Хотите добавлять новости на сайт? Создайте свой аккаунт или войдите. Создать аккаунт

Ребенок пепельных облаков

Просмотры: 97 Комментарии: 0

Курю. Тоненький сизый дымок тянется, словно веревка виселицы, такой же безликий и устрашающий. Затягиваюсь и бездумно смотрю на красный огонек, который с такой легкостью пожирает терпкий табак. Затягиваюсь повторно, глубоко, с каким-то истеричным наслаждением слушая еле различимый треск, и начинаю кашлять. Легкие прорезает острая поглощающая боль, воздух намокшими перьями застревает в горле, по которому карабкается, цепляясь острыми коготками, кашель. Я резко сажусь на кровати и свешиваю голову к полу. Сгусток крови вырывается из меня с неприятным звуком и шлепается на пол. Он не одинок там. Каждый вечер моя первая сигарета оставляет на полу такой след. Через пару часов он засохнет, никому не мешающий и напоминающий мне о том Аде, в который превратилась моя жизнь. Бесконечный, выжирающий изнутри мой личный, собственный пламенный Рай. 
А вот и мой Дьявол. Мой Ангел. Моя Вико… 
Она только вышла из душа и опять обнажена. Почему? Почему она не одевается? Прекрасно знает, что я хочу ее, но все равно не подпускает. Иногда мне начинает казаться, что я забываю ее вкус. Становится страшно, до безумия, и так тоскливо… Сколько я уже не касался ее? Месяц? Год? Надо же, я не помню… С тех пор как игла заменила ей весь окружающий мир, она отдалилась от меня. Похудела, бывает, на нее находят приступы обжорства, и это, пожалуй, единственная пища, которая поддерживает в ней жизнь. И еще наркотики. От них у нее совсем сорвало голову, но я не хочу вытаскивать ее из петли заново. Или снимать с подоконника. Или отбирать кухонный нож. 
Усмехаюсь, вспоминая, как однажды она пырнула меня разделочным ножом. Моя кровь так и не отмылась от ковра в гостиной, а шрам на животе ноет на погоду. Обычно к дождю. А я все еще люблю ее. Я люблю ее, когда приношу каждое утро новую дозу. Я любил ее, когда она отказала мне, а я взял ее силой. Когда это случилось? Месяц? Год назад? С тех пор она практически не разговаривает и постоянно провоцирует меня. Как и сейчас. Но с того злополучного утра, когда я по обыкновению был мертвецки пьян, во мне родилась непонятная нежность к ней, какой раньше никогда не было. Может это чувство вины, не знаю, но именно тогда я понял, что Вико – это единственное ради чего я продолжаю жить. 
Тушу вторую сигарету в одном из моих призовых кубков и, не раздумываясь, закуриваю третью. Смотрю на часы. Без четверти одиннадцать, или как говорит Вико, пятнадцать минут до сказки. Ей снятся сны, которые она называет сказками нашего прошлого. Счастливая. Я снов не видел давно. Сколько уже? Месяц? Год? Опять не помню. Ровно в одиннадцать за мной приедет машина. Кто там у меня сегодня? А, в принципе, какая разница? Я все равно не помню их имен, а они млеют от разных прозвищ. Значит, уже пора освобождать постель, Вико ложится спать. Смешно, мы спим в одной постели, но в разное время суток. Я ложусь в еще теплые простыни, хранящие ее запах, а она засыпает в скомканных, горячих объятьях хлопка, от которых несет моим куревом и их духами, которыми уже пропиталась моя кожа. Въедливый запах, ничего не скажешь. Без слов ухожу в ванную, а она без слов сворачивается в комочек и утыкается в подушку. Ее худое бледное тельце так беззащитно на полотне простыни, что я на секунду замираю, пересчитываю выступающие ребра и, улыбнувшись, скрываюсь в парной ванной. Чему я улыбаюсь? 
Костюм, пахнет какой-то химией из чистки. Одежду я всегда стараюсь одеть свежую, чтобы хоть на чуть-чуть ощутить себя обманно чистым. Когда взойдет солнце, она по новой будет хранить запах чьих-то дорогих духом, чьей-то любви и, конечно, моего табака. Выходя из дома, я распечатываю новую пачку, закуриваю, закашливаюсь и подхожу к какой-то презентабельной иномарке. Теперь я вспоминаю кто у меня сегодня. Номер, кажется, седьмой. Неприлично богатая вдова, вытаскивающая меня в свет и обожающая быстрый секс. Пусть будет так, мне-то какая разница? Вспоминать про свои чувства рядом с ними я разучился давно. Месяц? Год назад? Попить таблеток для улучшения памяти, что ли? Все равно не поможет. Главное чтобы платили. А они платят и довольно хорошо. На дозу хватает с избытком, еще и выбрать что получше можно. Для Вико не хочется брать какую-то низкопробную бормотуху. Щелчком отправляю окурок в недолгий полет, смотрю, где он упадет, и сажусь в машину. 
Сегодня меня везут на какую-то закрытую вечеринку для избранных. Для элиты. Еще бы, других клиенток у меня нет. Только припудрившие свой сороковой десяток положительные дамы, которые хотят мальчика. Меня. Я шучу с ней, что-то говорю, что кажется ей смешным. Было бы мило, если бы не моя рука, которая уже обхаживает ее под платьем. Свои обязанности я знаю четко. В конце концов, она откидывается на широком сидении, подставляя себя мне, и плотно зажимает губы. Она всегда так делает, а когда кончает, то протяжно стонет, будто от боли. Терпеливо жду, когда она, наконец, упокоится, забываясь в искусственных ласках, которые они так любят, и пытаюсь уловить бормотание мотора. Старые привычки, от них не избавишься. Но в салоне тихо, даже музыки почему-то нет. Не к месту вспоминаю полотно дороги. Вспоминаю чувство машины. Когда меня там прав лишили? Месяц? Год назад? Когда я сбил того пьяного придурка, который изволил подохнуть по дороге в больницу? Хорошо еще, что не посадили, я нужен Вико. Нужна новая доза от меня. Пока моя дама на вечер приводит себя в порядок, я докуриваю половину пачки. Я думал, что вонь сигарет будет их раздражать, но им нравится, говорят, что я пахну мужчиной. Плевать. Лишь бы платили. 
Мило всем улыбаюсь, сохраняя ладонь на обвисшей заднице клиентки. Кто бы знал, как меня выводят такие вечеринки. Сегодня все обсуждают чью-то новую модную коллекцию. Не слушаю. Мне это к черту не нужно, скорее бы мы уехали, я отработаю положенную норму в ее постели и потащусь на окраину, в какой-то барак с текущей крышей, сопливыми детьми и стабильным барыгой. Он меня еще не подводил. От его дури Вико хорошо, а это главное. Хочу курить, здесь мне никто против ничего не скажет, но на свежем воздухе нравится больше. Ночь тиха. Еще бы не эта надоедливая музыка из помещения и было бы совсем здорово. Глубоко, будто впервые за сегодня, затягиваюсь и опять сгибаюсь от кашля. Все как всегда и кровь под ногами. Наверное, из-за этого и не слышу, что сзади кто-то подошел. 
– Давно не виделись. 
– Давно, – соглашаюсь, еще даже не обернувшись. Ну, надо же, какие люди и без намордников. Пабло. 
– Как жизнь? 
– Как жизнь, – отвечаю я, и показательно пускаю ему дым в лицо. 
– Не ожидал тебя здесь встретить. 
– Взаимно. 
Я не нарываюсь на разговор, в отличие от него. Сколько я его не видел? Месяц? Год? Последний раз Пабло был не в лучшем состоянии, постоянно перетирая на зубах какие-то таблетки. Зато веселый. Наш чудный модельер в поисках вдохновения подсел на галлюциногены. От них он почему-то всегда пить хотел. Да и сейчас и руке полупустой бокал шампанского. Интересно, что ему от меня надо? 
– Зачем куришь? 
– Хочу. 
– И сколько в день? Пачка? 
– Три. Если не занят. 
– Рак легких хочешь? Или может уже есть? 
– Может. 
Меня начинают раздражать его вопросы. Будто ему интересно. Мне не интересна его жизнь, так чего это ему вдруг вздумалось поговорить по душам? Последний раз он сказал мне, что все мы скатимся до могилы за ближайший год. Просто так, делать нечего было. Пабло очень любит убивать время, которое так стерег. Почти так же, как я не пускаю в себя ветер, закрывая окна, запирая волосы в пленку геля, застегивая рубашку на все пуговицы. 
– Как Вико? 
– Нормально. 
– Также на белой дорожке? 
– Нет. Также на игле. 
– И как же так? 
– Так. 
– Что с тобой случилось? В кого ты превратился? 
И вот тут я не выдерживаю. Срываюсь. В кого я превратился? А в кого превратились остальные? Один изменяет жене со своей секретаршей и избивает ее строго по пятницам. Она стала порядочной домохозяйкой, которая часто прикладывается к бутылке в бумажном пакете на лавочке в парке, подкидывая прожорливым голубям хлебных крошек. Последний раз, когда я видел ее, она прятала свежий фингал под темными очками и клятвенно обещалась развестись, еле ворочая пьяным языком. А остальные? 
– Ты давно видел наших? 
– Давно. И особым желанием не горю, – черт, сигареты кончились. Придется доставать вторую пачку. 
– И ничего не знаешь? 
– Например? 
– Мари беременна. Мы ходили недавно к доктору, будет девочка. 
– И что? Я должен прыгать от счастья? 
– Лаура нашла в Интернете какого-то парня из Европы и улетела к нему, оказалось это Гидо,- Пабло меня не слушал, строго наблюдая за подрагивающим огоньком зажигалки. – Мия и Ману поженились. Парень сумел-таки отвлечь нашу модель от своего носа. 
– К чему мне это? 
– А Мари живет у меня. Я вылечился от зависимости. Таблетки ушли в прошлое. На следующей неделе мы летим с ней в Париж. Она так хочет в Диснейленд. А что ты? Куда ты тянешь Вико? 
– Не твое дело. 
– Мы еще живем. Зря ты себя хоронишь. Как видишь, мы не сгинули в деревянные ящики. Никто из нас. Теперь мы просто люди, и мы учимся жить заново. И он просто разворачивается и уходит. И что? Я должен проникнуться этой светлой мыслью? Брось, Пабло. Ты думаешь, меня такие мысли не посещали? Незачем мне жить. Если уйдет Вико, уйду и я. Хотя и не логично, я так часто продлевал визу Вико на этом свете. Все это безумно красиво и здорово, но не для меня. Увольте. Мы были воинами, а не людьми, и жить, как люди не можем. Я рад за тебя, Пабло, пусть не надолго, но ты поймал призрачную птицу счастья и тащишь за собой Мари. Молодец. Лишь бы упасть было не больно. Я не хочу падать. Вико может не выдержать. И ничто не изменит моего мнения. 
Честно отрабатываю ночь и на той же иномарке уезжаю. Взял дозу, еще раз полюбовавшись на обшарпанные стены и совершенно трезвый взгляд поставщика. Интересно, а что он думает о тех, кто покупает у него эту мерзость? Наверное, насмехается. Хотя мне все равно, побыстрее бы уехать отсюда. Странное время суток. Еще не утро, но слишком светло для ночи. Мутное, бесцветное небо, как и мои глаза, отражающиеся в зеркале, в которое хочешь, не хочешь, а заглянешь. И тишина. Я ею даже наслаждаюсь, выпуская дым кольцами, откинув голову на мягкое сидение. Спать хочу. 
Открываю дверь ключом и замираю на пороге. Вокруг чисто. Не валяется мусор, пол буквально сверкает, но самое страшное – я слышу гитару. Гитару. Она играет. Боже, когда я последний раз чувствовал слезы на щеках? Месяц? Год назад? Они оказывается такие горячие. В гостиной на голом полу босая сидит Вико и играет. Как она прекрасна. Прозрачным пакетик выпадает из моих пальцев, падает с чуть слышным звуком, и она оборачивается. Вико смотрит на меня чистыми глазами, не затемненными ломкой и не замутненными кайфом и улыбается. А потом подходит ко мне и утыкается носом в грудь. Обнимает. Я начинаю плакать еще больше, крепко прижимая ее к себе, шепчу что-то, она что-то отвечает. Вико. Рядом. В моих руках. Сама. По своей воле. Как давно я этого хотел. Месяц? Год? К черту прошлое. У меня есть она. Рядом, в моих руках. 
Я беру ее за руку, и мы выбегаем из дома, оставляя на полу сиротливо лежать початую пачку сигарет. В гараже меня ждет моя старая машина. Со знакомым урчанием она заводится и уносит нас подальше от этого дома, от прошлого, от наших серых теней. Вперед. Моя Вико рядом и мне больше ничего не надо. Я живу только ею. И буду жить. И почему же, мы глупые, не сделали этого раньше? Ветер, по которому я, оказывается, так скучал, задорно свистит в ушах. Я чувствую его. Как же это здорово. Она накрывает мою ладонь своею, и я опять плачу. Сладко так плачу. Вот оно, счастье! 
И вот тут я снижаю скорость. А что это? Счастье человека? Это когда знаешь, что через час или максимум два ее свернет в судорогах? Когда чувствуешь, что сухая жажда дыма в горле опять забивает все мысли в голове? Когда боишься поверить, что все это чудо только лишь выдумка? Всего лишь игра моего пьяного воображения? Думай, мысли трезво! Это миф! В который тебе так хотелось поверить! Мимолетное видение. Лекция Пабло, хороший коньяк из дома клиентки и простая усталость. Вот и все. – Папа? – я резко жму на тормоз, услышав осторожный голос Вико. Я знаю, что она скажет, она тоже поняла. Что ж мы всегда понимали друг друга. Я знаю, но я ошибаюсь. – папа, пообещай мне кое-что… 
– Что? 
– Что никогда больше ты не позволишь мне жить в одиночестве. Ты сделаешь это для меня? Ладно? 
– Я не понимаю тебя, Вико… 
– А ты попробуй 
– Вико, я… 
– Прости, я должна была сказать тебе это раньше… Тот героин, который ты приносил, я выкидывала. Каждый день. Ты так крепко спишь днем, что не слышишь, как я выхожу из дома. Папа, я прошла курс реабилитации. Новый, ускоренный какой-то, точно не знаю, но… Я сама не верила, что смогу вылечиться. Папа? 
Я сильно сжимаю голову в руках, а руки дрожат. Слишком много свалилось на меня сегодня. Я ничего уже не могу понять. Что это? Что это все значит? Они что, все сговорились? Я так не могу! Безумно хочу курить, горло, будто высыхает изнутри. Я начинаю кашлять. Вдруг чувствую, что Вико тянет меня за плечи к себе. Оборачиваюсь. Ее теплый пальчик касается моих губ и проталкивает что-то в рот. Таблетка какая-то. Ментол. Терпеть его не могу, но послушно гоняю за щекой. Дышать легче стало. – Бросай курить, мне эта вонь уже надоела, папа. 
– Ладно, – я соглашаюсь, с интересом, будто в первый раз смотря в ее глаза. 
– И к врачу сходи. 
– Ходил. 
– И что он сказал? 
– Ну, – я запускаю руку в волосы и чешу затылок. Потом резко отдергиваю. Давно я так не делал. Странно. – Если опустить все медицинские термины, которые я не запомнил, то мне надо уехать на отдых, подышать свежим воздухом. – Ну и что же мы стоим? 
Она улыбается. А я просто глупо, ничего не делая, смотрю на нее. Неужели это все, правда? Весь этот кошмар, мой собственный персональный Ад, неужели он так просто раскалывается от простой искренней улыбки ангела? Выходит, серые тени имеют цветную оболочку? 
– Куда ты хочешь поехать? – слова сами срываются с губ, пока мозги все еще стараются не верить в реальный морок. 
– Мы так давно не были у моря… 
И все, больше слов не требуется. Я стартую на сотне, как раньше. Нет, по-другому. Раньше это раньше. Салют. На встречу нашей новой жизни. Но опять я так же резко сбрасываю скорость. Есть еще один момент. 
– Вико? 
– Что случилось? 
– Позволь, – облизывая губы и подбирая слова, выдавливаю я. – Позволь обнять тебя. 
На мгновение на ее лице застывает удивление, и я боюсь, что оно сменится презрением или ненавистью. Наша близость. Неужто она не останется за гранью? Но, нет. Вико склоняется ко мне, и я горю от знакомого, ни с чем не сравнимого запаха дочери. 
– Теперь ты мне веришь? 
Тебе я верил всегда, Вико. И вздохнув, смешав ментол с утренним воздухом, я уже уверен, что больше я не заторможу. Не сегодня, не сейчас, никогда. Пабло говорил, что они с Мари собираются в Париж, в Диснейленд. Было бы чудно случайно встретить их там. 
– Как думаешь, Вико? 
Она улыбается. 

by Vivo

Я буду тебя любить…

Открыть
108
0

Красивая любовь

Открыть
121
0
У вас нет доступа к комментариям
Translate