– Дуглас, что тебя привело в наш колледж?
– Долгая история, – вздохнул Феррари.
– Вон стоят столики, пойдем, сядем, – ребята уселись за дальний столик.
– Меня сюда отдал папа, – начал Дуглас.
– Это понятно.
– Из – за Мии.
– Это не понятно.
– Слушай. Вообщем однажды я пошёл на дискотеку, там ещё ваша группа выступала. Я напился и, так сказать, познакомился с Мией. Потом с утра проснулся в клубе – все были с похмелья, никто ничего не помнил. А потом в газете появилась статья – там была фотография, где я целуюсь с Мией, и написано, что мы с этой девушкой давно встречаемся. Папа прочитал это и сказал, что всегда мне хотел такую невесту. Я пытался объяснить ему, что она мне не невеста, что я с ней познакомился на этой дискотеке… И то, это даже знакомством назвать нельзя – мы просто с ней целовались, и всё. Но предок у меня с характером, начал орать, что я сопляк. Потом говорит – мне плевать, давно ты её знаешь или нет. И заявил, что отдаёт меня в колледж “Ellite Way”, где учится Мия, и я любой ценой должен её завоевать. Вот такие дела, – закончил парень.
– А тебе самому Мия нравится?
– Да как сказать… Мне даже кажется, что я её люблю. А если я её люблю, то она обязательно будет моей.
Мари подумала: “Да… Тяжело придётся. У этого парня явно мёртвая хватка”.
– Знаешь, Дуглас, Мия уже встречается с парнем, – рыжая решила потихоньку ввести плейбоя в курс дела.
– Ну и что?
– Она любит своего жениха.
– А кто он?
– Он…
– Ну?
– Мануэль Агирре, – выпалила Спиритто.
– Да? – изогнул бровь красавчик, – Чтож, я рад за него. Ему повезло – Мия красавица.
– Это означает, что ты не будешь её отбивать? – обрадовалась Марисса.
– Нет, буду. Во – первых, если я не заполучу Ми, то меня прикончит предок, а во – вторых – я и сам не прочь встречаться с такой милашкой…
– И какими же ты методами собираешься действовать? – осторожно спросила Мари.
– Слушай, детка, не слишком ли много вопросов? – ухмыльнулся блондин, – Насколько мне известно, вы с Мануэлем и Мией одна команда, и вполне вероятно, что это они подослали тебя сюда, чтобы всё у меня выведать. В пределах разумного я, конечно, могу поделиться информацией, но о своих методах я рассказывать не собираюсь. Ясно?
“Этот нахал не промах… А я считала его лопухом… Придётся действовать экспромтом”, – Спиритто глубоко вздохнула и начала:
– Да, я понимаю, что с первого взгляда всё может так показаться. Но это не так. Я терпеть не могу мексиканца, да и Мииту недолюбливаю.
– Это почему?
– Понимаешь… – “Господи, Мануэль прибьёт меня”, – Просто я в своё время встречалась с Агирре…
– Да?
– Да. А потом он меня отшил. Я бегала за ним, пыталась узнать, в чём дело, но он молчал, он отверг меня, – “Мне надо начинать писать любовные романы – вон какими перлами заговорила”, – А потом я узнала, что он встречается с Мией. Естественно, ты понимаешь, какие чувства я испытываю к Колуччи – ведь я до сих пор люблю Ману…
– Складненько придумано, – одобрил Дуглас, – Прям слезу вышибает.
– Это правда! – “Да уж, ему только в ФБР работать. Я то думала, он поймается на эту сказочку”.
– Киска, мы оба знаем, что это не правда, что ты здесь по заданию своих дружков, и эту историю про безответную любовь ты придумала на ходу… Зачем врать друг другу?
“Попробую сыграть на его самолюбии”, – решила девушка и начала:
– Да, ты прав, всё так. Я всё придумала. И как ты догадался?
– Я профессионал, – хмыкнул парень, – Всё вижу насквозь.
– Всегда мечтала иметь парня – профессионала, – прошептала Марисса.
– Да? – Дугласу явно льстила похвала.
– Да…
– Я рад.
– Чему?
– Что ты всегда мечтала иметь парня – профессионала. Но это ты расскажешь не мне. Крошка, ты стараешься сыграть на моём самолюбии? Даже не пытайся. Мне приятно от твоих слов, но всё же я никогда не куплюсь на такое. И вообще, красавица, за информацию надо платить, – и руки Феррари потянулись к кофточке Мари… Отлетела одна пуговичка, вторая… Марисса почувствовала, что Дуглас расстёгивает её лифчик… “Вот блин”, – подумала девушка, – “Доигралась я в разведчиков”. Тут послышался вопль раненного бизона, Мари кто – то спихнул со стула… Послышались звуки драки, крики. Наконец всё затихло. Мари приподнялась на локте и осмотрелась. Феррари куда – то испарился, столик был повален, стулья тоже… Неподалёку лежал Пабло. Очевидно, он был без сознания, так как лежал не двигаясь. Губа его была рассечена, из носа текла кровь… “Бедненький”, – подумала Мари с жалостью и подползла к нему.
– Пабло, Пабло, очнись! – девушка начала легонько похлопывать его по щекам. Парень приоткрыл глаза.
– Марисса, – просипел он, – Он тебе ничего не сделал?
– Нет, нет, ничего, – успокоила его Марисса. “Неужели он бросился защищать меня?…”
– Ты в порядке? Как ты? – шептал Пабло.
– Я нормально, а вот ты нет, – сказала Мари, – Приподнимайся, я отведу тебя в вагончик, обработаю раны.
– Мои раны могут залечить только твои поцелуи, – еле слышно сказал Бустаманте, но девушка его услышала.
… Марисса замазывала раны любимого йодом, попутно рассказывая ему о произошедшем и расспрашивая:
-… тогда этот гад начал меня раздевать. А тут появился ты… Откуда ты вообще взялся?
– Я решил проследить за тобой. Мало ли что у этого Дугласа в голове? Я спрятался за колонну и наблюдал за вами. Сначала всё вроде шло нормально. Потом смотрю – этот Феррари всё ухмыляется, а затем он вообще начал твою кофточку расстёгивать… Тогда я кинулся на него. Знаешь, я думал, что повалю его одной левой – он такой хилый на вид… Но только на вид. Он так дрался, что у меня сложилось чувство, будто он в ФБР работает. Он меня вырубил, а потом смылся. Вот так.
– Мне тоже показалось, что он в ФБР минимум пять лет отслужил, – пробормотала Марисса, – Я как только не пыталась изловчиться, он сразу меня раскалывал… Слушай, супермен, а зачем ты следил за нами?
– Я же уже объяснил…
– Нет, а какая тебе разница? – допытывалась Мари, – Ну изнасиловал бы он меня, тебе то что?
– Марисса, ты за кого меня принимаешь?! – возмутился Пабло, – Неужели ты считаешь, что я такой зверь?! 
– Пабло, ты ведь ещё испытываешь ко мне какое-то чувство, да? – тихо спросила Андраде. Бустаманте оторопел.
– А к чему тебе это знать?
– Ответь честно, это важно.
Только блондин собрался с силами и хотел сказать правду, как дверь открылась и в вагончик ввалились Мия и Мануэль.
– Привет, ребята! – начала весело щебетать Миитта, – Ну как, узнали? Что этому Дугласу здесь… Пабло?!! – девушка наконец-то заметила Бустаманте, – Что с тобой, Пабло?! Как ты?! – Колуччи бросилась к парню и начала ощупывать руками его лицо. Мануэль при этом ревниво кашлянул, но не стал ничего говорить.
– Пабло, что с тобой? – спросил он.
– Его избил Дуглас, – пояснила Мари, крайне раздосадованная тем, что Пабло так и не сказал ей, какие чувства испытывает.
– Что?!! – завизжала блондинка.
– Сейчас всё расскажу, – и Мари поведала о случившемся.
– Нет, я убью этого гадёныша!! – завопил Ману, узнав что Дуглас собирается любой ценой отбить у него Мию, – Что он о себе возомнил?! Кто ему давал право так говорить про Мию?! Какая она ему милашка?! И как он посмел избить тебя, Пабло?!!
– Ну, Мануэль, успокойся, – положила ему руку на плечо Андраде, – Если Мия не будет реагировать на ухаживания блондинчика, то он отстанет. Ведь ты не будешь давать Мануэлю поводов для ревности, да? – эти слова адресовались Мии. Колуччи волчонком посмотрела на рыжую и обняв своего любимого, сказала:
– Я люблю Ману и мне никто другой не нужен, – при этих словах мексиканец буквально растаял.
– Любимая, – и он крепко прижал её к себе. Затем влюблённые начали нежно целоваться. 
– Ну, вы здесь не одни, – поморщилась Мари, – Хватит, потом нацелуетесь. Что будем делать с Дугласом?
– А что с ним делать? По-моему, всё ясно – Мия не будет на него реагировать, Мануэль тоже… – сказал Пабло, – А к нам с тобой, я думаю, он больше лезть не будет.
– Первый раз в жизни я с тобой согласна, Паблёныш, – буркнула Марисса.
– Мы тоже согласны, – одновременно произнесли Мия и Мануэль и рассмеялись.
– Так, теперь давайте разберёмся с журналисткой, что – то мы совсем забыли про эту суку.
– Мари! – поморщилась блондинка.
– Ладно, про эту нехорошую девушку.
– Может, не будем ничего предпринимать? – вяло предложил Бустаманте.
– Узнаю размазанную по стенке соплю – Паблито. А я уже начала думать, что ты изменился, – прищурилась Мари, – после того, как ты, аки лев, кинулся драться с Дугласиком.
– Ладно тебе, Марисса, – примирительно сказал Ману, – Говори, что ты хотела побыстрее, нам нужно ещё послушать песню Пабло.
– Завтра мы приступаем к осуществлению плана, – гордо возвестила рыжая, – Ты, Бустамантище, идёшь в редакцию “Событий”, предварительно выучив этот текст, – и девушка протянула ему исписанный листок, – Здесь подробно написано, что ты должен сказать секретарше, или на кого ты там наткнёшься. Это будет первый шаг у цели. После того, как мы узнаем адресок этой… – Мари покосилась на Мию, – …нехорошей девушки, то, не знаю как вы, а я точно разукрашу её во все самые мрачные тона.
– Почему мрачные? – захлопала ресницами Колуччи.
– А ты видела где – нибудь синяки розового цвета? – хмыкнула Спиритто.
– Мы когда – нибудь начнём репетировать? – робко подал голос Бустаманте.
– Начнём. Прямо сейчас. Пой, – царственным жестом разрешила Андраде. Пабло растерянно посмотрел на неё, потом взял лежащую рядом гитару и запел… Когда он окончил, то заметил, что на щеки Мари что – то блеснуло… Чего уж говорить о Мии – она рыдала в голос, не обращая внимание на сюсюканье своего возлюбленного.
– Пабло, какая красивая песня! – всхлипывала она, – И как ты такое написал… У – у – у – у…
– А тебе понравилось? – с замиранием сердца спросил блондин у Андраде.
– Да, неплохая песня… – буркнула Мари и добавила, – Красивая… Но кто её будет петь?
Через пятнадцать минут ребята решили так – первый куплет поёт Марисса, второй Пабло, затем Ману, дальше почти каждому достанется отрывочек… Вообщем, всё по – честному.
– Ладно, – сказал Ману, когда ребята порепетировали, – Я думаю, что всё нормально. Ещё пару репетиций – и песня готова. Потом сделаем аранжировку, запишем её… А пока давайте закончим на сегодня.
– Да, – расстроено сказал Пабло, откладывая гитару. Ему так хотелось ещё чуть – чуть побыть с Мари.
– Мы пойдём, – произнесла Мия и взяв Мануэля за руку, вышла из вагончика, бросив на прощание “пока”.
– Я тоже пойду, – пробормотала Марисса. “Вот Агирре, блин, тоже мне, друг. Бросил меня одну наедине с этим недоноском…”
– Стой, Мари, – Бустаманте всё же решился и схватил Спиритто за руку.
– Чего тебе? – испуганно отдёрнула руку девушка.
– Мы… не договорили.
– О чём?… – “Дура, и кто тебя тогда тянул за язык?! Дура! Что теперь будет?…”
– Ну… О наших отношениях…
– Нет у нас никаких отношений, – твёрдо заявила Андраде.
– Будут, – сказал Бустаманте и потянулся к губам Мариссы…
*** 
Мия и Ману сидели дома у Колуччи. Франко был рад за своих детишек – не зря он покупал им билет на ужастик. Но больше всех, конечно же, были рады наши влюблённые. Они постоянно целовались и обнимались, чем приводили Колуччи в восторг.
– Ну ладно, ребята, – сказал он, – Оставляю вас тут одних. Поеду на премьеру к Соне. Не хотите со мной?
– Нет, папа, – улыбнулась Мия, – Мы с Мануэлем побудем тут, вдвоём.
– Ясно, – лукаво посмотрел на них Франко и подмигнул Ману, – Ладно, пока! – и мужчина ушёл. Агирре и Колуччи сидели пару минут молча, а потом Ману сказал:
– Мия, кстати, помнишь наш с тобой уговор?
– Какой? – удивилась Мия.
– Ну… “По утрам Колуччи делает мне массаж”…
– Ну ты подлец! На что намекаешь? – притворно рассердилась Мия.
– С утра приступишь к выполнению этой части договора, – хитро прищурилась мексиканец.
– Я не собираюсь рано вставать и невыспавшейся, непричёсанной и ненакрашенной идти к тебе в комнату, – надулась Колуччи.
– А кто сказал, что тебе придётся идти ко мне в комнату? – снова прищурился Агирре.
– Ты это к чему?
– Я надеюсь, что завтра с утра мы проснёмся в одной кровати, – прошептал Мануэль, ближе притягивая к себе любимую.
– Ах, вот в чём дело… – Мия ответила на его поцелуй… Этой ночью между ними не будет никаких преград и сомнений… Только любовь…
***
Пабло поцеловал Мариссу. Как же он долго мечтал об этом! Друзья по комнате странно поглядывали на него, ведь уже больше года он во сне постоянно зовёт Мариссу. Бустаманте даже Гидо переплюнул с его мечтами о порнозвёздах. И вот теперь он снова ощущает вкус её губ, её карие глаза смотрят с лёгким недоумением. Сначала Мари не отвечала на поцелуй, но потом она подумала: “А пошло оно всё к тунгусским кроликам! Ведь я так давно об этом мечтала…” Наконец момент поцелуя затянулся. Влюблённым пришлось оторваться друг от друга. Случайно их взгляды встретились, и оба покраснели. Но, я думаю, для вас не будет новостью, что первой в себя пришла несравненная Пиа Спиритто.
– Что это было? – задала она гениальный вопрос.
– Знаешь, Мари, меньше всего я от тебя ожидал такой реакции, – задумчиво произнёс блондин, – Вообще – то это был поцелуй.
– Я поняла, – поморщилась девушка, – Но в честь чего?
– В честь того, что я люблю тебя, – “Господи, сделай так, чтобы она мне сломала только правую руку… Хоть уроки смогу пропустить… Я же не левша… Хотя ладно, Господи, я согласен – пусть ломает обе руки. Но ноги.. Это самое ценное… Я же не смогу танцевать брейк – данс… Но в принципе и это можно пережить, но между ног… Да, Боже, прошу тебя только об одном – пусть не бьёт между ног…”, – такие мысли за пять секунд пронеслись в голове Пабло. Марисса, наконец, опомнилась:
– Пабло, ты пил?
– Нет.
– Точно?
– Да.
– Хм, в чём же тогда дело, – задумалась Андраде, – А! Поняла! Кармен дала тебе задание прочитать “Ромео и Джульету?” И ты решил брать пример с Ромео. Кажется, я угадала?
– Нет. В данный момент я читаю “Гамлета”.
– Теперь ясно, – захохотала Мари, – Ты подражаешь Офелии?
– Мари, ну хватит язвить! Я серьёзно! Я люблю тебя! Понимаешь? Я. Люблю. Тебя. Марисса. Пиа. Спиритто. Или. Как. Тебя. ещё. Называют. Андраде. Ясно?
Марисса хитро прищурилась и сказала:
– В таком. Случае. Мне. Ничего. Не. Остаётся. Сказать. Как то. Что. Я. Тоже. Люблю. Тебя.
Бустаманте опешил только на секунду… Своего он этим вечером точно не упустил…
***
Ману лежал и смотрел на свою принцессу. Утренний свет, падавший на её лицо, делал девушку ещё красивее. Хотя, казалось бы, куда уже… Прекрасные, мягкие белокурые волосы, тонкие черты лица, глаза… Мия приоткрыла их и сонно сожмурилась. Никогда мексиканец не мог устоять перед этими зелёно – голубыми глазами. Колуччи блаженно улыбнулась, но милая улыбка тут же сползла с её лица, уступив место гримасе ужаса.
– Мануэль, я лохматая?! А круги под глазами?! Есть?! Я же спала без повязки!! Господи, а цвет лица?! Я ведь не наложила тональный крем!…
Агирре ухмыльнулся и сказал:
– Глупенькая, как ты не понимаешь, ты красивая с косметикой, но без неё ты ещё краше. Но даже если ты будешь страшная, лохматая, с приятным голубоватым цветом лица и пудовыми мешками под глазами, я не разлюблю тебя. Тем более, Мия, привыкай – когда мы с тобой поженимся, я каждый день буду с утра видеть тебя без косметики…
– Поженимся? Это что-то новенькое! – заулыбалась блондинка.
– Ничего новенького. Когда – то же нам надо женится, в конце концов, – это прозвучало так смешно и трогательно одновременно, что Мия заулыбалась ещё больше.
– Так, хватит разглагольствовать, – притворно серьёзно сказал Мануэль, – пора бы тебя выполнять пункт. Так что готовь крем для массажа.
Мия хитро прищурилась:
– А известно ли тебе, мексиканец, что ты сам себе противоречишь? Этот договор был создан нами на следующих условиях – ты встречаешься со мной понарошку, а я выполняю пункты. Но теперь – то мы с тобой на самом деле пара, значит и договор расторгается, – выдала она на одном дыхании. Парень поперхнулся и, откашлявшись, просипел:
– Миитта, любовь моя, где ты научилась так разговаривать?
– Пребывание в этом доме гадюки Легиссамон не прошло даром – она же была адвокатом. А папа в целях моего развития заставлял меня заниматься с ней юриспруденцией, – скривилась девушка.
– А не проще ли просто выполнить мою просьбу и забыть о законах юрис… пр… пру.. сдес… Ну её! – и влюблённые слились в поцелуе. (Кстати, Мия так и не сделала Ману массаж, зато прочитала ему подробную лекцию по уголовным законам Аргентины:)
***
Марисса проснулась и потянулась. Рука во что – то упёрлась. Мягкое такое, противное… Хотя нет, не противное. “Та – а – ак. Амнезия первой степени. Что же было вчера? Ага, репетиция, разговор… бла – бла – бла… признание в любви… Признание в любви??!! Бурно проведённая ночь… Бурно проведённая ночь???!!! Господи, вот кошмар!! А он такой милый, когда спит зубами к стенке… На ангела похож… Со спины. А с переда на супермена. Мой супермен… Мой супермен?! Да уж…” Спиритто машинально кинула взгляд на свои оранжевые наручные часики и подпрыгнула на диване.
– ПАБЛО!! ВСТАВАЙ!!
– А? Чего? Любимая… – простонал вышеназванный, опомнившись.
– Пабло, уже час дня!!
– Ну и что? Давай ещё поспим… Мы вчера так поздно уснули… – протянул Бустаманте, крепко обнимая Мари. Та уже хотела поддаться искушению, но решила не показывать свою слабость:
– Нет, любимый, у нас дела…
– Любимый… Как приятно слышать… Иди ко мне, я поцелую тебя, – блондин потянулся к девушке. Марисса позволила ему целовать себя пару секунд, но потом отстранилась со словами “Всего хорошего понемножку”. Пабло вздохнул и попытался нашарить футболку. Рыжая оглядела его критическим взглядом и протянула:
– Ну мужчины! Нет, чтобы сначала надеть трусы. Нет, это не для нас. Сначала мы одеваем футболку, носки, ботинки, и только потом трусы и штаны.
– О – о – о – о, Мари! Ну где твоя женственность? Бери пример с Мии! Вечно ты романтику портишь… Ну какая разница, что я надену сначала – трусы или рубашку?! – запричитал Бустаманте.
– Знаешь, Паблитто, если ты заметишь, что я начну брать пример с Мии, то можешь смело бросить меня. Потому что это будет означать, что я начну деградировать и возвращаться к предкам.
– И что ты так не любишь сестру? – вздохнул Пабло.
– Она мне пока не сестра.
– Но свадьба Франко с Соней через неделю.
– Ну и что.
– Ты так и будешь собачиться с Мией?
– Подумаю ещё… А что это тебя так волнует? – прищурилась Марисса.
– Не знаю… Просто я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Для счастья мне и тебя позарез хватает, – хмыкнула Спиритто, за что тут же была заключена в жаркие объятья, – Ну всё, всё! Пусти! Пабло, у нас дело! Журналистка!! ПАБЛО!!
– Мари, ну далась тебе эта журналистка!
– Пабло, не будь соплёй.
– Мари!
– Ладно, какашкой.
– МАРИ!
– Молчу – молчу. Ну всё, одевайся и пошли.
– А Мия с Ману?
– Без них поедем. Совсем незачем тащиться туда всем колледжем.
– Нет уж, вы от нас не избавитесь, – весело проговорила Мия, стоявшая в дверях.
– МИЯ! ПАБЛО, ОДЕНЬСЯ!! – заорал Мануэль, увидев, что его друг стоит… кхм… без штанов, а Мия спокойно это лицезреет. Бустаманте испуганно натянул брюки. Марисса хмыкнула и сказала:
– Вряд ли девочка-Миита увидела что – то новое…
– МАРИ! – простонала троица.
– Молчу – молчу.
– МОЛЧИ – МОЛЧИ!
– Пабло, а почему ты без штанов? – задала гениальный вопрос Мия.
– Мия, я тебе сегодня дома объясню, ближе к ночи, почему парни иногда бывает без брюк, – обнял любимую мексиканец.
– Так вы теперь вместе! – завизжала Колуччи и кинулась расцеловывать всех подряд.
– Фу, уйди противная! – отмахнулась от неё Марисса и прижалась к Пабло.
– Я рад за вас, ребята, – поздравил друзей Ману.
– Так, голубки, мне совершенно неясно, зачем вы выползли из своей кровати и припёрлись сюда, мы бы и сами съездили, но делать нечего, – протянула Спиритто и добавила, – Ладно, не будем терять время. Поехали!
– Ты адрес редакции знаешь? – спросила Мия.
– Второй прекрасный вопрос за сегодняшний день. На такое только ты, Колуччи, способна. Как я, Марисса Пиа Спиритто, могла придумать такой великолепный план и не узнать адрес?!
– Молчу – молчу… Ой!
– Мия, любимая, тебе меньше надо общаться с сестрой, – засмеялся Ману. Вообщем, где-то через пол – часа ребята вывалились из вагончика и потопали к автобусной остановке.
***
– Это и есть редакция?
– Вроде. Улица Святого Франциско, дом пять. Давайте зайдём. Второй этаж.
– А комната?
– Колуччи!!
– Молчу – молчу.
Ману и Пабло переглянулись и Агирре сказал:
– Похоже, друг, нам пора меняться девушками, – за что тут же получил пинок от Мии и довольно сильный удар по голове в качестве презента от Мариссы. Парень тут же замолк – от греха подальше. Через пару минут:
– А вот и редакция! – воскликнула Мари, увидев вывеску “Прочитай “Городские события” и узнаешь свежие новости!”, – Так, где тут приёмная? Должна быть вывеска… Ага, вот. Так, Пабло, запоминай, – Марисса поправила его рубашку, – Сейчас мы войдём.
– Мы? И ты тоже?
– Да. Ты веди себя непринуждённо, уверенно. Впервые в жизни я хочу, чтобы ты вёл себя как сын мэра. Я буду играть роль твоей девушки.
– Играть роль? – обиженно спросил Пабло.
– Да шучу, я тебя специально дразню, – засмеялась Мари.
– А нам что делать? – округлила глазки Ми.
– А вам стоять, целоваться и не мешать нам, – рявкнула Андраде и смело отворив дверь, вошла, втянув за собой Пабло. Приёмная, надо сказать, выглядела довольно убого. Да и секретарша, чего уж тут сказать, тоже. Обычно на рецепшн сидят пышногрудые блондинки, а тут… что – то рыжее, веснушчатое и возрастом не больше четырнадцати лет… Единственное, что было красивого у секретарши, так это глаза – яркие, зелёно-голубые и огромные, в пол – лица.
– Здрасти, – выпалил Пабло.
– Здравствуйте, – неожиданно очень красивым, мелодичным голосом произнесла девчонка, – По какому вопросу?
– Я…
– Он сын мэра, Пабло Бустаманте, – твёрдо произнесла Марисса, – А я его девушка, дочь Сони Рей, Марисса Пиа… Марисса Андраде.
– Чем обязана? – спокойно отреагировала секретарша. Выглядело это слегка комично – на вид девчушке было лет тринадцать, а вела она себя, как взрослая женщина.
– Я хочу заказать интервью для своего отца, – властно произнёс Пабло. Он начал вживаться в роль.
– Отлично. День?
– Чего? – не врубился мэрский отпрыск. Зато Мари врубилась и находу выдумала:
– Следующее воскресенье, пять вечера.
– Интервью, статья?
– Интервью.
– По поводу?
– Дня Рождения.
– Отлично.
– Оплата?…
– Да вы что! Для мэра бесплатно.
Пабло только стоял и слушал, разинув рот. Вот так оборотистая Спиритто!
– Ещё просьба.
– Да.
– Кто будет интервьюировать мэра?
– Один из наших лучших журналистов, конечно – Амалио Фетчес.
– Нет, нам хотелось бы, чтобы это была одна из ваших журналисток.
– Кто?
– Мы не знаем её имени, она внештатный работник. И Серхио очень нравится её стиль работы. Это Амур&Амор.
Секретарша побелела и выронила из рук чашку с кофе, который она пила. Не заметив, как коричневая жидкость растекается по документам, девчонка отрывисто спросила:
– Кто вы?
Марисса и Пабло удивлённо переглянулись, и Бустаманте ответил:
– Я – Пабло Бустаманте, а это моя…
– Вы от них? – прохрипела служащая. Спиритто поняла, что что – то не так и, сощурившись, прочитала надпись на бейджике девочки. “Милагрос-Сильвия Элиди. Секретарь”, – гласил текст. Марисса улыбнулась как можно мягче и сказала:
– Мили, успокойся, что ты имеешь ввиду?
– Вы знаете моё имя? – прошептала бедняга.
– Да оно же у тебя на бейджике написано! Слушай, Милагрос, давай мы тебе всё расскажем по порядку, а ты поделишься с нами своими сведениями, – осторожно произнесла Марисса.
– Нет!! Уходите!! Я вызову полицию!! Я всё – таки сдам вас!! – Сильвия отчаянно затрясла головой. От этого даже её рыжие косички растрепались…
***
Мия буквально восприняла слова Мариссы и принялась целоваться с Ману к превеликой радости последнего. Целовались они минут пять. Тут Мия заметила, как по коридору, вдоль по стеночке, пробежала тенью стройненькая фигурка и скрылась за одной из многочисленных дверей. Обычно, когда Мия целовалась с любимым её глаза были закрыты от удовольствия, но сегодня…
– Ману! – она оторвалась от парня.
– Что? – прошептал он.
– Ману, там кто – то… – но мексиканец закрыл её рот поцелуем.
***
– Мили, успокойся! – в отчаянье заломила руки Марисса. Похоже её гениальный план сейчас не просто провалится, да ещё и принесёт его создательнице кучу проблем в виде доблестной аргентинской полиции. Но на то она и Марисса Пиа Спиритто, чтобы выкручиваться даже из самых сложных ситуаций. Рыжая толкнула Пабло в бок и прошептала ему на ухо:
– Супермен, включи своё обаяние и успокой девчонку.
Пабло странно посмотрел на Мари, но всё же навесил на лицо маску в стиле мачо, и подошёл к секретарше:
– Мили… Ну что ты так разнервничалась? Всё в порядке. Знаешь, кажется, мы просто не понимаем друг друга. Давай я расскажу тебе нашу историю.
Девушка уставилась на Бустаманте своими неповторимыми глазами. Её взгляд притягивал… Несмотря на то, что она не была красавицей, Пабло засмотрелся на неё. Но тут послышалось недовольное покашливание Мари. Парень очнулся и рассказал Милагрос всё. Про историю в газете, про колледж… Девчонка слушала внимательно, потом сказала:
– Так это вы из Erreway? Я и не узнала вас… Здорово… Я тогда очень расстроилась, увидев, что Соль про вас написала… Я люблю вашу музыку!
Ни Марисса, ни Пабло не заметили МАЛЕНЬКОЙ нестыковочки, связанной с именем Соль…
– А за кого ты нас приняла? Почему ты вообще испугалась? – поинтересовалась Марисса.
– Долгая история, – вздохнула Мили.
– А мы и не торопимся.
– Ладно… Только… у меня к вам… просьба, – замялась девчонка.
– Давай.
– Мне нравится один мальчик из вашей группы, – глаза Пабло загорелись, – Но он сейчас не с вами, – блондинчик сник, – У него ещё такое имя красивое – Мануэль. Мне бы очень хотелось получить его автограф, – Сильвия покраснела.
– О, Господи, да мы все дадим тебе по автографу и даже сфотографируемся с тобой, только рассказывай скорей! – Марисса просто сгорала от нетерпения.
– Ну, слушайте. Довольно давно работал в нашей газете…
– Довольно давно? А сколько тебе лет? – не утерпел Бустаманте.
– Двадцать, – удивлённо ответила секретарша. Послышался лёгкий стук от упавшей на пол челюсти, – Так продолжать?
– Конечно-конечно, – Марисса прожгла в Пабло дырку взглядом, мол “не перебивай, даун”.
– Так вот. Работал у нас парень. Такой был красавчик!… Здесь все за ним бегали, но он был как каменная стена. Знаете, у меня иногда такое ощущение было, что он в разведке служит, – Марисса насторожилась. Что – то последнее время ей часто стали попадаться Штирлицы, – Писал этот парень статьи… Про такие говорят – чернуха. Из – за этого пару раз звёзды и политики, которых он поливал грязью, подавали на газету в суд. Сами понимаете – у газеты расходы на адвокатов, да к тому же жуткий антипиар… В конце концов, уволили этого юношу. Казалось бы, это конец истории, но… После его увольнения начали происходить странные события – то про нас по телевиденью гадости говорят, то налоговая полиция привязывается к ерунде, то на сотрудников наших в переулках нападают… Мы уже прям закрываться хотели, но тут пришла к нам в редакцию девушка… Красавица такая… Блондинка… И сказала: “Если не хотите, чтобы ваша дурацкая газетёнка прикрылась, возьмите меня на работу. Я буду писать в паре со своим другом. Откажетесь – пеняйте на себя.” Наш главный редактор, Вильямо Контанос, понял, что дело опасное, и даже очень. И девчонка эта не простая. Потом он по своим каналам выяснил, что за спиной у красотки стоит вся мафия Аргентины и не только. Пришлось её взять. И начала она писать статьи – в каждый номер. Мы сразу поняли, чьих это рук дело – это был тот самый парень, которого уволили, даже по стилю письма было видно. И выстроилась вот такая цепочка – парня увольняют за клеветнические статьи, он, очевидно являющийся большой шишкой и мафиози, под прикрытием девушки заново устраивается в газету и опять продолжает катать пасквили. И зачем ему это надо?… И наша газета тут не при чём, мы сами ничего не можем сделать. Кстати, когда вы пришли, я вас приняла за его помощников – когда Сол не может приносить статьи, за неё приносят другие люди, каждый раз разные.
– Постой, Соль? Кто это? – нехорошие подозрения зародились в душе Мари.
– Сол, это девушка, подставное лицо, та самая блондинка. Она приносит статьи.
– А как её фамилия?
– Ох, не помню… Кажется, Риваролла.
– ЧТО??!!
– Сейчас проверю, – девчонка порылась в регистрационных карточках и вытащила одну из них. Пабло выхватил бумажку у неё из рук и прочитал:
– Соль Риваролла, 16 лет… Внештатный корреспондент… Место жительства… Почему не написано?
– Она не захотела, – ответила Милагрос.
– Так, у меня куча вопросов, – начала Спиритто, – Во – первых, как её могли принять, если она несовершеннолетняя?
– Вильямо сказал, что так надо. Понимаете, я ведь мало что знаю про эту историю. Он что – то выяснил про эту девицу, но простым служащим, естественно, почти ничего не сказал, – объяснила Мили.
– Ясно. Второй вопрос – если она внештатный работник, почему на неё завели карточку?
– Не знаю. Но Вильямо говорит, что так нужно. А зачем вам вообще всё это надо?
Марисса помялась немного, но потом решила рассказать правду:
– Понимаешь, сначала мы просто хотели разузнать её адрес обманным путём, поехать к ней и вломить хорошенько за гадости, которые она писала, но сейчас я понимаю, в какое дерьмо мы вляпались.
– Да уж, – вздохнул Бустаманте.
– О! Как я могла забыть! – воскликнула Марисса, – Как звали парня? Ну, того?
– Не помню. Это давно было… Но регистрационная карта могла сохраниться.
– Поищи, если не трудно.
Пару минут Сильвия рылась в бесчисленных карточках, наконец, нужная нашлась.
– Вот, – протянула она Мари.
– Так… Имя не отмечено… Зато есть место жительства! Поедем туда, и всё узнаем! – обрадовалась Андраде.
– Вы сума сошли! – воскликнула Элиди и затараторила, – Вы что, не понимаете, насколько опасен этот человек?! Он целую газету чуть не утопил, а какая – то там девчонка для него – раз плюнуть! Да за ним стоит вся мафия Аргентины!
– Ну и что.
– Нет, Мари, Мили права, – покачал головой Пабло.
– Вы как хотите, а отомщу за свою оскорблённую честь, – воинственно произнесла Мари и, достав откуда – то бумажку с ручкой, переписала адрес неизвестного парня с карточки и вылетела из приёмной, бросив на ходу: “Мили, ты мне очень помогла, обещаю принести тебе все наши диски и автограф Ману”. Пабло горестно вздохнул и, попрощавшись с Милагрос, тоже вышел.
***
– Вот такие вот грязные трусы, – закончила Марисса рассказ. Они с ребятами сидели в летнем кафе колледжа и делились впечатлениями. Точнее, делились Мари и Пабло, Мие – то с Ману делиться было нечем. Почти…
– Фи, – сморщилась Мия, – Марисса, ну при чём здесь грязные… э – э – э…
– А при том. Кстати, где наша Сольсита? Ману, ты её не видел?
– А почему как Сол, так сразу Ману? – заревновала Колуччи.
– Хм, ну… у них же такие были романтичные отноше…
– МАРИССА!! – заорали Мия и Мануэль.
– Молчу.
– Вот и молчи!
– Тогда я не скажу вам адрес мафиози.
– И не надо, – буркнула Миита.
– Тебе ничего не надо, кроме задницы Мануэля.
– СПИРИТТО!!!
– Всё, уже умолкла, – Мари сделала вид, что закрывает рот на замок.
– Ой! – воскликнула блондинка.
– Что? Никак ноготь сломался? Мия, сколько у тебя ногтей? Каждый день по семнадцать штук ломается…
– Марисса Пиа Спиритто-Андраде. ЗАТКНИСЬ!!! – вот это децибелы у Колуччи.:)
– Мия, любимая, что ты хотела сказать? – нежно обнял девушку Мануэль, незаметно пригрозив рыжей кулаком, выражением лица говоря: “Ну не лезь ты к ребёнку!”.
– Ману, помнишь в коридоре редакции мы… целовались и я сказала тебе… точнее, хотела сказать, что увидела, как кто – то пробежал вдоль по стенке к двери. Эта была девушка, и судя по длинным волосам (прим. автора – как она только разглядела:) и вещам от Гуччи из последней осенней коллекции…
– Только не надо ужасающих подробностей, – поморщилась Спиритто.
– Так вот. Это, наверное, была Соль.
– Ну вот. Ещё одно подтверждение, – заключил Бустаманте, до сих пор молчавший.
– Да. Тому, что надо идти к неизвестному пакостнику, которого прикрывает Риваролла, – закончила Марисса.
– Нет, Мари, ты не пойдёшь туда, – Пабло инстинктивно прижал к себе любимую.
– Пабло, не надо вести себя со мной также, как Мануэль ведёт себя с Мией. Я, к сожалению, а может и к счастью, ни нежная и беззащитная. И сама справляюсь с трудностями и поставленными перед собой целями, – пафосно произнесла рыжая.
– Так, вижу спорить бесполезно, – вздохнул Мануэль, – Придётся нам идти с тобой.
– Нет! – взволнованно воскликнула Мия, – Ману, как я могу тебя отпустить туда?
– Ой, только не надо сцен из бразильских сериалов! – скривилась Марисса.
– Да какие сцены! Нет, Ману не пойдёт туда! Вдруг с ним что – то случится? – Ми была настолько обеспокоена, что Мануэлю это даже немного льстило.
– Ну милая, – сказал он, – Я же всё – таки мужчина и могу за себя постоять, тренировки по регби с Бласом не прошли даром…
– Так, значит иду я и Ману. Кто ещё? – обвела Мари взглядом оставшихся Пабло и Мию.
– Да уж, тяжела моя доля – быть соучастником всех твоих дурацких затей, – вздохнул Пабло.
– Следует это воспринимать, я думаю, как положительный ответ, – заключила Мари, – Ну а Миита остаётся в колледже переживать за Манусика…
– Нет. Я тоже иду! И если в Ману будут стрелять, я кинусь наперерез пулям! – отчаянно сказала Колуччи. Ребята переглянулись и дружно засмеялись.
– Колуччи! Герасим, блин! – хохотала Пиа Спиритто.
– Это кто? – хлопая ресницами, поинтересовалась блонди.
– О – о – о, ну где ты была во время уроков литературы! Ну мы же проходили Тургенева! А наш Паблито ещё и Толстого, – подмигнула возлюбленному Мари, припоминая “Войну и мир”, – Ладно, значит так. Надо продумать день операции, то есть похода к неизвестному преступнику. У меня есть разрешение на выход на вторник. А у тебя, Мия?
– Да, мне Соня тоже дала.
– Да уж, моя мама – добрая душа, всегда помогает обиженным природой… Ты, Паблуся, достанешь разрешение?
– Попробую.
– Мануэль?…
– Постараюсь уговорить Франко.
– Супер. Ладно, Бустаманте, нам ещё на репетицию надо нашего несравненного мюзикла, пошли.
– Пойдём…
Ребята разошлись – Мия с Мануэлем, по словам Агирре, “пошли уединиться”, а Пабло и Мари отправились в театр.
… Всю репетицию Марисса недовольно косилась на Кристину и Пабло, но сын мэра никак не реагировал на соблазнительную арабку. “Неужели изменился?” – думала Андраде. Да уж, знала бы она, чего Пабло стоило не смотреть на Крис – ещё бы, такая красавица, взрослая… Но он знал, что таким образом (нереагированием на Сафрани) ему удастся поднять свой, так сказать, имидж в глазах Мариссы. Ему это удалось. После репетиции Мари буквально затащила его к себе в комнату… Там они довольно неплохо провели время…:)
***
На следующий день все, включая нашу неразлучную четвёрку, чувствовали себя, как бы выразиться помягче, плохо. Не мудрено – конец месяца, понедельник… Блас будит курс своим милым, нежным голосом… “Вставайте, ублю… дети!”… Мия машинально – отточенными движениями наносит макияж, вяло отбиваясь от Фели, предлагающей “основательно подкрепиться”; Марисса, матерясь на чистом английском (надо же, по этому предмету у неё всегда была твёрдая двойка, но когда дело доходило до неприличных ругательств, то тут Пиа Спиритто была на высоте), ищет носок, который Пабло так не кстати вчера напялил вместо своего, уходя из её комнаты; Мануэль советуется с Маркусом, какие же ему семейники одеть сегодня, на что Маркус советует спросить у Мии… А бедный Пабло пытается оправдаться перед друзьями, что он не педик, и розовый носок на его волосатой ноге – вовсе не его носок, а Мариссы (а говорила: “Ненавижу розовый цвет!”). Вообщем обычный день. Народ приплёлся на урок, выслушал Хильду, Кармен… История, литература, химия… 
А Блас в деталях продумывал своей коварный план мести Спиритто. “Ну, Спи… Андраде! Вот ты у меня и попляшешь! Сегодня ты вылетишь из школы!”, – злорадно думал староста. План был прост, как всё гениальное – записать нахальную Спиритто на диктофон и отдать кассетку директору, а там уж дело за малым – за такое обращение со старостой вылететь из школы – раз плюнуть. “Дзыыыыынь”, – прозвенел звонок. Блас стоял под дверью и караулил Мариссу. Тут дверь открылась, при этом больно ударив Эрредию по сопливому носу, и из класса вылетел Мануэль. “Нечаянно” толкнув милого Бласуню, Агирре, тряхнув крашенной головой в знак извинения, понёсся в столовую. А диктофончик-то в кармане бородатенького включился… Вот только староста этого не заметил… Тут из кабинета грациозно вышла Мия. “Как же она прекрасна”, – думал Блас, – “Какие глаза… Волосы… Губы… Фигура… Ну почему она не моя?! Чем этот мексиканец-недоросток лучше?! Так, сейчас подойду к ней… А Андраде подождёт – если судит по диким криком, которые доносятся из кабинета, химичка её за что – то наказала.” Староста подошёл к блондинке.
– Мия, нам надо поговорить.
– Сеньор Эрредия? – удивлённо подняла брови Ми, – О чём? Я что – то сделала не так?
– Нет – нет, всё нормально. Это… личное.
– Личное?…
– Да. Мия, отойдём?
– Ну… Ладно.
Блас отвёл Мию в место, где было меньше всего народу.
– Что вы хотели мне сказать? – спросила Колуччи. Она постоянно оглядывалась – очень уж боялась, что Ману заметит её и приревнует.
– Мия… Мне так тяжело без тебя… – с отчаяньем произнёс мужчина.
– Что??
– Мия, ну зачем ты делаешь вид, что между нами ничего не было?!…
– Сеньор, я не понимаю, к чему вы это всё. Кажется, в прошлом году мы всё выяснили.
– Мия! – воскликнул Блас и поцеловал девушку. Та вырвалась и испуганно сказала:
– Сеньор, что вы делаете?! Зачем вы меня поцеловали?! У меня есть любимый, Мануэль, я его подружка! Только он может меня целовать! – и Колуччи убежала. Блас тяжко вздохнул и направился на поиски Спиритто. А разговорчик-то записался… Ага, а вот и она. “Вспомнишь его, вот и оно”, – промелькнуло в головушке Эрредии. Забавно, но Марисса подумала о том же…
– Сеньорита Спиритто, – злобно сказал Блас, хватая Мари за руку одной рукой и включая диктофон в кармане другой. Нужно было вынудить её на грубость.
– А?
– Э – э – э – э… Почему пуговица не застёгнута на рубашке?! – этот вопрос староста спросил с интонацией “Почему накакала мимо унитаза?!”. Мари заподозрила что – то неладное. Блас явно вызывал её на скандал. Тут Мари заметила, что из кармана “узурпатора” торчит краешек чего – то… То ли плеер, то ли… ДИКТОФОН! “Ну, Блас, решил меня перехитрить?.. Обломись, красавчик!”.
– Извините, сеньор, – милым голоском протянула Андраде, решив устроить небольшой спектакль.
– Чего? – оторопел Блас.
– ИЗВИНИТЕ, СЕНЬОР, – громко сказала Марисса.
– А… э…. ну… у… А… почему вас только что наказала учительница по химии?! – нашёл наш красавец новую причину погавкаться.
– Вы о чём, сеньор? Сеньора Лафесто (вот уже чего не знаю, так это имя училки химии в Ellite Way) меня не наказывала.
– Почему тогда из кабинета доносились какие-то крики? – “Ну, давай же, скажи какую-нибудь гадость, давай!…”
– А – а – а – а, это… Да я просто получила за контрольную пятерку, вот и радовалась, – смущённо (!!!!) потупилась (!!!!!!!!) Спиритто (!!!!!!!!!!!!!!) (прим. автора – вот и у Бласика в голове промелькнули восклицательный знаки).
– Зачем же орать?
– Извините, – смиренно протянула Марисса, – Я могу идти? Я кушать хочу, мне в столовую надо.
– Я сам решаю, когда кому идти в столовую! – рявкнул староста.
– Простите. Что вы ещё хотели мне сказать? – продолжала ломать комедию рыжая бестия.
– Ничего! Вали… Идите! – “Чёрт, чёрт, чёрт!! Всё провалилось!!!”.
– Хорошо, – и, насвистываю мелодию “Me da igual”, Мари пошла в столовую. А Блас, показав ей в спину поднятый кверху средний палец, пошагал в учительскую. Зайдя в “логово гадюк”, Эрредия достал диктофон и хотел было вытащить оттуда совершенно ненужную, по его мнению, кассету. Но тут в комнату залетел первокурсник и дико заорал:
– Сеньор, сеньор, там…там… Пятикурсники, они… Избивают моего друга!! СКОРЕЕ!! ПОПМОГИТЕ!!
Блас выругался и побежал вслед за учеников, оставив диктофон на столе…
***
– Представляете? – заливалась смехом Марисса. Она только что рассказала Мие, Мануэлю и своему парню про то, как ловко сделала Бласа.
– Да уж, – с огорчением вздохнул Паблик, – Хотелось бы видеть, как ты стоишь, вся такая тихая и мирная, как обписавшаяся девчонка пяти лет, и бормочешь всякие “простите-извините”. Мне тебя до такого состояния довести не удавалось.
– А Блас меня и не доводил. Я сама такой концерт разыграла.
– Ясно. Кстати, сегодня вторник, кажется? Вторник. А что у нас во вторник? Правильно, операция “Разоблачение преступников”, – Мануэль увлёкся разговором с самим собой.
– Мануэлю больше не наливать, – сделала вывод Спиритто, – Агирре, ты уже сам с собой общаешься? Смотри, если запустишь болезнь, потом и в постели будешь своими силами обходиться, без Мииты…
– СПИРИТТО!! – завопила Колуччи.
– Ась?
– Твою мать, – выдала блондинка. Все уставились на Мию.
– Куда катится мир. Колуччи ругается! Ах, держите меня, быть мной тяжкий труд! – и, картинно закатив глаза, Марисса прицельно свалилась на своего возлюбленного.
– Так, хватит ерундой заниматься, – подвёл итог Пабло, ставя Мариссу на ноги, – Так во сколько мы идём?
– Давайте прямо сейчас, – сказала Мия.
– Да, пропустим уроки, – поддержала Марисса.
– Я не против.
– И я.
– Тогда в путь!
***
Дунофф зашёл в кабинет и прочистил горло. Сейчас к нему придут ученички с первого курса и Марселю придётся разбирать скандал между ними. А для этого нужен отличный оперный голос. А какое лучшее средство для голоса? Конечно, алкоголь. Выпьешь – и море по колено. Дунофф подошёл к столу и… увидел лежащий на нём диктофон.
– Чёрт, что мой диктофон делает на столе? – выругался директор. Но, приглядевшись к прибору, он воскликнул:
– Ёжик в тумане! Это же не мой диктофон! А чей?…
Хороший вопрос.
– Интересно, а есть там кассета?
Проверь, придурок! Дунофф, очевидно, решил послушаться моего совета:) и нажал на “play”. Сначала был слышен какой-то шум, потом голос Бласа: “Агирре, нельзя поосторожне?!”, – затем Мануэля, – “Простите, сеньор староста, я не нарочно”. Затем снова шум, возня. Нижеследующий диалог поверг Дуноффа в состояние коллапса. “Мия, нам надо поговорить.”, – “Сеньор Эрредия? О чём? Я что – то сделала не так?”, – “Нет – нет, всё нормально. Это… личное.”, – “Личное?…”, – “Да. Мия, отойдём?”, – снова шум, непонятные звуки, – “Что вы хотели мне сказать?”, – “Мия… Мне так тяжело без тебя…”, – “Что??”, – “Мия, ну зачем ты делаешь вид, что между нами ничего не было?!…”, – “Сеньор, я не понимаю, к чему вы это всё. Кажется, в прошлом году мы всё выяснили.”, – “Мия!”, – опять пауза, – “Сеньор, что вы делаете?! Зачем вы меня поцеловали?! У меня есть любимый, Мануэль, я его подружка! Только он может меня целовать!”. И снова пауза. Дунофф отключил диктофон. 
– Вот так номер, чтоб я помер! – ругнулся он, – Значит, Эрредия, опять пристаёшь к Колуччи? Ну, ничего, я с этим ещё разберусь. Мне проблемы не нужны. Не дай Бог Колуччи пожалуется отцу, он же раздавит меня!
Решив сегодня же вызвать Эчаменди и уволить Бласа, Дунофф начал настраиваться на разговор с первокурсниками.
***
– Вот мы и пришли. Хороший райончик, дорогие тут квартиры, – со знанием дела вынесла вердикт Марисса.
– Мне страшно! – Мия прижалась к Мануэлю, как напуганный котёнок.
– Ну, любимая, перестань, я с тобой, – реплика от Мануэля и долгий поцелуй.
– Кхе-кхе, голубки, ну вы ещё тут разденьтесь и…
– Марисса!
– Ладно, всё. Пойдёмте!
Ребята вошли в здании (благо не было консьержа – наверное, отошёл пописать) и на лифте поднялись на этаж с нужной квартирой.
– Ну, с Богом, – и Спиритто нажала на звонок двери, обтянутой кричаще – яркой красной кожей и расшитой золотыми нитками. Дикий, совершенно безвкусный китч! За дверью раздалось мелодичное чириканье. Потом шаги хозяина/хозяйки, спешившего/спешившей на звук. Филенка отворилась. На пороге стоял статный высокий мужчина, лет шестидесяти, в дорогом халате с сигарой руке.
– Вы к кому? – спросил он.
Тут только до наших друзей-не-разлей-вода дошло, что сказать-то им и нечего. Об этом они совершенно не подумали! Но на то она и Марисса Пиа Спиритто – Андраде, чтобы выдумывать на ходу всякую чушь.
– Мы, собственно говоря, к вашему сыну, – сказала она. Знаете, с чего Марисса сделал такой вывод? Милагрос говорила о “парне, красивом блондине”. А перед ней стоит почти что дедушка. Вряд ли он и есть тот самый парень. Значит преступник – это его сын.
– К Дугласу? – спросил мужчина. Знакомое имя резануло слух.
– Да – да, к нему. Он дома?
– Да, сегодня он уехал из колледжа, приболел. Вы его одноклассники? Приехали навесить?
– Да, – не стала разубеждать дедулю Мари. А в душе её всё больше росли нехорошие подозрения. Дуглас? Который учится в колледже? Блондин? Уж не Феррари ли это?…
– Простите, а как вам обращаться? Как вас зовут? – неожиданно спросил Пабло. “Надо же, супермен соображает быстрее меня!”, – с некоторой досадой подумала Марисса.
– Меня зовут Антонио. Антонио Феррари. А вас?
Ребят как будто прошибло током. Антонио Феррари! Отец Дугласа! Рок – певец! Вот всё и сошлось – тот самый журналист, загадочная личность, из – за которой заварилась вся каша-мала, это Дуглас!
– Я Эльвира, это Вэлдас, Элен и Кристиан, – пробормотала Спиритто. Что – то ей подсказывало, что не нужно открывать свои настоящие имена.
– Элен… Подойди сюда! – вдруг сказал Антонио. Мия нерешительно приблизилась к мужчине, – Ты такая красивая! – Мануэль позеленел, – И ты очень напоминаешь мне одну девушку… Мию. Ты её, наверное, знаешь. Она поёт в одной молодёжной группе. Мой сын любит эту девушку. Ты очень на неё похожа, – ещё раз повторил Феррари-старший и осторожно провёл рукой по щеке Мии. Мануэль подпрыгнул на месте. Но Пабло схватил его за руку и шепнул:
– Не дёргайся. Успокойся, не усугубляй ситуацию, мы и так влипли.
– Ладно, дети. Проходите. Мадам, вы первая, – и Тони галантно пропустил ошарашенную Мию вперёд. За ней вошли остальные, – Друзья мои, вы не попьёте чаю, пока мой сын одевается?
– Да, конечно.
Ребят провели в шикарно обставленную столовую. Служанка принесла чай. Первые минуты все пили напиток в тишине. Потом до Мариссы дошла простая, как репа, мысль – Антонио, это же известный рокер! Рокеры – это обычно размалёванные дядьки с пирсингом в самых неожиданных местах. А тут! Прямо английский лорд. Мари спросила:
– Сеньор Феррари, вы же, кажется, рок – певец?
– Да, дитя моё. Но я отошёл от карьеры музыканта, сейчас я честный, добропорядочный бизнесмен, – теперь всё стало понятно.
– А Дуглас? Он поёт?
– Нет, Эльвира, он не поёт. У него и голоса-то нет. Дуглас станет бизнесменом, после смерти я передам ему свой бизнес.
– А чем вы занимаетесь? – продолжала любопытничать рыжая.
– Деточка, а не слишком ли ты любопытна? – весьма невежливо поинтересовался старик. Марисса заткнулась. Тут послышался шум и в столовую зашёл Дуглас. Он совершенно не выглядел больным. Увидев, что в комнату зашёл сын, Антонио улыбнулся и сказал:
– Дуглас, ты как? Уже оделся? К тебе вот друзья пришли навестить! Почему ты не говорил, что у тебя такая красивая одноклассница? – Тони кивнул на Мию, – И что ты зациклился на этой своей Мие? Элен прекрасна, на мой взгляд. Почему бы вам не подружиться? 
От такой наглости у всех челюсти поотпадали. Но Дуглас отреагировал совершенно спокойно.
– Папа, мы обязательно подружимся с… Элен, – ребята молились, чтобы Феррари-младший не выдал их, не сделал удивлённое лицо, когда Антонио назвал Мию Элен. Но, очевидно, Дуглас и вправду работал разведчиком, – А теперь пусть мои друзья пройдут ко мне в комнату. Ты позволишь, папа?
– Конечно-конечно, идите, поразвлекайтесь.
Вся процессия прошествовала по бесконечным коридорам квартиры и, наконец, оказалась в просторной светлой комнате, увешанной плакатами Erreway! Преимущественно, на всех плакатах крупным планом была изображена Ми (дело в том, что недавно у группы была фотосессия, делали по несколько фотографий каждого участника. На стене комнаты Дугласа висели все семь фотографий Мии). И ещё один штрих – одну из стен занимала огромная фотография-постер, на которой была запечатлена Мия в коротеньких спальных шортиках и маечке розового цвета.
– Ты подглядывал за мной, снимал меня?!! – возмущённо закричала Мия.
– Ублюдок!! – заорал Мануэль, еле оторвав взгляд от соблазнительного постера 🙂
– Заткнитесь, сопляки. Не в ваших интересах так себя вести, – меланхолично заметил Дуглас, – Зачем вы сюда пришли? Да ещё наплели какую – то чушь моему папе? Что вам нужно?
– Нужно тебе, радость моя, – Марисса была спокойна, как танк. Она будет стоять до конца. – Мы всё знаем. Это ты писал про нас статью в газете “Городские события”. Это ты в паре с Соль ваяешь гадкие статейки и заставляешь газету публиковать их. Ты тот самый главный мафиози, которого бояться чуть ли не во всей Америке. Мы пришли с тобой поквитаться, гадёныш. Зачем ты следишь за Мией?
– Детка, – Дуглас нагло ухмыльнулся и закурил. Тут только ребята увидели, что вокруг его глаз мелкая сеточка морщин. Дугласу было на самом деле лет тридцать, если не больше. Вот так сюрприз! – Ты, по – моему, переоцениваешь свои силы! Ты не знаешь, куда лезешь. Но ты мне нравишься, я сам таким же был в твои годы. Поэтому прощаю тебя и даю шанс: если сейчас вы спокойно уйдёте, я ничего вам не сделаю. Если нет – пеняйте на себя.
Мия задрожала, аки осиновый лист и посмотрела на Ману. Чтобы не упасть в обморок, ей нужно было за что – то уцепиться, и физически, и морально. Физически, рядом стоял Пабло, на котором Ми буквально повисла. А морально… ЕГО глаза. Девушка искала поддержку во взгляде Ману. И ещё ей было жутко страшно – вдруг этот страшный человек что – нибудь сделает Мануэлю? “Скорее бы это всё закончилось!”, – думала бедная девушка.
– Нет. Мы не уйдём. Пока ты не выполнишь наши требования. Мы хотим, чтобы дал опровержение писанине, которой ты опозорил нас, в той газете, – твёрдо заявила Мари.
– Марисса, прекрати. Ты выводишь меня из себя, – Феррари затушил окурок в шикарной пепельнице из слоновой кости.
– Нет! Ты дашь опровержение, или мы заявим на тебя в полицию! – воинственно воскликнула Спиритто.
– Ха-ха-ха-ха, полиция! Да она же вся куплена! И я лично её купил! – захохотал Дуглас.
– Ну… Ну… Мы тогда пожалуемся на тебя… Э – э – э – э… В Верховный Суд!
– Ну всё, ты мне надоела, девчонка, мне некогда с тобой цацкаться, – раздражённо воскликнул мужчина, взял сотовый, нажал на пару кнопок и властным тоном произнёс в трубку:
– Вили? Приезжай на квартиру. И возьми с собой Герцога и Гоблина. Подготовь убежище, сейчас засунем туда кое – каких непослушных людей, – он выразительно покосился на ребят, – Я тебе их передам лично. Не вздумай их покалечить, но условия жёсткие. Да… Да… На пару деньков. Всё, отбой.
Мия не выдержала и упала в обморок прямо в руки Паблитто. Марисса побледнела и вцепилась в руку Мануэля.
– Я предупреждал вас… Ну ничего, посидите пару деньков на диете, а то вы слишком много узнали и слишком много о себе возомнили, – Дуглас вновь захохотал, – Я смотрю, Мия упала в обморок? Мия… Для неё я устрою комфортные условия. Мия останется со мной. 
– НЕТ!! – закричал Ману.
– Да. Крошка такая аппетитная, я, пожалуй, попользуюсь ей немного. Но ты не волнуйся, я тебе её верну в целости и сохранности, – Феррари подмигнул Мануэлю и опять залился злым смехом.
– Тварь, – тихо, но отчетливо произнёс Агирре, – Ты не тронешь её и пальцем.
– Трону-трону, и не только пальцем…
– А меня тебе, значит, было мало? – послышался высокий голос и в комнату, словно вихрь, влетела… СОЛЬ!
– Соль? – удивлённо приподнял бровь преступник.
– Нет, сахар, – буркнула Марисса. Даже в такой ситуации эта девчонка острит!
– Да, это я. И у меня для тебя весьма неприятные новости, – такую Соль ещё никто не видел – холодную, жёсткую, одетую в строгую белую блузку и чёрные штаны, с каменным выражением лица.
– Какие же? – совершенно безразлично спросил мужчина, кинув взгляд на часы.
– Не жди, твоим помощнички не приедут. Они уже дают показания в полиции. А сейчас приедут и за тобой, любовь моя, – со злорадной улыбкой на губах произнесла Соль.
– И кому же ты меня сдала? Насколько мне известно, в полиции есть только один человек, которого мне не удалось купить…
– Да.
Ребята почти ничего не понимали – ни какие отношения связывают этих двух людей, ни о чём, собственно говоря, их разговор… Но, судя по тому, как побледнел после краткого ответа Ривароллы Дуглас, дело серьёзное.
– Сука, – прошипел Феррари, – Я мало тебе платил? Или мало трахал?
– Ты мало меня уважал.
– Да ты же шлюха! Тебя даже родной отец не уважает!
– Ни тебе судить, ублюдок. Твоя песенка спета, все предприятия накрыты, счета блокированы. А твои верные приспешники разбежались, как тараканы.
– Неужели ты думаешь, что выйдешь сухой из воды?
– Мне плевать. Но я сдам тебя!
– Дура.
– Кретин.
Пабло и Марисса следили за этой перепалкой, как завороженные. Мануэль же баюкал на руках Мию. Он не пытался привести её в чувствах – лучше его любимой не слышать и не видеть происходящего. Тем временем разговор продолжался:
– Неужели ты пожалела этих придурков?
– Тупица. Я сдала тебя потому, что ты слишком много себе позволял.
– Тебе не удастся меня потопить, идиотка. Слишком много у меня связей.
– Ты не забыл, что переписал основную часть бизнеса на меня? Жадность, жадность – ты так хотел уйти от налогов, – Соль подошла к Дугласу, села к нему на колени и страстно поцеловала. А потом шепнула на ухо, – Ты меня на всю жизнь запомнишь, тебе теперь в тюрьме гнить лет двадцать. А я несовершеннолетняя, мне могут дать лишь условный срок. Тем более, у меня всё схвачено, в отличии от тебя…
За окном послышался вой сирен.
– Тварь, – процедил Феррари и спихнул Соль с колен, – Ничего, посмотрим, кто из нас сгниёт в тюрьме первым…
Дальше для ребят всё было как в тумане. В комнату влетели полицейские и, покрывая следами дорогой персидский ковёр и отчаянно матерясь, нацепили на Соль и Дугласа наручники и посадили их в полицейскую машину. Наших горе-певцов тоже запихнули в “бандитовозку” “до выяснения обстоятельств”. Обстоятельства эти прояснятся очень скоро…
***
Erreway в полном составе и Сол сидели в вагончике. Что, спросите вы, там делает Соль? Дело в том, что её отпустили, но обо всём по порядку. По просьбе ребят Сол рассказывала им всю историю, которая приключилась с ней, Дугласом, а так же нашей неразлучной четвёркой.
– Всё началось довольно давно, – начала Риваролла, – Я познакомилась с Дугласом где – то около полутора лет назад в каком – то клубе. Он выглядел очень молодо, лет на двадцать, хотя ему в то время было тридцать два года. Но тогда я этого не знала. Мне он очень понравился. Ещё бы! Красавчик – голубоглазый, высокий блондин с тугим кошельком… Вообщем, мы с ним потанцевали, потом он угостил меня шампанским. Поцелуй, танец, бокал… В таком темпе мы с ним быстро добрались до постели. Где – то часа в два ночи, когда всё закончилось, он предложил мне прокатится по шоссе на его машине. Я, не раздумывая, согласилась. Мы сели в машину. Сначала за рулём был Феррари. Но потом я начала его упрашивать дать мне порулить. Парень согласился. Поскольку я до этого никогда не водила машину, я начала петлять. Да ещё алкоголь в крови бродил… Тут, совершенно неожиданно, на дорогу выскочила девушка. Я не успела затормозить и… Удар, крик, стекло забрызгано кровью… Я отключилась. Когда пришла в себя, обнаружила, что лежу в комнате. Незнакомой. Через пару мину в помещение зашёл Дуглас… 
“Что… Что случилось?..”, – “Ты сбила человека”, – “ЧТО?!”, – “ТЫ СБИЛА ТУ ДЕВКУ! НАСМЕРТЬ! ИДИОТКА! Ты понимаешь, чем тебе это грозит?!”, – “….”, – “Успокойся, я всё уладил”, – “Как? Как это произошло?!”, – “Она выбежала на дорогу, ты не успела затормозить… Её буквально размазало по асфальту. Вся машина была в крови. Весь асфальт. Ты отключилась. Но я быстро сообразил, чем нам это грозит. Благо, никого в тот момент на шоссе не было. Я смыл следы крови с машины, с дороги. Всё, что осталось от девицы, запихнул в мешок из – под мусора и закопал в лесу. Потом привёз тебя к себе домой. Отцу сказал, что ехал домой, и увидел, что ты лежишь посреди дороги с сердечным приступом. Ну я, добрая душа, подобрал тебя и привёз домой. Вот и всё”, – “С – с – спасибо…”, – “Э, нет, милая, “спасибо” тут не отделаешься. Ты моя должница, я тебя спас как минимум от десяти лет тюрьмы…”
Какой же дурой я была! Нет бы догадаться, что моей вины в случившемся нет. Во-первых, это была не моя машина, во-вторых, я несовершеннолетняя, да к тому же была пьяна, в-третьих, девушка сама была виновата в аварии – разве можно выбегать на дорогу ночью, когда видимость плохая, не посмотрев по сторонам?! Но я тогда была настолько напугана, что не подумала об этом. Дуглас сказал, что если я не выполню одно его задание, то он сдаст меня в полицию. Мне он сразу же перестал казаться милым и хорошим. А дальше!.. Вы уверены, что хотите слушать?
– Да, – ответила Марисса.
– Ладно. Дуглас сказал, что я должна стать его помощницей. И Феррари посвятил меня в свои дела. Грязные, отвратительные дела.
Оказывается, он был крупным мафиози, самым, что ни на есть, бандитом. Даже своего отца, который отошёл от карьеры певца и занялся бизнесом, он держал в ежовых рукавицах. Дуглас занимался торговлей наркотиками, оружием, курировал проституцию. А деньги отмывал через фирмы, производящие автомобили.
– Феррари?! Так это его фирма?!!
– Да, отчасти. Он состоял в доле с другими владельцами. А его фамилия – это псевдоним. Настоящей даже я не знала. Но мало того, что Дуглас был хорошим бизнесменом, он ещё был и блестящим психологом и менеджером. Поэтому он сам придумывал разные пиар-ходы, что утопить конкурентов. Один из его ходов – это писать пакости про соперников. Знаете, про таких людей, как Дуглас, говорят: “Сделать маленькую гадость для него большая радость”. Так вот, самая известная аргентинская газета – “Городские события”. На неё – то и нацелился наш бандит. Работал он там какое – то время, но его оттуда выпихнули за антирекламу газете. Но Феррари не из тех, кто отступает. Ему нужно было подставное лицо, которое представляло бы его в газете. Этим подставным лицом он назначил меня.
– Ты хоть понимала, во что впутывалась? – тихо спросил Мануэль.
– Да. Но я очень боялась тюрьмы. ОЧЕНЬ. Так вот – сначала он сам писал статьи, затем свалил эту работу на меня. Знаете, что самое поганое? Случись что, виноватой оказалась бы я – ведь зарегестрирована-то Соль Риваролла, а не Дуглас Феррари. Но тем не менее, я продолжала работать на него. Потом я стала подстилкой этого урода, он стал посвящать меня во все свои дела. Некоторое время спустя, он, чтобы уйти от налогов, записал все свои предприятия на моего отца. Папа об этом не знал. Он вообще ничего не знал. 
Чем дольше я общалась с Дугласом, тем больше понимала, какой он страшный человек. Дальше случилось то, чего я совсем не ожидала… Он влюбился. И начал творить совершенно безумные поступки.
– Он тебе сам об это сказал? О том, что влюбился?
– Да, я была его правой рукой. Я ещё тогда очень обиделась. Нет, нет, я не любила Дугласа, но, сами понимаете, оскорблённое самолюбие… Я поинтересовалась, кто же эта “счастливица”, где он с ней познакомился… Тогда блондинчик рассказал мне совершенно невероятную историю. Оказывается, однажды он сидел и слушал радио. И тут ди-джей объявил песню какой – то группы. Молодёжной рок – группы. Дуглас совсем не вслушивался ни в мелодию, ни в слова песни. Но тут! Он услышал, как из динамиков полился совершенно божественный, по его словам, голос, – при этих словах Соль чуть заметно поморщилась, – Дуглас просто влюбился в него. И в его тупую башку пришла такая мысль – он обязательно должен увидеть обладательницу этого голоса. По своим каналам Феррари выяснил, что это группа называется Erreway и обладательницей “божественного голоса” является…
– Мия Колуччи, – мрачно закончила Марисса.
– Да, – кивнула Риваролла, – Мия. Дугласу предоставили всю информацию о ней – настоящее досье с фотографиями. Тогда начали творится вообще из ряда вон выходящие дела – Дуглас выдрал фото из досье, поставил их в рамочку и чуть ли не молился на них перед сном, – при этих словах Мия покраснела, как рак, – И тогда в головке блондинчика родилась вторая “гениальная” мысль – во чтобы то ни стало заполучить Мию. Он решил сначала разведать обстановку и направился вместе со мной в клуб “Forever”, где вы выступали. Всё выступление он глазел на Колуччи, пуская слюни. Потом он увидел, что вы напились до потери сознания. Тогда-то он решил “действовать по обстановке”. А обстановка сложилась очень удачная – Мия сама подошла к нему и поцеловала, – Мия покраснела ещё больше и заплакала. Мануэль приобнял её и начал гладить по волосам, – Я смотрела на всё это с отвращением. Потом Феррари подошёл ко мне и сказал: “Я придумал, как заполучить Колуччи. Сейчас ты должна сделать компрометирующие фото и записать всё, что здесь происходит. И НЕ ЗАДАВАЙ ТУПЫХ ВОПРОСОВ, я всё объясню потом.” Я сделала всё, что просил Дуглас. А на следующий день а “Событиях” появилась эта поганая статья. Тогда – то он и рассказал мне о своём плане – он написал в газету пасквиль, вообщем-то и на себя тоже, а потом устроился в школу под видом ученика, рассказывая всем, что это его отец прочитал статью и заставил его “завоевать Мию”. А там уж, по словам Дугласа, было дело техники – он хотел вас поссорить, – Соль кивнула на Мию и Ману, – А потом добиться расположения Мии и так далее. По его плану всё должно было закончится пышной свадьбой. Вот, в принципе, и вся история. Только план его провалился – я сдала его в полицию одному человеку, которого он так и не смог купить. Его банду накрыли, счета заблокировали, а меня, как вы знаете, отпустили, так как я несовершеннолетняя и вообще, он пользовался мной насильно и бла-бла-бла, – ухмыльнулась Риваролла.
– Ты спасла нас, – прошептала Мия.
– Дура, вы мне по барабану, я себя спасала.
– Ладно, это уже не столь важно, – подвела итог Марисса, – Очень глупая и одновременно опасная история. А от тебя, Соль, я такого не ожидала… Но главное, что всё закончилось хорошо.
Все согласно кивнули.
P.S. Вам, конечно же, интересно узнать, что же случилось дальше? Чтож, расскажу вкратце. Бласа из школы выгнали за “неподобающее поведение по отношению к ученикам”. Теперь в школе работает вполне нормальный староста, сеньор Конандор, миловидный дядька из Испании.
Дугласу дали пожизненный срок. Слишком уж много на нём было грехов – убийства, торговля наркотиками и тому подобное. Соль отпустили, даже условного срока ей не дали. “Городские события” наконец-то освободились от пут Феррари, а Милагрос получила долгожданный автограф Мануэля.
Франко и Соня поженились, как и хотели. Интересный момент: Франко был, мягко сказать, удивлён, когда увидел паспорт Сони. И дело не в возрасте, указанном там. Дело в том, что всеми любимую Соню Рей на самом деле зовут София Спиритто. Рей – это сценический псевдоним, а Соня – просто сокращение от София. Но инценедент разрешился вполне благополучно, и свадьба прошла на “ура”. Теперь, правда, в паспорте актрисы стоит: София Колуччи:)
Ну и, наконец, о наших главных героях. У Мии с Мануэлем всё было как нельзя лучше – они любили друг друга с каждым днём всё сильнее и всё время проводили вдвоём. Марисса и Мия подружились и, хоть и продолжают постоянно ссориться, теперь являются настоящими сёстрами. Теперь пару слов о спектакле “Паутина любви”. После всей отвратительной истории с Дугласом, Марисса решила, что “хватит в жизни негатива” и, наорав на Тэда, заставила его найти сценариста и переписать сценарий. Теперь постановка оканчивается так: Виталио всё же выбирает себе в жёны Анабель, а Валери с горя срывается с пропасти в обрыв и погибает. Видели бы вы лицо Кристины, когда она узнала про проделки Спиритто!..:) Вообщем, мюзикл имел грандиозный успех, поговаривали, что Мариссе Андраде удалось затмить даже саму Соню Рей. Но это, конечно же, сплетни.
Кстати, Глория снялась-таки в журнале W^Q, ушла из школы и теперь работает моделью, что с её ростом вполне нормально.

HAPPY END

Рождественская сказка

Открыть
83
0

Барби и Мачо

Открыть
68
0
У вас нет доступа к комментариям
Translate