Хотите добавлять новости на сайт? Создайте свой аккаунт или войдите. Создать аккаунт

When the sky is only my (Когда небо только моё)

Просмотры: 170 Комментарии: 0

Проститься.

Ты привыкла ловить восхищённые взгляды,
Но тебе наплевать – ведь его нет рядом.
Звёздные блики на землю каскадом
И ветер ночи поёт серенаду…
Ни сердцу, а ночи – ему так и надо.
Разрушить любовь нельзя – ревнуешь.
И что? Ведь ты его не волнуешь.
Поделишь сердце – не шелохнётся,
Пусть он молчит – ему всё отзовётся.
А ты сидишь, фото рвёшь – на память,
Но он на тебя всё равно не взглянет.
Он хочет иметь сразу две игрушки,
А чувства твои, их не разрушить.
Когда-нибудь время залечит раны,
Повсюду свои ты расставишь капканы…
Любовь и грусть – всё сложилось к ряду,
Не плачь, красавица – не поможет. Не надо.

(все стихотворения в этом фике я писала сама – прим. автора)
Проститься, нету сил закрываю,
Я глаза закрываю,
Сквозь туман уплываю
По аллеям столицы…
Уматурман, “Проститься”.

Часть 1.

Реальность.
Глава 1.

– Пабло! – крикнула Марисса.
– Что, любимая? – откликнулся парень с другого конца коридора.
– Пабло, нам нужно поговорить.
– Ну?
– Так и будем орать друг другу через весь коридор? – поморщилась девушка.
– Я слушаю тебя, сладкая, – Бустаманте приблизился к девушке и обнял её за талию.
– Не называй меня сладкой!
– Ладно, горькая.
– Пабло, у меня серьёзный разговор, – пресекла его шутки Марисса.
– Я само внимание.
– А я думала, ты мужского рода, – не удержалась девушка.
– А я думал, ты женского.
– Поразительная мысль, учитывая то, что ты со мной спишь.
– Ты тоже со мной спишь, но только что догадалась о моей принадлежности к мужскому полу, – да уж, эти двое друг друга стоят.
– Да я от тебя кретинизмом заразилась!
– Так, выкладывай быстрее, сейчас звонок, – Пабло кинул взгляд на наручные часы. Марисса пару секунд стояла молча, затем набрала в рот воздуха и выдохнула:
– Пабло, как ты относишься к большой и дружной семье с двумя маленькими Бустамантиками? 
– Ну… Как я отношусь… Лет через… эээээ… пять…
– А сейчас?
– Мари, на что ты намекаешь?!
– Я беременна, Пабло. Срок уже довольно большой, – огорошила блондина рыжая.
– Сколько?.. – только и смог вымолвить Пабло.
– Несколько месяцев.
– И ты раньше не замечала?!!
– Нет, – честно призналась Марисса, – Меня тошнило по утрам, но я думала, что это отравление.
– Господи, Марисса, ну есть же множество других факторов, по которым определяют беременность!!
– Ты не рад ребёнку?!
– Марисса, ну я же ещё молодой! И ты! Тебе же всего шестнадцать! Ты же несовершеннолетняя!!
– Ну и что?! Я не одна сделала этих детей!!
– ДЕТЕЙ?!!
– Да. Двойня. Мальчики. Сегодня сделала УЗИ. Поскольку срок уже довольно большой, удалось определить пол.
– Но… Мари… – как-то беспомощно пробормотал Пабло. Два мальчика! Двойняшки! Нет, он, конечно, любил Мариссу, но не задумывался о серьёзных отношениях. Но Марисса-то права. Ведь не одна она сделала этих детей. Как же быть?!.. Тут прозвенел звонок. Андраде смерила парня презрительным взглядом и процедила:
– Что ж, Паблито, я так и знала. Я не буду рожать. Я лучше рискну своим здоровьем и сделаю аборт на большом сроке, чем рожу от тебя ребёнка.
– Детей, – тихо поправил парень, плохо осознавая происходящее.
– Это уже неважно, – бросила Мари и вместо того, чтобы пойти в класс, она пошла совсем в другую сторону. Конечно, Пабло мог бы броситься догонять её, просить прощения, и кто знает, может тогда их жизнь сложилась бы совсем иначе… Но кто-то не захотел этого. Возможно, кто-то слишком злой, а возможно чересчур добрый, потому что эти люди никогда бы не ужились вместе. Ещё положение осложнялось тем, что во время разговора Марисса и Пабло сильно превысили тон, и любопытная Сол всё слышала…
***
– Мануэль, да вся школа уже знает, что ты спал с Сабриной! – кричала Мия.
– Кого же, интересно, ты причисляешь к понятию “вся школа”? – в ответ огрызался Мануэль.
– Ради Бога, Мануэль!
– И всё же!
– Хорошо. Фран…
– Ах, Фран! Как же! Кто там говорил про измену?
– Идиот! Даже Пабло знает про то, что ты трахаешь эту сволочь!
– И ты ему веришь?
– Верю.
– С каких пор?
– Кстати, Ману, ты не дослушал. Знаешь, ведь о ваших отношениях с Гусман я узнала не от любопытных сплетников, а…
– А от своего Франа.
– Дурак. Сабрина сама мне сказала.
– Ха.
– Что “ха”?! – начала заводиться Колуччи.
– Я тебе не верю.
– Опять ты не дослушал.
– Что?
– Она поведала, что беременна от тебя, но пока не хочет тебе об этом рассказывать, – выпалила Мия. Один Бог знал, чего ей стоило держаться последние дни на ногах. Сабрина на самом деле подходила к ней, два дня назад. В голове Мии промелькнул их разговор: 
– Привет, Колуччи!
– Салют, Гусман.
– Для тебя сеньорита Гусман, – хмыкнула брюнетка.
– Мануэль никак не женится на тебе? – изогнула в усмешке бровь Мия.
– Скоро женится.
– Мечтать не вредно.
– Детка, не зарывайся, – вскипела Сабри.
– Я тебе не детка, убожество.
– Скоро я стану сеньорой Агирре, – Гусман упорно старалась не замечать колкостей от Мии в свой адрес. Она пыталась сдерживаться.
– Ну-ну, – зевнула блондинка.
– Зайка, он со мной спит.
– Да он со всей школой спит, эка новость, – ухмыльнулся Мия.
– И с кем же?
– Много будешь знать, мозги расплавятся. Хотя, собственно говоря, плавиться у тебя нечему.
– Ладно, положим, он и спит со всей школой, но вряд ли кто-то ещё родит ему ребёнка, – Сабрина кинула на Мию победный взгляд.
– Что??!!
– Я беременна от него.
На этих словах Мия отключилась. Сабрина говорила ещё что-то, но блондинка уже ничего не слышала… Надо сказать, Мия до сих пор находилась в состоянии отключки.
– Колуччи, я с тобой разговариваю! – пощёлкал перед её носом пальцами Ману, – С каких это пор вы с Сабриной стали подругами? Никогда не поверю, что она сказала про ребёнка тебе раньше, чем мне.
Мия вздрогнула, как будто проснулась. Впервые за последние дни в её голове прояснилось. Зачем вообще она затеяла этот разговор? Мия уверяла себя, что просто хочет поставить точку в их отношениях. Точку ли?.. Нет, она наивно верила, что её возлюбленный скажет: “Нет, это всё неправда! Я люблю тебя и только тебя!”. И как Мия могла верить в это? Ведь слова “наивность” и “Мия” с недавнего времени были антонимами. Колуччи покинула свой розовый, пушистый, приторно-сладкий кукольный мирок. Поменяла его на чёрно-белую комнату, пропахшую дымом сигарет и виски, что в сочетании давало запах отчаянья и боли. На самом деле блондинка давно знала, что Мануэль тайно встречается с Сабриной. Но она не хотела в это верить. Она постепенно меняла свой внутренний, да и внешний мир тоже. Как можно радоваться жизни, когда знаешь, что самый дорогой на свете человек изменяет тебе? А всё почему? Потому что ты не легла с ним в кровать. Мия не вынесла этого. Она поменяла свой имидж и интерьер своей комнаты. Теперь она стерва. Наглая хамка в эксклюзивно-экстримальных шмотках типа кожаных чёрных брюк, не застроченных по боковым швам. В комнате вместо розовеньких подушечек и обоев в сердечки на стенах висели плакаты с известными рок-певцами, стены были белыми, как в психбольнице (хотя почему как?), кровать чёрной. Фели и Вико стали побаиваться свою подружку и постепенно, потихоньку, переметнулись к барби-Сол. Только тогда Колуччи поняла, что их привлекал только внешний блеск и лоск. Только тогда Мия узнала цену дружбы. С ней осталась лишь Марисса, её любимая сестричка, ради которой стоило жить. К слову, Мануэль не заметил перемен, произошедших со своей девушкой. Слишком уж он был занят Сабриной.
– Ману, между нами всё кончено, думаю это понятно, – устало и как-то обречённо произнесла девушка. Силы куда-то исчезли.
– Нет, мы не догово…
– Мануэль, Сабри беременна. Если не веришь мне, то спроси у неё.
– Мия…
– Ты же спишь с ней! Знаешь, возможно, я открою тебе Америку, но от этого иногда появляются дети!
– А ты?! Ты не спишь с Франом?!! Ты пудрила мне мозги, доказывала, как это важно для тебя – убедиться в моей надёжности, но так и не дала мне то, что я хотел! А с Франом ты занималась любовью, наплевав на свои высокоморальные принципы!! – взорвался Агирре.
– Ману, ты же первый мне изменил!
– Ты не стала особо долго расстраиваться.
– Пока, – Колуччи резко оборвала разговор и выставила бывшего парня за дверь. Девушка плюхнулась на свою кровать, достала из-под подушки бутылку и, сделав большой глоток, заплакала. По-детски горько и безнадёжно. Мануэль ведь не знает, что она не спала с Франциско…

Глава 2.

Марисса, тихо всхлипывая, бежала в комнату Мии. “И как я могла надеяться, что он обрадуется ребёнку… детям… Мальчикам…”. Андраде вбежала в комнату сестры. Мия спала в обнимку с пустой бутылкой. По щекам размазана тушь, волосы взлохмачены… “Всё ясно. Наконец-то она порвала с этим мексиканцем-засранцем. Не буду её будить”, – и Мари легла на соседнюю кровать, принадлежавшую Вико. Через пять минут она отрубилась. Ещё через пять минут в комнату вошло розовое, блондинисто-брюнетистое, голубо-кареглазое существо под названием Сол-Вико-Фели. Увидев, что кровать Пасс занята, Риваролла фирменным движением потеребила волосы и писклявым голоском в стиле “Барбита” протянула:
– Что это такое?!
– Да, я не понимаю! – взвизгнула Виктория, подлетела к своей кровати и, схватив Мариссу за волосы, стянула её с кровати.
– Колуччи!! Пьяница!! Ты опять пила?! Вся комната пропахла виски! А дым! Да у нас в комнате хоть топор вешай!! – снова заверещала крашеная блонди, брезгливо поморщив носик.
– Сол, родная, не заставляй меня ругаться матом, – отмахнулась Мия и перевернулась на другой бок. Тем временем между Вико и Мари завязалась драка. Естественно, победа осталась за рыжей бестией. Выдрав клок смоляных волос Пасс, Андраде с чувством полнейшего удовлетворения выплеснула в лицо Виктории огромный флакон духов, движением фокусника прихваченный с тумбочки Фелиситас.
– Надеюсь, теперь вам хорошо пахнет? – хмыкнула Марисса, глядя, как Вико с криком полетела в душ промывать глаза.
– Колуччи, мы будем просить, чтобы тебя выселили из комнаты! – прошипела Сол и тоже вылетела из комнаты. Осталась одна Фели. Ей стало неловко – остаться почти наедине с бывшей лучшей подругой не просто.
– Фели, беги, неси шлейф за Соль, а то она на повороте запутается в нём и грохнется, – засмеялась Ми, приподнимаясь с кровати. На самом деле, на душе у неё было ещё гаже, чем после “милой беседы” с Мануэлем.
– Мия, во что ты себя превратила? – тихо спросила Митре. Кстати, во время скандала Фели не проронила не слова.
– Я себя превратила в себя. Я такая. А вот ты другая. То, что похудела и похорошела, не значит, что ты стала лучше и избавилась от комплексов… Стоп. Мне кажется, или я читаю этой кукле-переростку мораль? – обратилась блондинка к сестре. Марисса пожала плечами.
– Мия, ты же не такая! Господи, ты всегда была борцом против сигарет и алкоголя! А секс? Мия, да по школе пошли слухи, что ты даже с Дуноффом спала! Ты же превращаешься в шлюху!! – Фелиситас уже кричала. Колуччи посинела, скрежетнула зубами и медленно встала с кровати. Даже храбрая Марисса непроизвольно сжалась. Мия не спеша подошла к Фелиситас.
– М… Мия… Что т… ты хочешь сделать? – прозаикалась брюнетка. Миита подошла к ней вплотную, наклонилась прямо к её уху и тихо прошептала:
– Стерва, ещё раз ты начнёшь давать оценку моим моральным качествам, я оценю твои физические. Просто врежу тебе пару раз и посмотрю, сколько синяков у тебя появится. Уяснила, зая?
– Д…
– Мне следует полагать, что да? – Митре испуганно кивнула и выбежала из комнаты. Мия же спокойно уселась на свой любимый чёрный пуф в виде паука и закурила тонкую сигару. Пару минут в комнате стояла тишина.
– Мия, знаешь, но мне кажется Фели права, – осторожно сказала Мари.
– Я знаю, – меланхолично сказала Ми.
– Что?.. – Марисса ожидала, что сестра разорётся, хорошо, если не полезет в драку. А тут такое признание. Все хорошо знали, что лучше сеньориту Колуччи не злить и не упоминать ей о её моральных качествах – здоровье дороже. Бывшая куколка-Миита освоила кун-фу в полной красе. Пару ловких движений – и у вас нет половины жизненоважных органов.
– Я знаю, что Фели права. Знаю, что всегда была борцом за здоровый образ жизни и против насилия. БЫЛА. Сейчас для меня сигареты и алкоголь – главный стимулятор.
– Ми, но ведь так можно и до наркотиков дойти!
– Уже дошла.
– ЧТО?!!
– Я курила пару раз травку.
– МИЯ!
– Мне не понравилось, успокойся. Так вот, слухи про свою… кхм… интимную жизнь я сама пустила, чтобы Ману было больнее. А полчаса назад я с ним порвала, – и Мия рассказал Мари о разговоре с Мануэлем.
– Мия, я тебя вообще не понимаю. Сначала ты пускаешь по школе нелепые слухи про то, как ты спишь со стариной Дуноффом, а потом плачешь из-за того, что Агирре не верит, что ты не занималась сексом с Франциско.
– Я сама себя не понимаю, – вздохнула Мия, – Знаешь, иногда мне кажется, что веревка и мыло – не так уж и плохо…
– МИЯ!
– Ладно тебе… МАРИССА!!
– Чего? – отскочила та.
– Что сказал Пабло?! Я забыла спросить! Болтаем тут про чушь, а…
– Мия, мыло и верёвка – не такой уж плохой способ, – сникла Мари, моментально вспомнив разговор с любимым.
– ЧТО?! Только не говори, что он сказал “нет”, Марисса. Тогда я опробую на нём новый смертельный приёмчик туяму-косан… Знаешь, как? Итак, правую ногу мы…
– Без подробностей.
– Так?..
– Да. Ему не нужны дети. Завтра я иду на аборт…
– Марисса, – угрожающе протянула Мия, – Поверь мне пока что на слово – туяму-косан оооочень болезненная, нехорошая процедура. И ты узнаешь это первой, если ещё раз заикнёшься об аборте. На личном опыте, как говорится.
– Мия…
– Мари, то, что Пабло не нужны дети – это его проблемы. Он станет моим подопытным по действию туяму-косан на человеческий организм. Но ты?! Ты-то любишь этих, пока даже не родившихся детей. Так? И я не поверю, что нет.
– Да, я люблю мальчиков. Моих детей… – призналась Мари и нежно провела рукой по животу.
– Так зачем фактически убивать любимых тобой мальчишек из-за какого-то подонка?
– Ты, наверное, права… Но как мы их будем растить? Франко и Соня далеко, да и вряд ли мы им нужны. После того случая, когда мы устроили пьянку, оскорбили их… И тем более, теперь у них есть сын. Элиан. Наш братик… Так что нам делать?
– Кажется, я знаю.
– Так поделись.
– Ладно. Знаешь, самое лучшее средство от любви – расстояние. Вот нам и надо максимально его увеличить. Мы уедем. Уедем отсюда навсегда. 
– Куда? А как же колледж?
– В… Рим. Уедем в Рим. Я была там ещё давно с отцом – это красивый, солнечный город. А колледж… Как мы, по-твоему, будем здесь учиться? Во-первых, я не смогу видеть Мануэля с Сабриной, а ты Пабло. Во-вторых, ты подумала о том, что беременна? От этого, знаешь ли, живот растёт.
– А деньги мы где возьмём на твой замечательный план?
– Мы будем петь. Дуэтом. Вдвоём. Бросим этих придурков, группу, и будем петь. Сочиним песни, музыку… Дадим концерты в каком-нибудь клубе, заработаем деньжат и свалим отсюда.
– Но где мы будем выступать, с каким репертуаром?
– Об это я позабочусь. Приедем в Рим, снимем квартиру, будем учить язык, найдём работу, – размечталась Мия.
– Притормози, притормози. Слишком уж всё гладко у тебя получилось… А если выйдет какой-нибудь прокол?
– Марисса! – гордо произнесла Мия, – Ты просто не знаешь свою сестру! Всё будет в шоколаде, поверь!
– Как-то всё это спонтанно, – вздохнула рыжая.
– Нет ничего надёжнее, чем спонтанный план.
– Дай Бог, чтобы всё получилось, – вздохнула Марисса. Вдруг Мия резко побледнела. Марисса напугалась:
– Мия, что с тобой?
– Не знаю, но мне плохо. Ой! – Колуччи подхватилась и побежала к туалету. Там её несколько минут мучительно рвало. Наконец, она вернулась в комнату. Мари была изрядно напугана.
– Мия, тебе плохо? Может, вызвать врача?
– Да нет, наверное, я просто чем-то отравилась. Всё уже в порядке. 
– Пойдём, сходим в столовую?
– Нет, Мари, я не хочу есть. Пойдём лучше телевизор посмотрим.
– Пошли.
Девушки взялись за руки и вышли из комнаты Колуччи-Риваролла-Митре-Пасс-Дунофф. Кстати, насчёт Пилар – она была из тех немногих людей, которые поддерживали Мию. К этим людям также относились Лола, Лухан, Лаура, Рокко, ну и, естественно, Франциско. Так вот, красавицы покинули помещение и спустились в так называемую “комнату отдыха”. Там было много народу, место не была даже чтобы присесть. Но как только Мия и Марисса зашли туда, там стало тихо. Все уставились на Мари, а потом парни, находившиеся в игровой, не говоря ни слова встали с мест и почти хором произнесли:
– Садись, Мари.
Вот уж чего ненавидела Андраде, так это когда её жалели.
– Чем обязана такой чести? – сухо поинтересовалась она.
– Ребёнку нужен покой, детка, так что пользуйся шансом и присаживайся, – прочирикала словно выросшая из-под земли Сол. Мия побледнела. “Ну сейчас эта Риваролла у меня получит! Никто не смеет унижать мою сестру!”. Колуччи уже хотела подойти и вмазать блондинке, но вдруг она почувствовала, что ей стало дико плохо. Её опять затошнило. По всему телу прошлась судорога и Мия, сделав шаг, упала. Перед тем, как потерять сознание, она подумала: “И откуда Сол узнала про ребёнка?..”

Глава 2.

Мия очнулась и огляделась. Она лежала на кровати в своей комнате. Около неё, на кровати Пасс, сопела Марисса. Колуччи попыталась встать. Однозначно зря. Её тут же затрясло мелкой дрожью.
– Что это со мной? – тихо спросила она сама себя. Вдруг дверь еле слышно скрипнула. Девушка ожидала увидеть в проёме кого угодно – Сол, Вико, Фели, Пили, Лухан… Но зашёл ОН. “Господи, мне и так плохо, да ещё и этот мексиканишка привалил…”.
– Мануэль? Что тебе нужно? – голосом, лишённым всякой эмоциональной окраски, спросила Миита.
– Я… Я пришёл… к тебе, – смущённо (что совершенно не вязалось с внешностью плейбоя) спросил Агирре.
– Ко мне? – Ми не удержала эмоции. Надежда проскользнула в её слегка охрипшим от сигарет голосе. Ну зачем он так мучает её? Зачем изображает смущение, беспокойство, не понимая, как ей плохо без него!

Может ей плюнуть на гордость, на смелость?
Вырасти, стать такой, как хотелось.
Выплакать, выплакать слёзы отчаянья, 
Выстрадать, выстрадать все не свои обещанья…

– Да… Тебе было так плохо…
– Ты был там? Когда я… потеряла сознание? – “Неужели он видел меня? Такую беспомощную? Хотя я и сейчас, наверное, выгляжу жалко.”
– Да. Я был там с…
– Сабриной.
– Нет, с Маркусом. Сабри я сегодня ещё не видел.
– И… что со мной было?
– Ты, как я понял по твоему озверевшему лицу, сначала хотела врезать Сол, но потом резко побледнела. Затем сделала шаг и упала. А потом… ты забилась в конвульсиях. Ты хрипела, не могла дышать. Мы все так перепугались! Потом тебя рвало…
– Я этого не помню, – недоверчиво протянула Колуччи.
– Я не вру – спроси у Мариссы. Под конец ты закатила глаза и отключилась. Я… так боялся, что ты умрёшь…
– Не стоило, – оборвала его бессвязную речь Мия, – а Блас или кто-нибудь из учителей это видел?
– Нет. Только наш класс. Да и то только те, кто не упал в обморок от такого жуткого зрелища. Мы хотели отвезти тебя в больницу, но Мари не дала. Мия, это… из-за нашей сегодняшней ссоры? – робко поинтересовался Ману.
– Мануэль, у тебя больная фантазия, – фыркнула Колуччи, – Ещё бы я устраивала такой славный спектакль из-за тебя!
– Спектакль? – опешил Агирре.
Ми жутко не хотелось, чтобы её все жалели, тем более Ману, и она решила притворится, что это была всего лишь шутка. Притвориться… Вся жизнь её стала сплошным притворством, обманом, глупостью и болью. Dolor… Это слово мешало спать ночами, мучало, терзало душу и сердце. Шутка… Жизнь человека – шутка. Глупая, несмешная шутка одного умника, который решил, что ему всё позволено и выпустил своеобразную книгу чёрного юмора, под названием “Любовь”. Жестокий…
– Конечно, – блондинка постаралась как можно естественней рассмеяться. Но из её горла вырвался лишь хрип, который постепенно перешёл в удушливый кашель. От этого проснулась Мари. Оценив ситуацию, она схватила стакан воды с тумбочки и буквально влила его в Мию. Та прекратила кашлять. Ману лишь стоял и тупо смотрел на любимую.
– И ты будешь утверждать, что это спектакль? – наконец ожил он.
– Да! Я тебя и сейчас подкупила! – для спецэффекта лучше было бы добавить смех, но Колуччи не стала больше экспериментировать, – Я специально так сделала! Да, Мари? – Мия начала усиленно подмигивать сестре.
Андраде недоверчиво поглядела на Мию.
– Ага. Точно. Это был самый, что ни на есть, спектакль.
– Да! – обрадовалась Колуччи понятливости сестрицы.
– Ладно… Если это правда… – видно было, что Мануэль не поверил. Он уже было направился к двери, но на пороге остановился и спросил, – Мия, один вопрос. Тебя же рвало, как ты это могла изобразить? Неужели специально ела перед этим тухлые яйца? – парень усмехнулся и вышел.
– Нет, Агирре, мне хватило просто посмотреть на тебя! – бросила ему вслед Мия.
– Ми, зачем это тебе? – спросила Марисса.
– Что? – попыталась притвориться мочалкой Колуччи.
– Это же был не розыгрыш. Тебе на самом деле было плохо.
– Понимаешь, Мари, – вздохнула блондинка, – Если я скажу, что это был розыгрыш, меня никто не будет жалеть и успокаивать. И Мануэль отвяжется к тому же.
Тут в дверь постучали.
– Мануэль, вали отсюда! – разозлено крикнула Колуччи, но за дверью послышалось:
– Это я, Пабло! Мия, открой, пожалуйста!
Мия вопросительно посмотрела на Мари. Та хитро подмигнула сестре и сказала:
– Туяму-косан – что может быть лучше, особенно если его испробовать на Пабло…
Ми хихикнула и сказала:
– Войди!
Бустаманте вошёл.
– Мия, как ты?
– Нормально.
– Ты чем-то больна, да? – неуверенно спросил парень.
– Нет, это была шутка.
– Шутка?! Но…
– Это была шутка, – чётко проговаривая каждое слово, произнесла девушка и встала с кровати. Коленки противно затряслись. “Возьми себя в руки, Колуччи. Врежь ему за Мариссу! Туяму-косан не такой и сложный приём!”, – блондинка занималась аутотренингом. Она подошла к Пабло на расстояние удара, сконцентрировалась, потом со всей силы врезала мэрскому сыну в особую болевую точку под солнечным сплетением и… с криком упала на пол. Пабло тоже упал и застонал. Бедная Мари не знала к кому кидаться. Но, решив всё же, что лучше сначала помочь сестре, она подбежала к нашей каратистке.
– Мия, что с тобой?!
– Не знаю… Но, кажется, я сильно ушибла ногу. Со мной раньше никогда такого не бывало! Это не сложный приём, я не должна была ушибить ногу! – бедная Мия еле сдерживала слёзы.
– Давай я помогу тебе лечь… Да… Вот так, осторожно… Лежи, я разберусь с Бустаманте. Что ты ему сделала?
– Врезала по одной из самых болезненных точек организма. Вроде не промахнулась.
– Точно, не промахнулась, – вздохнула Андраде, глядя, как её любимый корчится на полу, – Что с ним делать? Он, наверное, даже не понял, за что его так осчастливили.
– Так объясни.
Рыжая ничего не ответила, только поморщилась. Затем она подошла к пострадавшему и брезгливо до него дотронулась.
– Ну, Паблито, понравилось?
– За что?.. – только и смог прохрипеть вышеназванный.
– Я же говорила, он не въехал, – обратилась Марисса к сестре.
– Он не въехал, зато ему въехали, – сказала Мия, – Пабло, тебе объяснить за что?
– Да…
– За детей, которых ты не хочешь, и за мою сестру, которую ты предал. А теперь, Мари, вытолкни его из комнаты.
Мари было жалко Пабло, но всё же она пинком отправила его в коридор. Потом закрыла дверь на замок и повернулась к Мие со словами:
– Может, не надо было с ним так жестоко?
– Мари, успокойся, с ним ничего не случится. Этим приёмом нельзя убить. Но больно будет очень долго. А ты что, волнуешься за него?
– Нет-нет, – поспешно сказала Андраде-Колуччи и поскорее сменила тему, – Мия, что же с тобой происходит?
– Не знаю, – вздохнула блондинка, – На отравление не похоже.
– Может, ты беременна?
– Ага, от Святого духа.
– Ой, прости, я забыла, что ты ещё…
– Вот-вот.
– Мия, тебе нужно сходить к врачу. Вдруг это серьёзно?
– Марисса, я не собираюсь тратить драгоценное разрешение на выход для похода к врачу – лучше завалюсь на какую-нибудь дискотеку, – ответила девушка. Дело в том, что хоть Франко вместе с Соней и сыном уехал, он помимо того, что оплачивал учёбу Мии и Мариссы, раз в месяц ещё и присылал деньги на карманные расходы и два разрешения на выход – на пятое и двадцать пятое числа месяца. Девочки договорились – пятое число принадлежит Мариссе, а двадцать пятое Мие.
– Но Мия! Вдруг эта болезнь опасна! Неужели ты готова променять какой-нибудь паршивый клуб на собственное здоровье!
– Даже если я умру, терять мне нечего. Всё, разговор окончен, – для себя же Мия твёрдо решила посетить врача. Просто ей не хотелось волновать Мари – вдруг болезнь на самом деле опасна. Если да, то Мия ничего не скажет сестре, если нет, то тоже промолчит. 
Глава 3.

– Сабрина, привет, – Ману звонил Гусман со школьного телефона-автомата.
– Привет, любимый! Как дела? Мне приехать? – затараторила девица.
– Да.
– А может лучше ты ко мне? Этим небезопасно заниматься в колледже, ещё застукают, – игриво протянула Сабри.
– Я тебя не для этого зову.
– Дорогой, я тебя не узнаю! К тому же уже довольно поздно!
– Сабрина, я всё сказал. Жду тебя через пятнадцать минут. Пока, – и Ману отсоединился. Затем он пошёл в столовую, заказал себе стакан сока и стал думать. Затем понял, что мыслям не уместиться в голове, и, придя к себе в комнату, решил записать всё в дневник:
“Привет, дневник! Давно я не делал никаких записей. А сейчас вот сижу и пишу. От безысходности, тоски… Я не могу разобраться в своих чувствах. Безусловно, я люблю Мию. И никогда не разлюблю. Она – вся моя жизнь, как это ни банально звучит. А Сабрина… Что нас с ней связывает? Секс. Но он, как говорится, ещё не повод для знакомства. А что же меня держит около неё? Из-за чего я вообще стал с ней общаться? Мне стало её жалко – вылечиться от лейкемии очень сложно. Потом я к ней привязался. Стал с ней проводить даже больше времени, чем с Мией. Но угрызения совести не мучили – я считал Сабри просто хорошей подругой. А потом Мия в очередной раз отказала мне в близости, мы слегка повздорили. Я напился, помню – кто-то пришёл ко мне. Спьяну я подумал, что это моя Ми. Девушка начала целовать меня, потом повалила на кровать. Я безумно обрадовался – значит, моя любимая всё же отважилась заняться со мной любовью… Дальше ничего не помню. На утро проснулся. Голова дико болела. Огляделся – лежу в кровати. А рядом со мной… Сабрина! Я разбудил её, спросил, что вчера было. Она сказала, что пришла ко мне, а я накинулся на неё. Вообщем представила всё так, что я её чуть ли не изнасиловал. А потом сказала, что я, как честный человек, должен бросить Мию и встречаться с ней. Я сказал, что эта ночь была недоразумением, что я люблю Мию. Сабри разрыдалась. Я начал её успокаивать… И опять порыв страсти, какой-то животный инстинкт… Всё то, чего мне так не хватало с Ми. Я несколько дней потом не мог смотреть в глаза моей любимой. И при этом я продолжал встречаться с Сабриной… И, не смотря на глубокую душевную боль, всё реже виделся с Мией, и всё чаще с Сабриной. А Сабри, наверное, специально рассказала Франу о наших с ней отношениях. Ну, Фран не удержался, рассказал всё Мариссе… и так по цепочке… Нет, я чувствовал, что Мия обо всём догадывается. Но, видимо, она всё же старалась в это не верить. А потом эта странная ситуация, про которую мне Ми рассказала во время нашей ссоры… Неужели Сабрина беременна от меня?! Ведь это означает, что я никогда больше не смогу быть с Мией! Я не смогу бросить ребёнка!! Остаётся маленькая надежда, что срок беременности (если это, конечно, правда) небольшой, и я заставлю Сабри сделать аборт. Да, это бессердечно, но без моей блондиночки я просто не смогу жить. И вообще – с Мией стали происходить какие-то странные вещи. Сегодня был в её комнате, а там!.. Вместо розовых обоев и всяких там пуфиков-сердечек теперь все ярко-белые (!) стены около её кровати (которая из розовой непонятным для меня образом трансформировалась в чёрную) увешаны плакатами рокеров… И ещё: не знаю, может мне и показалось, но, по-моему, в её комнате пахло сигаретами. А во что она одета была! В какую-то невероятную кофту в стиле “бешеная Марисса” и рваные капри. Всё это странно. И ещё это происшествие сегодня вечером в игровой… А вдруг она чем-то больна?.. Я умру, если с ней что-то случится, я не переживу… Хотя я не имею права это говорить – сам во всём виноват. Ну вот и всё, пожалуй. Сейчас приедет Сабрина и состоится самый важный в моей жизни разговор, от которого всё зависит. Как же всё в моей жизни запутано!”

Te amo en cada verso/ я тебя люблю в каждом стихотворении 
y en cada madrugada/ в каждом рассвете 
te amo en los sillencios/ я люблю тебя в тишине 
y cuando todo calla/ и когда все затихает 
que hacer si tu me faltas?../ что делать, если тебя нет?..
que hacer si no tengo/ что делать, если у меня нет тебя ?..
que solas las mananas/ какие одинокие утра 
si no esta tu mirada/ если нет твоего взгляда 


Глава 4.

Ноты его как всегда просты…
Не было места для пустоты,
Не было – но она нашла,
“Зачем ты вообще в мою жизнь пришла?
Зачем ты скрываешься, дразнишь меня?
Тебя я любил – ты не поняла…
А ночь – это история ветра,
Пойду у неё спрошу я ответы…”

Пабло лежал на полу около двери в комнату Мии. Как же ему было больно! Нет, он знал, что Миита занималась на каких-то там курсах по самообороне, но он не думал, что она испытает приёмчик на нём. Он же, как никак, её друг! Собравшись с силами, Пабло поднялся и поплёлся в столовую. Ввиду позднего времени там было пусто. Парень достал из холодильника воду и уселся за столик. Тут где-то рядом послышался плачь. Блондин пошёл на звук. Оказывается, в столовой он был не один.
– Ты кто? – спросил он у незнакомки (судя по всхлипываниям, это была девушка).
– Ло… л… ло… л… а, – последовал бессвязный ответ.
– Долорес? – удивлённо спросил Бустаманте.
– Д… да…
– Что ты здесь делаешь? – снова спросил Пабло, присаживаясь рядом с девушкой. Та внезапно навалилась на него и разрыдалась ещё горше.
– Понимаешь, я… я… поругалась с Лаурой, а она… она… она, – дальнейшие слова потонули в рыданиях.
– Ну-ну, успокойся, – Пабло погладил девчушку по голове. Очевидно, не только ему было плохо в этот вечер…
– Лаура выдала родителям мою т… т… тайну…
– Какую?
– Понимаешь, – всхлип, – Я время от времени ухожу в.. в… запои.
– Что?!
– Ну тогда… Помнишь, на вечеринке? Я пила.
– Ну да. Ты ещё тогда напилась сильно.
– Это был первый раз, когда я попробовала алкоголь, – Лола начала успокаиваться.
– Да?! Так, получается, я тебя напоил?!
– Да ты что! Нет! Я сама напилась… Просто не хотелось выглядеть в твоих глазах ребёнком.
– Глупость, – тут Долорес неловко повернулась и задела “болевую точку” Пабло.
– Ой! Ой, больно, уй, – супермен схватился за ушибленное место.
– Пабло! Прости, я так не ловко повернулась… Я сильно тебя ушибла? – забеспокоилась девушка.
– Нет, это вообще не ты… Мия.
– Мия? Что Мия?
– Долгая история. И очень личная… Но могу тебе рассказать, – Бустаманте внезапно почувствовал расположение к этой взбалмошной, отчаянной девчонке. Возможно, уж очень сильно она была похожа на Мариссу.
– Да… А ты, если хочешь, можешь послужить моей жилеткой.
– Ладно. Давай, ты первая рассказывай. Ты уже начала.
– Ну вот, напилась я тогда. Но Мари меня откачала.
– Не без помощи Лауры, – заметил Пабло. Долорес поморщилась, но в темноте, окутавшей столовую, этого видно не было.
– Да, как ни печально, – подтвердила она, – С тех пор я часто стала пить. Сначала пыталась оправдать это своими проблемами – то на меня не обращал внимания Фран, то ушла Бьянка… А потом просто – видите ли у меня депрессия… Никто не знал об этом. А потом Лаура нашла меня пьяной. И я взяла и всё выболтала ей – про то, что постоянно пью “от горя”… А Лаура, мерзкая её душонка, взяла и рассказала это родителям – помочь хотела. Ну, что сказать, помогла. Теперь родителям я не нужна вообще – они сказали, чтобы на выходные я домой не приезжала, и что если я напьюсь ещё хоть раз, они отправят меня к дочери брата жены сына дяди моего папы.
– Ух ты, – ухмыльнулся Пабло, – И как ты только запомнила?
– Сама не знаю, – вздохнула Лола, – Вот и вся моя история. Теперь ты колись. Я слышала, что Мари вроде беременна от тебя… Это правда?
– Да… Сол растрепала, теперь об этом почти вся школа знает, – скривился Бустаманте.
– Сол – редкая падла. Так что случилось-то?
– Ну, понимаешь… Мы с Мари повздорили и… Вообщем, она решила, что я не хочу наших детей….
– ДЕТЕЙ?!
– Да. У неё уже большой срок, ей делали УЗИ. Два мальчика.
– Да, Паблито, влип ты…
– Ага. Ну, Мари убежала, нажаловалась Мие. А сегодня я пришёл к ней в комнату, хотел проверить, как она себя чувствует, – ей было плохо сегодня, – и Миита мне вдарила прямо вот сюда, – Бустаманте осторожно дотронулся до “болезненной точки” около солнечного сплетения. Лола осторожно прикоснулась к его ушибленному месту. Потом провела другой рукой по щеке и сказала:
– Нас с тобой объединяет общее горе. Почему бы немного его не скрасить?..
– Да, пожалуй… – они повалились на пол. Дальше, я думаю, продолжать не нужно…
***
– Привет, Сабрина, – сухо сказал Мануэль.
– Привет, Ману, – Сабри хотела поцеловать парня, но тот отвернулся и, схватив свою любовницу за руку, потащил её в местечко под лестницей.
– Ману, Ману, мне больно! Отпусти! Мануэль! – закричала девушка.
– Помолчи. Мы пришли. А теперь рассказывай, что ты наболтала Мие про свою беременность, – Агирре уселся на ступеньки и сложил руки на груди, давая понять, что разговор будет долгим.
– Ах, вот ты о чём… Я не думала, что этот разговор пройдёт ТАК.
– Мне всё равно, как он пройдёт. Отвечай.
– Ну… – Гусман уселась на ступеньки, – сначала у меня была задержка на пятнадцать дней. Я прошла тест на беременность…
– И? – в глазах мексиканца загорелась надежда.
– Он оказался отрицательным.
– О, Господи! Слава Богу! Всё, Сабрина, теперь ты слушай меня…
– Ману, ты не дослушал.
– Что ещё? – раздражённо спросил блондин.
– Я подумала, что тест может показать неправильные результаты и пошла к врачу. Он сказал, что я беременна.
– ЧТО??!!
– Да, Мануэль, у нас будет ребёнок.
Пару минут мексиканец непонимающе смотрел на Сабрину. Потом тихо сказал:
– Ребёнка не будет. Я не люблю тебя, Сабри… на. Сабрина. Теперь только так. Ты сделаешь аборт и навсегда исчезнешь из моей жизни. Всё ясно?
– Нет, Мануэль. Аборт исключается. У меня четвёртая отрицательная группа крови. С такой аборт не делают. И, кстати, этого ребёнка я делала не одна – ты сам тогда на меня набросился в тот вечер. А потом утром, днём, следующим утром… – ехидно улыбнулась Гусман.
– Сабрина, хватит врать. Ты бы хоть продумала, что будешь говорить, а то врёшь, а ничего не сходится. Ну, во-первых: ты же болела лейкемией. Как же ты вылечилась, если у тебя самая редкая группа крови? – Сабрина примолкла, – И второе – хватит мне нести чушь про то, что якобы я тебя чуть ли не изнасиловал. Я же всё помню – сначала я напился, потом помню, что ко мне кто-то пришёл. Я думал это Мия и по началу даже растерялся… И ещё – странно, но я отчётливо помню, что удивился, как ловко и мастерски “Мия” всё делает… Странно, да? Тебе не кажется, что это ты меня изнасиловала, а не наоборот? Ты не отбивалась, не кричала и ГЛАВНОЕ – не пыталась меня остановить.
– Ману, ты был пьян, что ты несёшь! – в отчаянии воскликнула Сабри.
– Вот именно. Я был ПЬЯН. А ты быстро сориентировалась. Детка, ты давно меня хотела, признайся. Кстати, ещё деталь – ладно, предположим, я изнасиловал тебя. Пусть так. Но почему же ты дальше продолжала наши отношения? Почему не сказала, что я такой плохой, извращенец? Нет, ты с явным удовольствием занималась со мной сексом. Разве не так?
Гусман молчала. А что сказать, если Мануэль на самом деле прав? Почти прав: Сабрине на самом деле нельзя было делать аборт. У неё была редкая группа – четвёртая отрицательная. А довод мексиканца насчёт того, что с такой группой нельзя вылечиться от рака крови, совершенно бессмысленен. Просто у младшей сестры девушки такая же группа крови. Сабрине пересаживали костный мозг сестры.
Так что у Гусман было всего лишь два аргумента, которые она тут же выдала:
– Ману, я знала, что ты мне не поверишь, но у меня на самом деле четвёртая отрицательная. Я могу показать тебе справку из онкологической больницы. И второе: почему же ты сам не разорвал наши отношения? Почему этот шаг должна была сделать я?
Настала очередь Мануэля замолчать. Действительно – он ругает Сабри за то, что она не прервала их связь, а сам хорош. Но тут перед глазами Ману возник образ Мии – его любимой голубоглазой принцессы, нежной, ранимой, самой родной… И он решил: будь что будет, но он вернёт Мию.

Каждый твой вздох, каждый твой взгляд,
Пусть он не мне – но я всё равно рад,
Пусть ты уйдёшь, не простив бесконечность,
Буду любить, лишь бы стало чуть легче…

– Сабрина, мне плевать, что ты думаешь, но ребёнка не будет. А если и будет, то я его не увижу. ОН МНЕ НЕ НУЖЕН, ясно? Ты отняла у меня Мию, отняла любовь. Ты получила то, что хотела – теперь расплачивайся за это. И больше не попадайся мне на глаза. Не пытайся навязывать мне ребёнка, поняла? Чао, – Мануэль поднялся и ушёл.
– Неужели ты думаешь, что она к тебе вернётся? Ты что, не видишь, какой она стала? Да она же шлюха! Ты сам от неё убежишь!! – истерично закричала брюнетка и зарыдала. Затем подхватила с пола сумку и выбежала из школы.

Глава 4.

– Зачем же пути наши пересеклись? 
– Наверное, чтобы украсить тусклую жизнь…
– Зачем мы сейчас, как всегда, не вместе?
– Наверное, всё дело в глупой, ужаснейшей мести…
– Кому? Почему? За что и зачем?!
– Кому? Может мне. Почему? Снова глупость.
За что? За ответ. А зачем?..
Просто в душе от тебя вновь остался
Глубокий, болезненный след, который затмит мне весь солнечный свет…

За окном светлело, и несмелый лучик растерянного солнца пытался разбудить прекрасную белокурую девушку. Девушка открыла свои огромные, яркие голубые глаза и солнце потеряло смысл. И небо потеряло… Зачем нужно солнце и небо, когда эти глаза светят, как самые яркие звёздочки? Мия тихонько встала, чтобы не разбудить Мари (Андраде решила переночевать в комнате сестры, так как ни Вико, ни Сол, ни Фели не было. Была только Пилар, но она согласилась, чтобы Мари ночевала в их комнате) и пошла умываться. Затем оделась и, взяв свой любимый разноцветный рюкзак, вышла их комнаты. Она собиралась к врачу. Ми спустилась в хол и… натолкнулась на Мануэля. Решив не портить себе настроение, Мия бросила “извини” и прошла к выходу. Ману стоял как вкопанный – Мия не наорала на него, вообще ничего не сказала, только сухое “извини”. Неужели она правда разлюбила его? И опять на ней была какая-то странная одежда – ярко-красные длинные брюки, исписанные неприличными надписями, ядовито-зелёная, прозрачная кофта, под который скрывался красный кружевной лифчик и невообразимый, жёлто-фиолетово-малиновый рюкзак. “Вот это дела!” – подумал Ману и поднялся к себе в комнату…
…Мия сидела на лавочке около больницы и быстро-быстро писала в дневнике:
“Дневник, сегодня я была у врача по поводу моей болезни. Я рассказала ему все симптомы моей болезни, и он велел сдать анализы. И странно – доктор всё время отводил глаза, бормоча что-то типа “бедная девушка”… Неужели я серьёзно больна?.. А, может, это и к лучшему – зачем мне жить? Единственное, что удерживает меня на этой земле, так это Марисса. Но, по-моему, я и ей уже в тягость… Так что, терять мне нечего. Завтра заберу анализы и узнаю, чем я больна… Придётся сбежать из школы – разрешение на выход-то я истратила.
Мануэль… Как мне тебя не хватает… Мне так нужна твоя поддержка… Любимый мой, ну почему ты со мной так поступил?!.. Любимый, любимый, мой Ману… Я никогда не устану повторять эти слова… О чём это я? Нет, мне нельзя любить Мануэля, нужно с этим покончить. Нужно.”
***
Пабло проснулся и обнаружил рядом с собой Лолу. У него было странное ощущение – как будто рядом с ним лежала Марисса. Неужели он нашёл ей замену?! Это же здорово! Ведь Лола не такая, Лола любит его… Тут размышления Пабло прервал стук… “Боже, что за… Да мы же в столовой!! ЧЁРТ!! Мы влипли прямо как Вико и Гидо в прошлом году!! БЛИН!!”, – думал блондин, попутно стараясь разбудить Долорес:
– Лола, Лола, вставай скорее, Долорес!!
– А, Пабло…
– ЛОЛА, НАС СЕЙЧАС ПОЙМАЮТ!
– ЧЁРТ!
С девушки мгновенно слетел сон и она, подпрыгнув, кинулась под столик. Бустаманте тоже нырнул под один из столов. Стук становился всё назойливее, наконец, дверь с треском открылась. На пороге стоял Лассен.
– Ой, а Анны ещё нет. Жаль. Ну ладно, пойду, – выдал Гидо и вышел из столовой.
Аррэги и Бустаманте моментально вылезли из-под своих укрытий и пулей вылетели из столовой.
– Увидимся, – Пабло нежно поцеловал брюнетку и побежал в свою комнату.
***
“Как я устала жить! Как устала! Но надо, надо жить ради моих детей, ради Мии… Бедная Мия. Что же у неё за болезнь? Она такая упрямая – не хочет идти к врачу. Но я заставлю её, не будь я Мариссой Андраде-Колуччи!”, – такую коротенькую запись Мари сделал этим утром в своём дневнике. Пропажа сестры её совсем не удивила. Мия стала такой – то исчезает, то появляется… И никто не знает, где она была. Но тут дверь распахнулась и в комнату влетела Ми.
– Привет, сестренка! – радостно сказала Колуччи.
– Привет. Где ты была в такую рань?
– Да я ходила в ночной клуб, ещё ночью, пока ты спала.
– В таком виде ты ходила в клуб? В простых джинсах и футболке?
– А что?
– Да нет, ничего.
– Мари, когда приступим к осуществлению нашего плана? Я бы прямо на днях приступила!
– Нужно отрепетировать песни, найти клуб… А у нас уроки.
– Да плевать на них!
– Точно! 
– Вот и здорово. Сначала нужно договорится с каким-нибудь клубом. И я даже знаю с каким! “La vida apasionado”. Отличный клуб! Надо сходить туда.
– И я!
– Нет, Мари, я одна пойду, – твёрдо оповестила Ми.
– Как хочешь, – Марисса немного обиделась.
– А ты в это время думай над нашим репертуаром. ОК? – блондинка улыбнулась.
– Ладно, – “Нет, я не могу обижаться на сестрёнку!”.
– Ну всё, пойдем, сходим для приличия на уроки.
***
Все уроки Мануэль смотрел на любимую и понимал, что она изменилась. Стала как Марисса. Даже хуже. Но от этого Ману не переставал любить её. И никогда не перестанет. Он постоянно думал о том, как сказать Мие, что у Сабрины будет ребёнок, что он её бросил беременную, что хочет быть только с ней, Мией… Наконец, уроки закончились. Мануэль подошёл к Мие и сказал:
– Ми, нам нужно поговорить.
– Я спешу, – бросила Колуччи, шествуя в свою комнату, даже не замедлив шага.
– Мия, это очень важно.
– Я тороплюсь.
– Мия…
– Пока.
– Мия, выслушай меня! Прошу!! – в глазах Агирре читалась такая боль, что Мия решила всё же выслушать его.
– Говори.
– Пойдём сядем куда-нибудь!
– Говори здесь.
– Мия, я хотел сказать, что, хоть Сабрина и беременна, я порвал с ней ради тебя. Я люблю тебя! – выпалил мексиканец на одном дыхании.
– Это всё?
– Да, – растерянно ответил Мануэль.
– Я приняла к сведению, пока.
– И… ты ничего не скажешь?..
– Тебе на самом деле интересно, что я думаю?
– Да.
– Слушай меня, Мануэль: я больше ничего к тебе не чувствую. Мои глаза застилает дикая боль, невыносимая боль. Боль во всём моём теле, в каждом его уголочке. И мою душу тоже терзает такая боль, что мне иногда самой непонятно, как такое вообще можно терпеть. Но знаешь, если долго и сильно бить себя по руке, то наступит момент, когда боль сольётся в единое целое и следующего удара ты просто не почувствуешь. Так произошло и со мной. Всё, больше мне нечего тебе сказать.
– Мия, – в глазах Ману стояли слёзы. “Как я мог! Как я мог так её обидеть?! КАК Я МОГ?! Она же так страдает!.. Я причиняю ей только боль!”
– Что ещё?
– Мия, прости меня! Прости – и я буду купать тебя в нежности, окружу любовью и заботой, буду носить тебя на руках и осыпать розами, вылечу своими поцелуями и ласками… Я буду твоим верным слугой, а ты будешь мой богиней. Только прости меня!!
– Ману, ты столько раз мне это обещал… Столько раз говорил красивые слова… Я прощала тебя, на некоторое время и вправду была счастлива, но потом снова преграда вставала между нами. И её строил ты. Каждый раз, обманывая меня, ты вкладывал кирпичик в стену недоверия. Так вот, Мануэль, стена эта стала слишком большой. Я не прощу тебя, Ману, никогда не прощу… Тем более, у меня есть парень, – Мие была безумно больно говорить эти слова, ведь это была ложь. Да, если долго бить по руке, она перестанет чувствовать боль. Но если потом нежно погладить эту руку, боль пройдёт. Если посмотреть в глаза Ману, боль проходит, оставляя после себя отчаянье. Да, стена стала слишком большой, но время разрушает кирпичи, стена исчезает. А между двумя людьми остаётся лишь холод. Холод, который превращается в лёд. Но любой лёд можно растопить, только если взглянуть в его глаза…

Me da igual/ мне без разницы 
todo, todo me da igual/ все, все, мне без разницы 
me da igual buscarte o perderte/ мне без разницы искать тебя или потерять тебя 
me da igual/ мне все равно 
me da igual si llueve, si hay sol/ мне всё равно, идет дождь или светит солнце 
si hay frio o calor/ холодно или тепло 
me da igual, me da igual/ мне без разницы, мне всё равно 
quedarme o irme/ остаться или уйти 
me da igual/ мне без разницы 
llorar, reirme/ плакать или смеяться 
me da igual/ мне всё равно 
si tu no estas/ если тебя нету


– Парень… Фран, да?
– Да.
– И ты отдалась ему.
– Да.
– Но ты же его не любишь!!
– Почему это?
– Ты… ты.. любишь меня.
– Вот это самооценка! Мануэль, ты меня, кажется, плохо слышишь. Я НЕ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.
– Да! Ты никогда меня не любила! Ты говоришь, что я тебя обманывал, а сама! Ты тоже врала мне! Ты меня не любила!! Лгунья!! – от безысходности душа мексиканца кричала. Неважно что, просто кричала. И опять Ману не подумал, что этим своим криком души, выливающимся в слова, он обижает Мию.
– Не любила! Да, ты прав, я не любила тебя! И знаешь, почему я не могла тебе отдаться?! Я просто НЕ ЛЮБИЛА тебя! А Франу я отдалась, потому что я ЛЮБЛЮ ЕГО! – выкрикнула Мия и, чтобы он не увидел её слёз, быстро забежала в комнату, хлопнув дверью.
Из глаз Мануэля хлынули слёзы. Слёзы, слёзы… Их слишком много в их отношениях, этих горьких капелек дождя, дождя, льющегося из туч боли и безысходности… Парень прислонился к стене и тихонько сполз на пол. Сначала он чувствовал только боль, затем ужас, потом обиду на Мию, а потом пришла злость. Значит, она его не любит? Ну что ж, он её тоже забудет. Да, забудет! И он уже знает, как!
– Алло, Сабрина? Я хочу тебя, приезжай…

Глава 5.

Марисса встала с кровати и решила пойти к Мие. Банально, но по пути она налетела на Пабло.
– Что ты забыл на половине девочек? – резко спросила Мари.
– Ээээ… – “Ну не говорить же, что я хотел посмотреть, как она себя чувствует!.. Но сейчас вижу – отлично чувствует…”, – Я… шёл к Лоле.
– К Лоле? Бустаманте, совсем спятил? Лола на третьем курсе, а это ЧЕТВЁРТЫЙ. Или память тебя подводит? Да и зачем она тебе?
– Нет, я… сначала хотел зайти к… Мие! – выкручивался Пабло, проигнорировав последний вопрос.
– Мало тебе моя сестренка врезала? – усмехнулась рыжая.
– Я… Я… хотел, ну… Проверить её самочувствие!
– А, ну проверь, проверь. Смотри, как бы после этого визита твоё не испортилось, – недвусмысленно протянула Андраде и нежно провела рукой по “болезненной точке организма”, на которой совсем недавно опробовала туяму-косан Миита. От этого прикосновения Пабло весь содрогнулся. И как же он раньше не замечал, какая его девочка нежная, милая… Любимая… Пабло и сам не понял, как их с Мариссой лица оказались на расстоянии поцелуя друг от друга…
– Пока, – девушка оттолкнула от себя блондина и понеслась к Мие. В голове её пульсировала единственная мысль: “Нельзя быть слабой, нельзя любить, нельзя быть любимой, нельзя, нельзя, нельзя…”
…Сабрина лежала рядом с Мануэлем. С её первой и последней любовью. С её жизнью, мечтой, воздухом, спасением… Ну почему он не любит её?! Ну почему она должна страдать?!! Почему она, а не Мия?!! Хотя ещё неизвестно, кто больше страдал – она или Мия. Но одно ясно – Мануэль не любит её, Сабрину. Никогда не любил и не полюбит. И зря Гусман рассчитывала, что её любви хватит на двоих. В паре один должен любить другого – на то она и ПАРА. А Сабрина была одна. Она всегда была одна. И сейчас, пусть она лежит в постели с Ману, она одна.

Волчица… Всегда выбирает себе дорогу, 
И временем измученная немного, 
Пытается порвать одиночества сети
И подпевает тихонько луне, словно ветер…

– Сабри…на, сколько времени? – сонно спросил Мануэль, потягиваясь.
– Поздно… Уже около трёх ночи.
– Тебе пора. Тем более мне нужно поспать, я устал.
Сабрина, еле сдерживая слёзы, молча оделась и хотела уйти, но почувствовала, что мексиканец нежно взял её за руку и, нежно обняв, поцеловал, прошептав:
– Прости, милая. Я так груб с тобой, прости, малыш.
“Милая, малыш… Он никогда не называет меня любимой”, – грустно подумала девушка.
– Нет, ничего. Мне доставляет наслаждение любая возможность побыть с тобой, – безжизненным тоном проговорила она.
– Я такой мерзавец… Я плохо с тобой обошёлся, прости, солнце. Я так больше не буду.
– Больше… не будешь? – не веря своим ушам, прошептала Сабрина, – Значит мы… мы снова вместе?!
– Да, конечно.
– И… наш ребёнок… Мой ребёнок, – поспешно исправилась Сабри.
– Наш ребёнок, – поправил её Агирре.
– Ты… Ты хочешь его?..
– Да, милая, хочу. Хочу, – “Господи, что я делаю?! Я же обманываю и её, и себя, и Ми… Мою Ми…”, – То есть нет, нет. Пока не хочу… Не знаю. Сам не знаю, чего хочу.
– Я понимаю, любимый. Я тебя не тороплю с этим решением, – душу Гусман переполняло счастье – она снова с Мануэлем!..
– Ладно, Сабри…на. Всё же Сабрина. Мы всё выяснили, а теперь тебе пора.
– Да, но можно вопрос?
– Какой?
– Что у тебя с… Мией?
– Тебя не касается, – холодно ответил Ману.
– Прости, прости, я не хотела, – испуганно затараторила Сабри, лишь бы не разозлить любимого, не сломать то хрупкое нечто, возникшее между ними.
– Ничего, не извиняйся… Пока!
– Чао! – и Сабри ушла.
***
– Фран, думаю нам надо всё прояснить в наших отношениях.
– Да, Мия? Любовь моя, ты наконец-то решила мне отдаться?..
– Нет. Я решила с тобой расстаться.
– Что?!
– Да, Фран, наши отношения бесперспективны.
– Возможно… Ты всё ещё любишь Мануэля?
– Нет-нет, он в прошлом, как и ты теперь…
– Мне жаль.
– И мне…
***
Весь следующий день Мануэль никак не реагировал на Мию, хотя сердце его изнывало от тоски. А Марисса по пятам ходила за Мией и приставала с одной и той же просьбой. А под вечер состоялся такой разговор:
– Миита, ну может всё же сходишь к врачу? – умоляющим тоном ныла Андраде.
– НЕТ!
– Нуууу…
– НЕТ! Мари, у меня к тебе просьба, – решила Мия сменить тему.
– Говори.
– Ты не могла бы папиным почерком написать мне разрешение на выход?
– А зачем тебе? – хитро прищурилась Марисса и сказала, – Ты хоть понимаешь, как это опасно? Твой папочка предупредил старосту, что у тебя и у меня только одно разрешение на выход на весь месяц.
– Мари, понимаешь, я влюбилась, – выпалила Мия. Конечно, не хорошо обманывать сестру, но…
– Чего?
– Да, – И Мия начала лихо выдумывать, – Я познакомилась с ним сегодня ночью, точнее уже вчера ночью, когда я ходила в клуб…
– Ты уже потратила своё разрешение??!!
– Мари, ну если я прошу тебя подделать папин почерк, наверное, своё я уже потратила, – немного раздражённо ответила Мия, – Да, я ходила вечером в клуб. И там я познакомилась с парнем. Его зовут… Элвин. Он такой милый, такой хороший, такой… Вообщем, я забыла Мануэля и теперь люблю Элвина. И он назначил мне свидание на завтра.
– Влюбилась? – недоверчиво переспросила Мари. “Нет в её глазах того блеска, который был, когда она встречалась с Ману…”
– Да. Ты не рада? – склонила на бок голову Колуччи.
– Рада… Но всё это так странно… Ладно, я напишу. Постараюсь.
– А я скажу Бласу, что папа выслал мне второе разрешение за моё хорошее поведение.
– Мия, а ты не врёшь мне? – “Если сейчас она отведёт глаза, значит врёт.”
– Нет-нет, нет. Я на самом деле влюбилась и уже почти забыла Ману, – Мия старательно изучала морщинки на своём чёрном покрывале.
“Не посмотрела. Врёт. Она что-то скрывает”, – подумала Марисса, но решила всё же ничем не выдавать своих подозрений.
– Ладно, Мия, я напишу. Когда тебе нужно уходить?
– Завтра, в… – Ми припомнила время, которое ей назначил врач, – …одиннадцать утра.
– Так рано? – приподняла бровь Марисса, старательно выводя на бумаге почерк Франко.
– Да, Элвин работает в ночную смену, – выдумывала Колуччи.
– Как же вы тогда познакомились в НОЧНОМ клубе?
Начавши врать, не остановишься. Мия лихорадочно думала, чтобы сказать.
– У него был тогда… эээээ… выходной!
– Хм, ладно. А во сколько ты придёшь? – продолжала допытываться Андраде.
– Марисса, я что, на допросе?! – возмущённо воскликнула Ми.
– Нет, прости. Кстати, Мия, как там насчёт нашего плана с Италией? Живот скоро станет слишком заметным, тогда точно навыступаемся в клубах.
– Да, я займусь этим завтра вечером.
– Давай спать. Я пошла к себе.
Мия улеглась на кровать и укрылась своим чёрным покрывалом. Ни Сол, ни Фели, ни Вико не было в комнате, поэтому можно позволить себе такую роскошь, как слёзы. Слёзы, разбавленные алкоголем и сладкими грёзами. Девушка достала бутылку и сделала глоток. Первое воспоминание, мысли:
“Почему это мне вспомнились Галапагоссы? Не знаю. Возможно, всё дело в том, что именно в такие моменты жизни, как сейчас, наша психика старается хоть как-то скрасить положение, чтобы мы не сошли сума от горя.
Солнце приятно ласкает моё тело. Но что его ласки, по сравнению с ласками любимого? Остров – это лучшее время в моей жизни, в наших отношениях. Между нами никаких тайн, загадок, непониманий… Мануэль осторожно касается моего плеча своими губами. Я вздрагиваю – мне ужасно приятно, но и до такой же степени страшно. Я мелко начинаю дрожать. Атмосфера любви и радости от того, что мы вместе… Всё это так действует на наши сердца, на моё сердце… Но осадок недоверия, оставшийся ещё с прошлого года, не даёт мне отдаться чувствам. А всё зашло уже слишком далеко – мы уже лежим на песке… Я резко встаю и убегаю, не понимая, что сама потихоньку толкаю Ману на измену. Ах, если бы я тогда знала, чем обернется мой нежелание быть с ним в более близких отношениях!.. Но мы не можем заглядывать в будущее, не можем менять его, равно как и прошлое. Иногда я задумываюсь над этим и понимаю – а ведь если бы и могли это делать, то наша жизнь была бы совсем скучной и неинтересной. Всё было бы гладко и правильно, как в фальшиво-слезливом дамском романе, подслащённом хэппи-эндом. Нет уж, лучше, как говорит Марисса, всю жизнь пить свой горький кофе и надеяться, ждать, что когда-нибудь его горечь разбавят сахаром, чем глотать приторный сироп и вообще ничего ждать…”
Снова глоток. Слёзы начинают потихоньку орошать подушку. Второе воспоминание, никаких мыслей:
“Я с Мануэлем сижу под деревом в парке. Он нежно обнимает меня, целует мои волосы, которые легонько развевает ветер. Кажется, что этот ветер дует с самого Острова Любви, где мы были так счастливы… Ночь тихо спускается на город, окутывая его сном. Но нам с любимым не до сна. Мануэль целует меня сначала в шею, потом поднимается всё выше… как будто специально дразнит меня, не целует в губы… Тут я сама не выдерживаю этой сладкой муки и страстно целую его. Мы не можем оторваться друг от друга, счастье переполняет нас… Моя рука незаметно скользнула под его рубашку. Я не могла видеть боль в глазах Ману. Он, как и я, безусловно, хотел продолжения того поцелуя, но не мог. Не мог предать меня во второй раз. А первый раз? А первый раз он предал меня с Сабриной. Уже тогда, уже тогда кто-то, кто-то там, на верху, знал, что нам недолго осталось быть вместе… Сердце моё радостно бьётся в ожидании того, что сейчас произойдёт, но… Мануэль отталкивает меня и говорит, что не время и не место. Я начинаю плакать, лепетать что-то про “такую красивую, романтичную ночь”, Ману в свою очередь отвечает какими-то пустыми, холодными стандартными словами, вроде “я слишком долго ждал”, “сейчас мне не хочется”, “я люблю тебя, но..”. “Но”, это “но”, самое ужасное. Оно означает, что между нами какое-то недоверие, недосказанность, отчуждённость. Чего ты не договариваешь, что скрываешь? Зачем мучаешь меня? Я жду от тебя какого-то знака, но ты молчишь. Вся романтика куда-то ушла, испарилась. Сердце изнывает, умирает. Ты встаёшь, подаёшь мне руку… Мы уходим.”
Появилась боль. А с ней и слова, которые незаметно сложились в рифму:
“Солнце в окошко тонким лучиком,
Может, сегодня станешь лучше ты…
Может, сегодня станет легче мне,
И я увижу свой свет в окне.
Я не буду тебя убеждать и доказывать –
Каждый имеет право молчать, не рассказывать.
Мне тяжело, но я буду терпеть…
Может, мне лучше сейчас умереть?
Нет, смерть убивает не нас, а других,
Тех, кто любил, принимал нас любых.
Может, не стоишь ты траты такой?
Знаю я точно – убил ты любовь…”

Мия уснула.

Глава 5.

Блондин лежал на кровати и перебирал струны гитары, размышляя о жизни. Сегодня Лола весь день на него вешалась, бормотала что-то про неземную любовь и постоянно целовала. Она уже даже в деталях продумала свадебный наряд… Глупая девчонка, полная юношеского максимализма… Принимает влюблённость за любовь, старается быть взрослой… Дневник Пабло Бустаманте:
“Я не имею права её бросить, ведь я был у неё первый… Чёрт, ну зачем я это сделал?! Ну что, мне не хватило примера Мануэля?!! Я же видел, как он мучается, страдает, что изменил Мие! А сам! Идиот, тупица, я просто кретин!.. А если она залетит?! Что я буду делать?! Не хватало мне двоих беременных! Одна уже есть, и с ней проблем по горло… Марисса. Бедная моя девочка, представляю, как ей тяжело. А я поступил, как последний подонок. Можно было просить у неё прощения, ползать за ней на коленях… Но я слишком хорошо знаю Андраде. И вот два пункта, ввиду которых я этого не делаю:
а) Марисса слишком гордая и вспыльчивая, она даже слушать меня не будет.
б) Я тоже очень гордый, но при это трус. Самый настоящий трус, и у меня просто не хватит смелости к ней подойти.
Но и смотреть на неё, такую беззащитную и хрупкую, пытающуюся спрятаться от мира в скорлупе недоверия и бесконечных колкостей, я просто не могу! Я же вижу, как ей тяжело, хотя Мия всячески старается помочь сестре. Мия… Что происходит с моей подругой? Нежной, приветливой Мией Колуччи? Куда она делась? Вместо неё появилась холодная, жестокая девица, обученная всеми приёмами как физической, так и словесной самообороны, одевающаяся в жуткие шмотки, курящая, пьющая и спящая со всеми подряд. Что же с ней сделал Мануэль?.. Иногда мне хочется подойти и со всей силы ударить его. Хотя о чём это я?.. Я ведь сам изменил Мариссе с Лолой, правда, не по пьяне, но всё же… А вдруг, если Мари узнает о моей измене, она тоже станет такой, как Ми? Господи, как же всё запутанно!”
***
Мариссе тоже не спалось этой ночью. Нет, она не терзалась от любви, её не мучили моральные терзания… Просто у неё сильно болел живот последние шесть часов. Ещё при разговоре с Мией она почувствовала неприятное покалывание в области живота, но не придала этому значения. А сейчас… Боль всё усиливалась, терпеть её становилось невыносимо. Согнувшись буквально пополам, Мари кое-как вышла из комнаты и побрела в столовую. Но у самого кафе боль просто разорвала её изнутри и она упала… Дальше всё было как в тумане: откуда-то появилась Лола, потом Пабло… Вот она уже лежит у Пабло в комнате, её заставляют пить какие-то таблетки… Пустота и темнота поглотила девушку, настало долгожданное избавление от боли.
***
Мануэль, как ни странно, спал просто отлично. Поразительно, но он перестал чувствовать боль. Наверное, у него наступило тоже состояние, что у Мии. Он попросту окаменел. Но это не значит, что он перестал думать о Мии. Нет. Он думал о ней каждую минуту. Каждую секунду. Потихоньку любовался ею на уроках, чтобы она не заметила. Ведь если заметит – оттолкнёт, накричит. Мануэль старался подкатить к Франу, узнать, были ли у него с Мией интимные отношения, да и вообще хоть какие-то отношения. Но Бланко был твёрд, как стена. На все вопросы мексиканца он отвечал репликой: “Мануэль, она не вернётся к тебе. Забудь её, она тебя уже забыла”. Дневник Мануэля:
“Неужели забыла? Как забыла?!! Такого не может быть! Тогда, на островах, между нами произошёл один разговор…”
…- Ману, я хочу тебе сказать кое-что очень важное.
– Да, любимая.
– Понимаешь, в последнее время что-то меня беспокоит, и я хочу сказать тебе, что… очень люблю тебя. Моя любовь к тебе вечна. И если мы когда-нибудь с тобой расстанемся, если когда-нибудь ты разлюбишь меня, уедешь, убежишь, исчезнешь… помни. Всегда помни, что я люблю тебя. И что бы между нами не случилось, знай, что я всегда с тобой. Я с тобой, даже если мы не вместе, даже если мы далеко друг от друга… Помни это всегда. Я люблю тебя…
“Нет, она не могла меня забыть. Она просто боится меня, очень боится, ведь я так обидел её. Предал её… Я предатель.
Как же мне быть с Сабриной? Что мне ей сказать? Как быть с ребёнком? Нет, мне больше никогда не быть с Мией, ведь я не смогу бросить Сабрину беременной.
Господи, подари мне хотя бы ещё один шанс побыть с любимой! Пусть мы никогда больше не увидимся, навсегда после этого расстанемся, но я скажу ей всё, что чувствую, узнаю, что чувствует она… И всю жизнь буду вспоминать это мгновение, вся жизнь моя превратится в мечту когда-нибудь встретится с ней вновь… Ещё только один раз, последний раз…”
***
– Марисса, ты слышишь меня? Ты меня слышишь, родная? – откуда-то из пустоты послышался голос Пабло. Марисса приоткрыла правый глаз. Вот и нахальная рожа супермена. Глаз рефлекторно закрылся. “И с каких это пор у меня рефлексы на Бустаманте?”, – подумала Мари и простонала:
– Что тебе здесь нужно, исчадие ада?
– Ну, это ещё надо поспорить, кто исчадие ада. А нужно тебе, а не мне.
– И что же мне нужно?
– Ну не знаю.
– А что я вообще делаю в… – Марисса огляделась, – В твоей комнате? В… – взгляд на часы, – В шесть утра?
– Расскажу по порядку. Ты шла в столовую около трёх ночи, потом неожиданно потеряла сознание. Лоле тоже не спалось, она, как и ты, решила пойти в столовую и наткнулась на тебя, любовь моя, лежащую без сознания. Долорес не стала звать врача, справедливо полагая, что тебе это не понравится. Она побежала ко мне. Я отнёс тебя в свою комнату, дал обезболивающие таблетки и слабое снотворное, которое принимаю сам.
– Что, не спится лунными ночами? – ухмыльнулась Андраде.
– Да, не спится. Сочиняю музыку.
– Похвально.
– Марисса, у тебя нет желания поблагодарить своего спасителя? – ухмыльнулся блондин, осторожно, незаметно приближаясь к лицу возлюбленной.
– Спасибо.
– Неееет, этим не отделаешься.
– Чего тебе ещё надо? Чтоб я стриптиз станцевала?
– Это, конечно, было бы неплохо, но я не на столько наглый. Мне нужен всего лишь поцелуй.
– Бустаманте, ну ты хам! Нет, вы только поглядите! “Я не на столько наглый”! – передразнила рыжая, – Ты мне ребёнка сделал! Да что там одного, двух! Очнись, Пабло, ты меня обрюхатил, а теперь просишь “всего лишь поцелуй”?!
– Надо было противозачаточные таблетки пить! – рявкнул Пабло, красный от стыда. Действительно, выглядел он полным дураком. Да не просто дураком, а наглым предателем.
– И ты меня обвиняешь?!! – Марисса чуть не задохнулась от возмущения.
– Я тебя не обвиняю, ты выдумываешь. 
– А, может, я и про то, что ты бросил меня беременную выдумала? – прищурилась девушка.
– Я тебя не бросал, – “Может у меня ещё есть шанс объясниться?..”
– ЧТО?!!!
– Я тебя не бросал, ты сама ушла. Я даже ничего сказать не успел, а ты ушла.
– Ты… ты… ты просто… просто… – внезапно Мари вновь пронзила боль в области живота, – Ты просто лжец. Я не хочу больше тебя видеть, – пробормотала она и, схватившись за живот, встала с кровати и пошла к двери.
– Мари, подожди! – в отчаянии воскликнул парень, – Ну постой, любимая! Милая, родная! Стой, подожди! Я всё тебе объясню!! Я хочу этих детей!!!
– Что? – Мари резко затормозила около выхода.
– Да! Сядь, я всё тебе объясню, – в душе Пабло маленьким огоньком загорелась надежда.
– Что ж, я слушаю, – Марисса села на край кровати, продолжая держаться за живот.
– Милая, тогда я просто растерялся! Ещё бы, такая новость – дети, сразу двоё! Я уверен, даже ты растерялась, когда на приёме врач тебе сказал о беременности.
Андраде смутилась. Действительно, она чуть истерику не устроила тогда.
– Вот и со мной тоже произошло, – продолжал Пабло, – А потом я одумался, понял всё. Понял, как ты мне дорога, как мне дороги наши дети. Но ты ведь такая гордая! Ты бы не стала меня даже слушать! – парень остановился, чтобы отдышаться, но Марисса не дала ему продолжить, закрыв рот поцелуем…
***
Мия сидела в очереди к врачу и думала. Размышляла, почему Мануэль стал такой холодный и отчуждённый. Может, зря она его отшила тогда, около комнаты? Ведь ради неё он бросил беременную Сабрину! Хотя, возможно, именно поэтому Ми и не простила его. Какой бы тварью не была Гусман, она всё же женщина. И внутри неё ребёнок Ману, его частичка. Как Мануэль может так с ней поступать? Это говорит, безусловно, о его любви к Мие, но с другой стороны… Неужели он настолько жестокий, что готов бросить беременную девушку? Или он просто так сильно любит Мию?.. “Как же всё сложно!”, – подумала Мия и услышала голос врача:
– Следующий!
Колуччи зашла в кабинет. Врач кинул на неё взгляд и участливо сказал:
– Садитесь, сеньорита, я вас помню. Ваша фамилия Колуччи?
– Да.
– Выпейте успокоительное, – доктор накапал в мензурку резко пахнущую какими-то травами жидкость.
– Зачем? – изумилась блондинка.
Лекарь вздохнул, поправил очки на носу, покопался в картах больных, вытащил оттуда очень тоненькую папочку с надписью “Мия Колуччи”, открыл её, ещё раз вздохнул, снова поправил очки…
– Что со мной такое? – не выдержала Мия.
– Девушка, сейчас я сообщу вам не очень хорошую новость, прямо даже можно сказать плохую новость…
– Да говорит же скорее!
– У вас тимония, – загробным голосом возвестил врач. На Мию это слово не произвело никакого эффекта. Увидев это, мужчина вздохнул и начал объяснять. (прим. автора {только для хорошо знающих биологию} – я слегка изменила причины, методы лечения и исход этой болезни, но, надеюсь, вы меня поймёте – так нужно для моего фика)
– Тимония – это болезнь, возникающая при недостатке паратгормонов. Точнее, при полном их отсутствии. Паратгормоны вырабатывает щитовидная железа. Исчезают они от стрессов, негативных эмоций и так далее. Очевидно, вы очень сильно нервничали в последнее время, вот и заболели. Знаете, когда вы в первый раз пришли на приём и описали свои симптомы, я сразу предположил, что у вас тимония. Рвота, судороги, обмороки, слабость и боли в мышцах… Всё это признаки этой болезни. Очень тяжёлое заболевание, мне очень жаль, что с такой молодой и красивой девушкой, как вы, приключилось такое несчастье.
– И каковы же методы лечения и исход этой болезни? – тихо спросила Мия.
Врач тяжело вздохнул:
– К сожалению, эта болезнь неизлечима. Но есть один препарат, который сможет на довольно длительный срок продлить вам жизнь…
– Продлить жизнь?.. Значит… я… умираю?
– Да, – без предисловий сказал мужчина, – Как мне не было больно это произносить, но да. Эта болезнь сродни диабету. Только при диабете больному необходим инсулин, а вам необходимы паратгормоны. Я выпишу вам рецепт, в аптеке закажете это лекарство. Будете вводить его себе в вену каждый вечер. Отнеситесь к этому серьёзно – если забудете сделать укол, начнётся приступ, который будет очень тяжело остановить. А если несколько дней подряд не сделаете, то возможен летальный исход.
– И… насколько же это лекарство продлит мне жизнь?..
– Ну, если будете следовать всем инструкциям, вести здоровы образ жизни, то проживёте ещё лет восемь-десять. Вот рецепт, – врач протянул бедной Миите бумажку. Она в полной прострации встала и поплелась к выходу, но голос врача остановил её:
– Девушка!
Колуччи обернулась.
– Как у вас со средствами? – неожиданно спросил доктор.
– Ну… нормально.
Врач замялся, он явно хотел что-то сказать, но не решался.
– Что вы хотите сказать?
– Понимаете, я не хочу вас обнадёживать… Если у вас плохо с деньгами, то… Ладно, скажу. Есть ещё один способ вылечиться от тимонии.
– Какой же? – Мия снова села на стул.
– Пересадка щитовидной железы.
– От мёртвого донора?
– Да. Ведь если живой донор отдаст вам свой орган, то умрёт сам. Но есть проблема… Понимаете, у всех мёртвых доноров, как правило, щитовидная железа не в порядке. Сейчас все ведут нездоровый образ жизни: курят, пьют… Понимаете, как трудно найти, если можно так выразиться, “здорового мёртвого донора”? Да ещё группа крови должна совпадать… Поэтому операция стоит очень дорого. ОЧЕНЬ. Многим людям она не под силу. Но если у вас есть такие средства, можно попытаться…
– Да, доктор, спасибо, я подумаю, – блондинка вышла из кабинета. И твёрдо решила, что ни на какую операцию не согласиться – незачем…
***
Марисса и Пабло провели всё утро вместе, встретили рассвет, потом пошли гулять… “Неужели счастье опять вернулось ко мне?”, – думала Мари. Тут снова появилась острая боль в районе живота. Марисса не захотела волновать своего любимого и ничего не сказала про своё плохое самочувствие, просто сослалась на то, что устала. Девушка пошла к себе в комнату, но по пути встретила Лолу и решила поблагодарить её. 
– Долорес, я хотела сказать тебе спасибо, за то, что ты сегодня помогла мне! – произнесла Андраде.
– Да не за что, любой бы на моём месте поступил так же! Как у тебя дела? Как ребёнок?
– Нормально, – Марисса решила никому пока не рассказывать про боли в животе, – А у тебя как жизнь? Как на личном фронте?
– А ты ещё не в курсе? – удивилась брюнетка.
– Нет. У тебя появился ухажёр?
– Да. Более того, – Лола наклонилась к Мари и шёпотом оповестила, – Более того, у нас с ним уже была первая ночь!
– Что?! Но ты же ещё маленькая!
– Ничего я не маленькая! Любви все возрасты покорны!
– Ладно, ладно. Так кто твой возлюбленный?
Девица встала в позу оратора и гордо продекламировала:
– Пабло Бустаманте! 
…Мари сидела на ступеньках в холле и думала, что её обманули уже, наверное, в сотый раз. Опять, снова ранили, вонзили нож так глубоко, что ей теперь, похоже, не достать его. “Как он мог? Как?!! Ну, зачем, зачем он снова дал мне надежду, снова позволил приблизится к нему с расстояния колкостей на расстояние поцелуя… Чёрт, как же я его ненавижу! Даже сильнее, чем люблю…”

Каждый хоть раз ошибается.
Порою даже такое случается:
Ошибки других мы ругаем нещадно,
А сами потом, полюбив безоглядно,
Свершаем такое, что раньше не снилось,
И думаем: “Как же такое со мною случилось?..”
Не думайте, на риск не решайтесь,
Любовь объяснить не дано – не пытайтесь.

Тут в колледж вошла Мия. Вид её озадачивал и пугал: совершенно бессмысленный взгляд, растрёпанные волосы, потекший макияж… Андраде бросилась к сестре, мигом забыв про своё горе.
– Мия, что случилось?! Что с тобой?! Это из-за Элвина?!!
– Из-за какого? – меланхолично спросила Колуччи.
– Ну, с которым у тебя сегодня свидание…
– Ааааа…
– Это из-за него? Отвечай, Мия! – Марисса начала трясти девушку за плечи. Внезапно Мия навалилась на Мари и разрыдалась. Так она ещё не плакала никогда. Настолько горько, безнадёжно… Рыжая перепугалась и запуталась ещё больше:
– Миита, сестричка, что случилось? Почему ты плачешь? Поделись со мной, расскажи, что случилось! Я помогу тебе, помогу, не сомневайся…
– Я… я… я… у… мира… ю, – всхлипнула Ми.
– Что?! Что ты такое говоришь, глупенькая?
– Я… я… боль… на…
– Что?!
– Я… я… – дальнейшие слова потонули в рыданиях.
…Мануэль бесцельно слонялся по колледжу. Побывал он, наверное, уже во всех уголках замечательной школы Elite Way – в прачечной, в столовой, даже на женской половине… Что он там делал? В этом Ману даже себе не признается. Как же всё в банально…

В жизни всё повторяется,
Жаль, только потом нам совсем не мечтается,
В жизни всё предсказуемо, обыденно,
Света в прозрачном тоннеле не видим мы,
Шекспир написал про любовь двух подростков,
Ромео, Джульетта… Всё очень непросто.
Что может быть проще? Банальность и страх.
Любовь не исчезнет, а прошлого прах,
Терзать будет долго, смотря прямо в небо,
Появится там, где не будешь и не был…

Мия… Сколько же он ей стихов уже посвятил? Уже целый том. Может, ему в писатели заделаться?.. Какие глупые мысли… ЧТО?! Что с его Мией?!! Мексиканец сам не заметил, как спустился в холл… А там… Марисса стояла и держала безутешно плакавшую Мия. Тело её сотрясалось в плаче, белокурые волосы разметались по спине. Безумная волна нежности, любви, сострадания и боли охватила Мануэля. Он подбежал к Мариссе и прокричал:
– Марисса, что случилось?! Что с ней?! 
Марисса волчонком поглядела на своего бывшего друга и процедила:
– Уйди! Тоже мне, решил заботиться! Поздновато спохватился. Иди к своей Сабрине, она уже соскучилась без твоей ласки, – при этом Мари скорчила такую рожу, как будто съела килограмм лимонов, приправленных перцем. Причём красным. Но внезапно Мия отпрянула от сестры и перевалилась на плечо Мануэлю. Пару минут была немая сцена. Тишина, прерываемая лишь всхлипываниями блондинки. Агирре дал Андраде знак, мол “иди, я её успокою”. Мари недоверчиво посмотрела на Мию, потом на Мануэля, но всё же ушла.
…Мия сама не помнила, как дошла до колледжа. Что бы она не говорила себе, как бы не убеждала, что жить ей незачем… Но к этому заранее не подготовишься. Узнать, что внутри тебя медленно, но точно действует часовая бомба, что ты УМИРАЕШЬ… Пока девушка шла в школу, она решила, что раз уж жить ей осталось в лучшем случае десять лет, она проживёт их так, чтобы перед смертью было, что вспомнить. Будет жить ярко, красочно, исполнит все свои желания, осуществит все мечты. А потом уйдёт в бесконечность, оставив после себя сияние. Сияние, которое редко встречается на Земле. Вы, наверное, знаете, как оно называется?.. Нет, не любовь. Счастье…

Смерть не повод для печали,
Она тишине не подарит отчаянье,
Она не оставит тебе обещания,
Она не напишет слезами послания,
А ты полюби, полюби так же сильно, 
Как хочется жить. 
И поймёшь – смерть красива…

– Мия, Мия, ну не плачь, девочка моя, любимая, не плачь, – Мануэль нежно и осторожно гладил Мию по волосам, продвигаясь в сторону её комнаты. Ми чувствовала запах его тела, слышала чарующий голос, чувствовала его нежные прикосновения, такие трепещущие, живые… Неужели она умрёт, так и не насладившись этой любовью? Почему же она поняла, как он ей дорог, только после того, как узнала, что смертельно больна?.. Ах, если бы можно было открутить плёнку жизни хотя бы на пару месяцев назад… Она бы отдалась Мануэлю, не раздумывая, он бы не переспал с Сабриной, и все были бы счастливы…

Я потихоньку опять умираю,
Любовь сохранить я тебе завещаю,
Изменишь, забудешь… Тебя не ругаю.
Любимый, прекрасно я всё понимаю,
Что время не лечит, что время стирает,
А смерть твоё чувство совсем притупляет…

Мия проплакала ещё около получаса и уснула. Мануэль долго любовался своей принцессой, он совсем не собирался уходить. Но тут пришла Сол со своими приспешницами и заявила, что позовёт Бласа, если “противный эмигрант сейчас же не уберётся из комнаты”. Агирре кинул последний взгляд на Мию и ушёл. Через пару минут в комнату влетела Мари и, выпихнув оттуда всех посторонних в лице всё тех же Сол, Вико и Фели, и разбудила Мию.
– Колуччи, вставай! Вставай немедленно! Быстро!
– Марисса, что тебе нужно?..
– Мне нужно чёткое и членораздельное объяснение твоей истерики. И я не уйду отсюда, пока его не услышу, – выпалила Андраде. Мия окончательно проснулась и воспоминания тут же ожили в её голове… Ничего не изменилось, не исчезло, как страшный сон. С ней был он, с ней снова был он…
– Мари, я не хочу тебе это рассказывать… Всё слишком сложно…
– Ну уж нет, ты мне всё расскажешь, как миленькая. До последнего слова.
Девушка вздохнула и, поняв, что от любимой сестрицы не отделаться, начала:
– Понимаешь, Мари, никакого Элвина не существует…
– Да уж не дура я, поняла, что ты врёшь про новую любовь-морковь. Ведь ты никогда больше никого не полюбишь, кроме… – рыжая осеклась, чуть не сказав лишнего, – …кроме себя, – выкрутилась она.
– Мари, сейчас не время для шуток. Понимаешь, я сегодня была у врача. Во второй раз.
– ЧТО?! Так ты была у врача?! И мне ничего не сказала?!!
– Марисса, пойми, я не хотела тебя волновать, тебе и так тяже…
– ВОЛНОВАТЬ?! Да я вся извелась от неизвестности, я не знала, что с тобой происходит, зачем тебе разрешение на выход, – Мари отдышалась и уже чуть спокойнее спросила, – Так что он тебе сказал?
Вдруг бунтарку охватило беспокойство. Значит Мия ходила к врачу, а пришла вся в слезах и закатила истерику… Бормотала что-то про смерть… Марисса вся сжалась в комочек от ужасной догадки.
– Он сказал, что у меня тимония.
Как и в кабинете врача на Мию, так же и на Мари это слово не произвело никакого впечатления. Ещё раз вздохнув, Колуччи передала почти дословно своей сестре слова доктора. К концу рассказа Марисса уже безудержно рыдала.
– Мари, ну солнышко, не расстраивайся ты так, я куплю лекарство, ты мне будешь делать уколы и я проживу ещё столько, что успею тебе надоесть и ты сама меня прикончишь, – попыталась развеселить сестру Мия.
– Мия… Мия… Господи, ну почему такое случилось именно с тобой?! Ну почему?!! – новый приступ слёз, – Это всё мексиканец, – неожиданно чётко и связанно произнесла Марисса, – Это всё мерзкий ацтек виноват. Я убью его, – и она встала и пошла в сторону двери.
– Мари, Мари, угомонись! Успокойся! 
– Нет. Я убью его, только тогда успокоюсь, – внезапно на лице Мариссы отразилась дикая боль. Мия перепугалась:
– Мари, что случилось?!
– Я… я… я… – пробормотала рыжая и потеряла сознание.

Глава 6.

Слёзы льются из шоколадных глаз,
А где-то в душе обрывки фраз…
Девочка с рыжими волосами,
В сердце её справедливости пламя.
А в мечтах – обычный парень,
Но её он по сердцу ударил…
Тише становится голос с годами,
Но тот кто любит, всегда услышит…
А может, она уже и не дышит?
А может, она уже умерла?
И пусть он узнает – она ведь права…

Марисса очнулась и огляделась. Белые стены, белые простыни, всё белое… Первая мысль: “Наверное, Мия всё же сдала меня в психушку.” Мари огляделась ещё раз. Следующая мысль: “Я в больнице.” На второй кровати кто-то сопел. А от непосредственно самой Мариссы отходили какие-то проводочки, приборчики… Тут в палату вошёл врач.
– О, сеньорита Андраде! Наша молодая мамочка пришла в себя! – обрадовано воскликнул он.
– Молодая мамочка?.. Я что, уже родила? – хрипло спросила “молодая мамочка”.
– Господь с вами, – закашлялся лекарь, – Я это так, к слову сказал. Как себя чувствуем?
– Хреновенько, – вот уж у кого прямоты не занимать 🙂
– Ну это естественно. После того, что с вами случилось…
– А что со мной случилось?
– У вас чуть не случился выкидыш. И вообще: у вас небольшие проблемы, пару недель вам надо полежать в нашей больнице, на сохранении.
– Что?! Да вы сума сошли! Я же в колледже учусь!
– Ну и что? – не понял врач проблемы, – Передайте, что у вас проблемы с беременностью и вас положили в больницу.
– Вы что?! Как я скажу о беременности?! Да меня же выгонят!
– Эх, молодёжь, наломаете дров, а потом… Ладно, я достану вам справку о том, что у вас проблемы с… эээээ… желудком. Идёт?
– Похоже, это самый лучший вариант, – вздохнула Марисса. Тут дверь в палату резко распахнулась и в комнатку влетела Мия, обвешанная кучей пакетов. Подлетев к кровати Андраде, блондинка свалила свою поклажу на бедную сестричку и проорала:
– Марисса, как ты себя чувствуешь?
Мари выплюнула изо рта апельсин, который выкатился из одного из пакетов и ответила:
– Не очень-то.
Мия грозно посмотрела на доктора, стоявшего в стороне и грозно поинтересовалась:
– Или вы сейчас делаете так, что моей сестре становится лучше, или я сейчас делаю так, что вам становится хуже.
Несчастный дядечка шумно сглотнул, пробормотал:
– Сейчас принесу лекарства, сделаем укольчик, сейчас, – и спешно ретировался. Мия присела на краешек кровати и спросила:
– Тебе лучше?
– Сказала же.
– Но хоть немного?
– Мия, отвали, – начала Марисса и тут же осеклась, вспомнив о болезни сестры, – А ты как?
– Нормально, – бодро ответила Колуччи и перевела тему, – Вот, принесла молодой мамочке апельсинчиков, бананчиков, йогуртиков…
– Почему вы все называете меня молодой мамочкой? – возмущенно воскликнула Мари.
– Ну а кто ты?
– Я пока что будущая мамочка, и то это под вопросом…
– Как это?!!
– Врач сказал, что у меня чуть не случился выкидыш, да ещё какие-то проблемы обнаружились… Если честно, у меня уже достаточно давно болел живот, и даже, представляешь… – далее последовал рассказ о ночном происшествии с обмороком, о прекрасном утре с Пабло, об ужасных словах Лолы…
– И почему всё это досталось нам? – тяжело вздохнула Мия, выслушав рассказ, – Да уж, натворила ты дел вчера, и даже мне ничего не сказала…
– Да ведь тебя и не было! Ты же к врачу ходила… Стоп! Как это вчера? Сегодня!
– Нет, вчера. Вчера утром ты упала в обморок, я вызвала такси, и пока Лухан отвлекала Бласа, я с помощью Рокко дотащила тебя до машины и мы поехали в больницу. Тебе сделали обследование, вкололи уколы, заставили глотать какие-то таблетки, потом дали тебе снотворное и ты вырубилась на целые сутки.
– Я всего этого не помню!
– Ну ещё бы ты помнила, тебе же было так плохо! Сколько ты тут проваляешься?
– Врач сказал пару неделек.
– Супер! – воскликнула Мия.
– Чего же тут хорошего? – удивилась Мари.
– За это время я точно найду место для выступлений, напишу тексты песен, попробую даже музыку написать, сообщу парням и Сабрине про то, что мы уходим из группы и хотим заняться сольной карьерой… Вообщем, дел по горло. А ты лежи, отдыхай и жуй фрукты, – весело закончила девушка.
– Мия, и чему ты так радуешься?.. – тихо спросила Андраде, – У нас всё плохо. Ты… – у Мариссы не повернулся язык сказать слово “смертельно”, – …очень сильно больна, у меня тяжело протекает беременность, денег у нас нет, жить после колледжа негде, с родителями мы насмерть поругались, наша любовь – тяжкий груз на сердце… Всё плохо, Мия.
– Знаешь, Марисса, узнав о свой болезни, о том, что жизнь моя ограничена парой лет, я поняла. Я поняла, что не буду страдать эти оставшиеся годы. Я проживу их так, как хотелось. Так, как я мечтала. Ведь мне нечего бояться, я знаю, что впереди у меня не отдаляющийся горизонт, а холодная каменная стена под названием смерть. А внутри меня есть любовь. И если я буду любить, то мне, возможно, удастся скрасить смерть.
– Ты возвращаешься к Мануэлю?..
– Нет. Я не хочу заставлять его страдать, не хочу, чтобы он знал о моей болезни.
– Не хочешь заставлять его страдать?!! – возмущённо воскликнула Мари, – А о том, как он заставил тебя страдать, ты подумала?!
– Марисса, я не хочу ни о чём думать. Всё это в прошлом. Знаешь, в моей жизни три этапа. На первом я была глупой маленькой девочкой, святой наивностью, милой куколкой, верящей в сказки. На втором – холодной стервой, жестокой и беспощадной. А на третьем… На третьем я буду просто жить. Предыдущие два этапа были фальшивыми, искусственными, всё это были маски. Но в оставшееся время я не буду носить маски. Я не буду Барби, не буду сукой, я буду Мией. Мией, простой девушкой, живущей каждым днём, любящей и счастливой. Я не хочу, чтобы, когда я умерла, ты помнила угрюмую и больную сестру. Я хочу, чтобы ты навсегда запомнила меня… настоящей.
– Мия, ты не умрёшь, – по щеке Мариссы скатилась слеза, – Мы соберём денег на пересадку щитовидной железы, сделаем тебе операцию… 
– Нет.
– Мия! Знаешь, что? Если ты согласишься на операцию, то я вернусь к Пабло, я смогу простить его, вы помиритесь с Ману, мы с Пабло поможем вам… Мы все поженимся, возобновим Erreway, родим детей…
– Мари, ты рисуешь мне счастливую сказку с хэппи-эндом. А я не хочу сказки, я хочу ЖИЗНИ.
– Но почему нельзя превратить сказку в жизнь?
– Есть три преграды: время, ложь и судьба. Время не догонишь, ложь не забудешь, судьбу не изменишь.
– Сердце остановит время, счастье простит ложь, судьбу изменит любовь. И всё превратится в мечту.
– А ещё есть реальность. И она гораздо ощутимее.
– То есть ты против?..
– Да. Я сказала, как хочу жить, и никто не переубедит меня. Кстати, ещё одна моя цель – это устроить твою жизнь. Мы заработаем деньги, уедем в Рим, там я буду всячески помогать тебе, а потом уйду, тихо уйду из жизни. Ладно, Марисса, скоро уроки начнутся, я побежала! – снова сменила тему Мия.
– Ты пойдёшь на уроки? – чрезвычайно удивилась Мари. Они с Мией не ходили на уроки уже пару дней.
– Да, я же сказала, что изменилась. А ещё нужно забежать в аптеку и купить лекарство… Всё, я побежала, – блондинка, оставив Мари в недоумении и не дав высказаться, чмокнула сестру и унеслась.
***
Следующие дни прошли в жуткой суматохе, во всяком случае, для Мии. Она носилась, как угорелая, по клубам, в конце концов, ей всё же удалось договориться с администратором того самого клуба “La vida apasionado”. О том, какую цену Мие пришлось заплатить за возможность петь в этом заведении, расскажу позже. Также она уладила вопрос между Мариссой и Пабло, а конкретнее – сообщила Бустаманте о том, что “Марисса кидает его, потому что нельзя спать со всем колледжем подряд и рассказывать при этом о неземной любви бедной Мари, которую он и так бросил беременную”. Неожиданно Ми посетило вдохновение, и она написала две песни: “Invento” и “No hay que llorar” (знаю, что это песни из разных альбомов, но для моего фика нужно именно так – прим. автора).

Cuando pienso en vos, entiendo/ когда я думаю о тебе, то понимаю 
por que se ha inventado el mar/ почему выдумано море 
para mi, para vos, para nadie mas/ для меня, для тебя и больше ни для кого 
cuando pienso en vos, entiendo/ когда я думаю о тебе, то понимаю 
por que existe el horizonte/ почему существует горизонт 
para que nuestro sol, se aleja un dia mas…/ для того, чтобы наше солнце уходило с каждым днем всё больше…
quien invento el adios?../ кто придумал боль 
el olvido y la distancia?../ забывчивость и расстояние?..
wow wow
quien invento el dolor final/ кто придумал боль от прощания, 
que nunca mereci?../ которую я не когда не заслуживала?.. 
wow wow
quien invento el adios, amor?../ кто придумал прощание с любовью?..
quien lo invento?../ кто это придумал?..
cuando estoy sin vos, entiendo/ когда я без тебя, я понимаю, 
que todo tiene un final/ что у всего есть конец 
para mi, para vos, para nadie mas/ для меня, для тебя, и больше ни для кого 
cuando estoy sin vos, entiendo/ когда я без тебя, я понимаю, 
por que existen las mentiras/ почему существует ложь 
para que nuestro amor, dure en poco mas/ для того, чтобы наша любовь продлилась еще немного


Ya no quiero mas sonar/ Я не хочу больше мечтать 
creer en vos, ya no tengo/ и верить в тебя, у меня 
ganas de llorar por este amor/ больше нет желаний оплакивать эту любовь 
Todo fue una gran mentira/ Все было одной большой ложью
y al final, nada quedara/ а к концу нечего не останется 
entre vos y yo/ между тобой и мной 
Y seras mi amor por siempre/ Ты будешь моей любовью навсегда 
y hoy mi corazon se muere/ Сегодня мое сердце умирает 
y ya nada me detiene que escapar/ ничто и нечего меня не остановит уйти 
No hay que llorar/ Не надо плакать, 
cuando todo esta perdido y muerto/ когда уже все потеряно и умерло 
No hay que llorar/ не надо плакать, 
aunque todo duela muy adentro/ хотя внутри все еще кровоточит рана, 
No hay que llorar/ не надо плакать 
Aunque ya no quede nada vivo/ даже если нет ничего живого 
No hay que llorar/ не надо плакать, 
cuando el mundo es un gran desierto/ когда в это мире всё опустело 
Todo pasa el tiempo cura lo peor/ Все пройдет, время вылечит все 
el olvido sana y se llevara el dolor/ вылечит забвение, и унесет эту боль 
no quiero que vuelvas nunca mas por mi/ я не хочу, чтобы ты возвращался ради меня 
porque no podras resistirme/ потому что ты не сможешь противостоять 
No digas que fue ese final/ только не говори, что это был конец 
no digas nada mas, es nuestro adios/ не говори больше нечего, пришло время для расставания 

Сегодня у Мии был намечен разговор с парнями и Сабриной, а также визит к Мариссе. И вот сейчас Колуччи весело напевала мелодию какой-то песенки и красилась у зеркала. Закончив “make-up”, девушка в совершенно чудесном настроение взяла сотовый и позвонила Пабло.
– Алло, Пабло? Да, это я. Зачем звоню?.. Ты не знаешь, когда должна быть репетиция? Я помню, что Марисса в больнице, но мне нужно встретится с вами… Да-да, с тобой, Мануэлем и Сабриной. Всё скажу при встрече. Где?.. Твоя квартира свободна? Вот там и встретимся. Собери ребят через час, я подъеду к тебе на квартиру. Почему такая радостная?.. А вот это уже не твои заботы, – засмеялась Мия и отключилась.
***
– Лола, ну пойми же ты, у меня срочное дело! Да, мне надо идти к ребятам! Лола, всё потом! Всё, я пошёл, – Пабло наконец-то отвязался от своей надоедливой подружки. Ещё через пару минут ему удалось разыскать Мануэля, который зажимался с Сабриной.
– Ману, Сабри, Мия просила меня передать, чтобы мы встретились у меня на квартире, она хочет нам что-то сказать.
– Что этой дуре от нас надо? – раздражённо воскликнула Гусман.
– Сабрина, не забывай, что Мия тоже участница группы и имеет право нам сообщить какую-то новость, – заметил Мануэль. Сабрина ему уже порядком надоела. Ему уже совершенно ничего от неё было не нужно – даже секс. У мексиканца была одна цель – отомстить Мии. Но, надо сказать, месть его с треском проваливалась. Мия летала по школе, словно на крыльях, после того случая с её истерикой она бросила Мануэлю лишь сухую фразу: “Спасибо, Ману, ты мне очень помог. Я перед тобой в долгу”. Ману сказал: “Ты знаешь, что мне нужно. Твоё прощение”, на что Колуччи ответила: “Между нами всё кончено, к этой теме нет смысла возвращаться”. И всё. Тогда Агирре обозлился ещё больше – вот, значит, какая она! Что он ей, жилетка что ли? Он будет её успокаивать, а она отшивать его?! И вот Мануэль продолжал встречается с Сабри.
– Ладно, поехали, – ребята вышли из колледжа.
***
– Привет Мари, как ты? – Мия позвонила сестре.
– Отлично, жую фрукты и отдыхаю, – девушки засмеялись.
– Сейчас поеду выяснять вопрос с нашим уходом из группы.
– Смотри, не убей Гусман.
– Что ты, Марисса, я не собираюсь её убивать. Более того, я решила с ней подружится.
Гробовое молчание на другом конце провода.
– Алло! Мари, ты где? Алло!
– Я… эээээ, пойду проверюсь к лору.
– Зачем??
– Кажется, со слухом проблемы. Вот сейчас мне послышалось, будто моя сестрица сказала, что собирается подружиться с девушкой, которая разрушила ей жизнь.
– Мари, Сабрина любит Мануэля! Она страдает не меньше моего, ей тоже тяжело! Она пережила лейкемию, это ведь очень трудно. Я поняла, что Сабри хороший человек, тем более внутри неё растёт новая жизнь, частичка Ману… Мне нет смысла с ней дальше враждовать.
– Мия, да ты больная!
– Отлично звучит, особенно учитывая то, что я на самом деле больна тимонией.
– Ой, прости, Миита, я не хотела, ты же знаешь, что я сначала говорю, потом скандалю по поводу сказанных слов, потом дерусь по поводу скандала, и только потом думаю, – виновато произнесла Мари.
– Ладно уж, драчунья. Сегодня к тебе приеду, привезу классную вещь – диетическую еду, разработанную…
– О, как же мне надоела твоя супер-полезная еда, как же мне хочется огромный вредный гамбургер и картошку-фри!
– И думать про это забудь! Молодая мамочка должна заботиться о своих детишках!
– Ох, Мия, прости, на меня тут врач ругается, говорит, что пора глотать таблетки. Я побежала!
– Пока!
***
– Ну и где эта кукла? – зло воскликнула Сабрина.
– Да, что-то она задерживается…
Тут дверь отворилась и в квартиру влетела Мия. Совершенно счастливая, беззаботная…
– Что тебе надо? – резко спросила Гусман.
– Ребята, как у вас дела? – поинтересовалась Колуччи, пропустив мимо ушей грубость девушки Мануэля.
– Всё отлично, что ты хотела? – нетерпеливо спросил Ману. Его, безусловно, радовал счастливый вид любимой, но с другой стороны это означает, что она совсем не расстраивается по поводу их ссоры. Но ведь нельзя же ей постоянно только плакать?.. Как же, порою, тяжело бывает понять свои чувства, так что же говорить про чувствах других?
– Я хотела вас сказать, что мы… я и Марисса… мы уходим из группы, – выпалила блондинка.
– Чтоооо?! – протянула Сабрина.
– Как?!
– Почему?!
– Понимаете, мы хотим заняться сольной карьерой, я уже даже написала пару песен…
– Мия, вы что, сума сошли?! А как же Erreway, как же наша музыка, репертуар… – беспомощно пробормотал Пабло.
– Мы не претендуем на песни Erreway, у нас будет свой репертуар, – заверила Мия.
– Я не про это. Мы же так долго шли к нашей цели, пытались осуществить мечту, старались, искали, пробовали, пытались… Прошли вместе столько преград, стали командой…
– Я знаю, я всё понимаю. Но… между нами случилось много всего, мы уже не те беззаботные влюблённые подростки, которые выражают свои льющиеся через край чувства в музыке.
– Но вы же хотите начать сольную карьеру!
– Да, но не потому, что мы этого безумно хотим. Нам нужны деньги.
– Зачем?
– Это не столь важно. Но нам очень нужны деньги.
– Но ведь и тут вы поёте не за бесплатно!
– Тут мы просто морально не можем петь.
– Почему? Не можете пережить, что вас бросили Ману и Пабло? – неожиданно вмешалась Сабри.
– Да, довольно неприятный случай, – сказала Мия. “Нельзя открыться. Пока нельзя…”
Эти слова полоснули Мануэля ножом по сердцу. “Довольно неприятный случай”, значит так она относится к их трагедии?! Господи, а как же клятвы в вечной любви, нежные поцелуи, сладкие мечты вдвоём… Как же?! Что случилось?..
– Но не по этому мы уходим из группы, – продолжала Колуччи, – просто наши характеры изменились, а как следствие изменился наш репертуар, отношение к музыке, голоса в конце концов… Мы просто не подходим больше группе. Вам следует найти нам замену.
– Вот и хорошо, скатертью дорога, – злорадно потёрла руки Гусман.
– Сабрина, не злись, я читала в одном журнале, что негативные эмоции отрицательно отражаются на ребёнке… – и Мия начала пересказывать недавно прочитанную статью. Все смотрели на неё с удивлением и искали подвох в её словах или взгляде, но Мия совершенно искренне хотела предупредить Сабри от переживаний. Сказать, что ребята удивились, по сути, не сказать ничего. Наконец, Ми закончила:
– Надеюсь, ты последуешь моему совету, ведь дети, как говорится – цветы нашей жизни.
– Эээээ, – Сабрина растерялась. Грубостью отвечать некрасиво, а на вежливость смелости не хватит, – Это всё, что ты хотела сказать?
– Да. Я смотрю, моё общество тяготит вас, поэтому пойду, – Мия встала, – Удачи вам ребята, у вас всё получится, – девушка поцеловала каждого по очереди в щёку, лишь на секунду задержавшись около Мануэля. Минутная слабость – сладкая вечность…
***
Тихо, земля, время бежит,
Каждый любовью своей дорожит,
Каждый любовь невзначай предаёт,
Больно? Пускай,
Но судьба не поймёт.
Сладко? Прощай.
Нас дорога зовёт…

– Вот так, скоро меня выписывают, – сказала Мари, предварительно выслушав рассказ сестры.
– Отлично, я как раз всё уладила – договорилась с клубом, проштудировала репертуар, раздобыла студийную запись, оборвала контакты с Erreway, решила личные вопросы… И безумно устала, – закончила Мия.
– Мия, не надо так себя гробить!
– Ну да! У тебя живот, между прочим, уже выпирает!
– Где?!
– Да я пошутила, пока что ничего не видно, но скоро уже будет заметно. Представляешь себе картину: две поющих на сцене девицы, у одной из которых огромный живот? Да нас засвистают!
Девушки рассмеялись.
– Ладно, пойду я… Хотя нет. Мари, ты можешь сделать мне укол? Знаешь, эти дни я сама себе колола гормоны, но знаешь, это так страшно – делать укол в вену…
– Да, Мия, я сделаю. Ты взяла лекарство?
– Да.
Марисса вколола Мие препарат и Колуччи, предварительно заставив свою сестру слопать “супер-полезную диетическую еду”, унеслась.
…Мия осторожно кралась по территории колледжа в здание, так как у неё не было разрешения на выход. Марисса, конечно, могла бы написать его, но слишком уж это подозрительно выглядело бы – каждый день иметь пропуск. Поэтому последнюю неделю Ми попросту сбегала из колледжа. Девушка осторожно продвигалась к двери, как вдруг из кустов, находившихся поблизости, послышался шорох и оттуда вывалился пьяный Мануэль.
– Мммииияя, дддеетк… ик… кккаа… – сказал он и повалился прямо на Колуччи.
– Агирре, чёртов мексиканец, что ты делаешь? – зашипела блондинка, – Сейчас нас заметят и мне влетит!
– А к… к… куда ты ххххходила?
– Не твоё ацтецкое дело. Да слезь ты с меня!
– Ну уж нет. Такой мммоммент – я с… с… верху, ты п… пд… подо мной… – и Ману начал целовать Мию. Господи, какое же это счастье…

Снова губы, снова руки, 
После стольких дней разлуки…
После время отреченья,
Нужно мне твоё прощенье…

Сердце ухнуло куда-то вниз, душа наоборот – взлетела в небо. Но нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя… Мия собралась с силами, постаралась запомнить этот момент, вкус губ Ману, его запах, прикосновения, чтобы потом было о чём мечтать ночью, и оттолкнула Мануэля:
– Мануэль, что ты делаешь?!
– Люблю.
– Меня?..
– Д.. да.
– Тебе понадобилось напиться, чтобы это осознать?
– Нет. Я тре.. рт… звы.. трез… вообщем, не пьяный.
– Ну да. Слезь с меня!!
– Мия…
Колуччи довольно грубо, даже слишком грубо оттолкнула Агирре от себя и бросилась в школу. Тот угрюмо посмотрел ей вслед.
***
– Пабло, что мне делать?
– А мне?
– Не знаю. У тебя всё проще.
– С ума сошёл?! Марисса беременна, лежит в больнице с желудком, я переспал с Лолой и теперь не могу от неё отделаться… И это по-твоему нормально?!
– У меня всё хуже: Мия сначала странно себя ведёт – хуже Мариссы – перекрасила комнату в чёрно-белые тона, странно одевается, делает глупости… Я изменяю ей с Сабриной, она беременна от меня… Мия с ней постоянно цапается… Потом Мия снова начинает делать глупости, но уже другого характера – ходит по школе с глупой улыбкой на губах, ведёт дружеские беседы с Гусман. И потом – Ми что-то скрывает. Она часто плачет.
– С чего ты взял?
– Я вижу по её глазам. Я слишком хорошо знаю её глаза… Я вижу, когда она радуется, когда врёт, когда любит, когда грустит… Но в последнее время в её глазах какое-то странное чувство… И не радость, и не грусть… Какая-то счастливая надежда, оттенённая болью и печалью…
– Ну ты романтик!
– Пабло, я серьёзно.
– Так выясни, что с ней!
– Как?..
– Проследи.
– Банально.
– Есть варианты?
– Как всегда.
– Значит, нет вариантов?
– Бинго!
– Ну вот, раз нет вариантов, то проследи.
– Ладно…
Тут в комнату влетела Сабрина и с визгом бросилась Мануэлю на шею.
– Ману, Ману! Я была на УЗИ! У нас будет…
– Я, пожалуй, пойду, – пробормотал Бустаманте и ужом выскользнул из комнаты друга.
– Кто? – совершенно безразлично спросил Ману.
– Девочка!! Элизабет!!
– Почему Элизабет? – последовал вялый вопрос.
– Так зовут мою сестру, она была моим донором, она спасла мне жизнь, поэтому я пообещала ей, что когда у меня будет девочка, а я всегда знала, что у меня будет девочка, то я назову её Эли! – протараторила Сабри, – Ну, обними меня, Ману, у нас будет девочка! Маленькая куколка с карими глазками и тёмными волосёнками! Твоя дочь!!
– Да, Сабрина, я очень рад, но… Я не хочу с тобой жить, – “Вот я и сказал. Может и не самый подходящий момент, но…”
– Чтоооо?!
– Да. Насчёт ребёнка не волнуйся – я обеспечу и тебя и твоего ребёнка, буду встречаться с ним на выходных…
– Что ты несёшь?!!!
– Сабрина, я не люблю тебя. Ты же это знаешь! Я всегда любил только Мию. Она – любовь всей моей жизни, и это не пустые слова. Ты… эпизод моей жизни. Я виноват, Сабрина, виноват!.. Но ничего не могу с собой поделать.
– Господи, неужели ты думаешь, что она вернётся к тебе?..
– Я знаю, что она не вернётся. Я просто хочу стать её тенью. Я буду оберегать её, стану любить её издалека, буду её седьмым чувством, ангелом-хранителем… Я всегда буду с ней. Она – моя королева, она отобрала у меня сердце и теперь греет его в своих нежных руках, а душа моя от этого тепла взмывает всё выше и выше. И, знаешь, если она даже когда-нибудь выбросит моё сердце и в её руках окажется чья-то другая судьба, то душа моя всё равно останется там, в небе, на чудесном розовом облаке, созданном нашей любовью. Даже если она забудет меня, даже если не захочет видеть рядом, не захочет принимать мою любовь… я буду с ней. Она не заметит меня, но ей станет легче жить, если я буду её поддерживать, – тут Мануэль заметил, как по щеке Сабри течёт слеза, – Что с тобой? – испугался он.
– Нет… Господи, Мануэль, какая же я дрянь. Я не стою и твоего мизинца… Как я могла разрушить такую любовь, я же знала, что ты любишь её! Знала!! Прости меня, Ману, прости, я сломала вам жизнь… Просто я очень сильно люблю тебя, – у Сабрины началась истерика, она рыдала, кричала. Мануэль пытался её успокоить… В конце концов, девушка упала в обморок. Приехали врачи, суматоха, спешка – Гусман увезли в больницу…
***
Вновь твоя осечка,
Бьётся моё сердечко,
Вновь твоя ошибка
Стирает мою улыбку,
Вновь твоё признанье
Рушит моё мирозданье,
Вновь губы, вновь твои,
Момент вновь не вечен – мгновенье лови…

Лола сидела на кровати, поджав под себя ноги и писала в дневнике следующие слова: “Я опять ошиблась. Точнее, ошибся он. Я его ошибка. Я всегда чья-то ошибка – родителей, сестры, Бьянки, Франа, а вот теперь и Пабло. Родители думали, я не знаю про то, что я приёмный ребёнок. Думали, что я не ощущаю тех флюид нелюбви, даже ненависти, исходящей от них. Сестра… Сначала она пыталась заботиться обо мне, опекать, но и ей я надоела. Кто бы мог подумать! Правильная, идеальная, безукоризненная Лаура, всегда желавшая помочь мне, подставила меня! Хотя неизвестно, как я бы повела себя на её месте. В кого я превратилась?!.. Я рушу чужие судьбы, мешаю всем свое глупой назойливостью. Пабло… Люблю ли я его? Нет. Он всё боится сказать, что я ему больше не нужна, боится ранить меня, обидеть. Но как можно обидеть пустое место?.. Давно ли я стала пустым местом… С самого рождения. Кому я нужна…” Запись обрывается. Долорес встаёт, бросает в рюкзак пару футболок и выходит из комнаты. Незаметно покинув колледж, черноволосая смуглая девушка, одетая в ядовито-зелёный топик и рваные чёрные джинсы, отправилась в неизвестном направлении.
***
Прошло пару дней. Мариссу выписали из больницы, а Сабрину наоборот положили на лечение. Девушка потеряла ребёнка. Мия постоянно навещала Сабри, приносила ей всё необходимое, утешала. Знали ли Колуччи, что Сабрине от этого ещё больнее? Наверное.
Пропажу ученицы Долорес Аррэги обнаружили сразу же. Была ли она права, когда думала, что никому не нужна? Нет. Она так и не узнает, как по ней плакали её подруги и друзья, учителя, как Пабло пытался надавить на все педали, чтобы найти её, как Фран и помогавший ему Мануэль ездили по городу, выискивая в толпе копну волнистых смоляных волос и тёмно-карие глаза, как Марисса орала на всех подряд, заставляя их действовать активнее, а Лаура с родителями давали взятки полицейским, чтобы те ускорили поиск… Девушку не нашли.
Сабрина, подлечившись, уехала из страны в Испанию. Никто не просил её вернутся. Никто не жалел её. Расплата, рок, судьба… Может быть. Забегая вперёд скажу, что Гусман долгое время не удавалось забыть Мануэля, но вскоре её жизнь всё же устаканилась – она вышла замуж, родила-таки девочку Элизабет и сейчас вполне счастлива. Но, несмотря на то, что, казалось бы, между Пабло, Мари, Мией и Ману не осталось никаких преград, у них всё было не так-то просто.

Часть 2.

Жизнь.
Глава 1.

Стук каблучков по знакомой дорожке,
Ветер под плащик – мучает дрожью.
Куда ты бежишь?..
К кому ты идёшь?..
Безмолвно ты тучам о боли кричишь,
Любовь ты свою всё равно не найдёшь.
Куда он ушёл?..
Кого он предал?..
Возможно, уже он счастье нашёл… 
Тебя никогда он не понимал…
Кого он простил?..
Кому прошептал?..
Слова, что тебе так давно говорил…
Он веру в любовь навсегда поломал…
Как ей боль убить?..
Его перестать навсегда так любить?..
А лезвие быстро скользит по лицу,
Стираю былую её красоту…
Тем временем он, так скучая по ней,
Стоит – всё же ждёт у открытых дверей…

Любовь не знает преград,
Но в ней так мало отрад…
Она приносит несчастья
И это грустно от части…
А музыка льётся, она живая,
Музыка – это мятежный путь.
Пройди по нему – смелее будь!
Пусть труден он, пусть он тернист,
Но ты улыбнись и с грустью простись…
Слёзы льются порою из глаз,
Ты их прогони, прогони с печалью,
А с ними и боль-сестрица отчалит…


– Марисса, я так волнуюсь! Сегодня наше первое выступление, – Мия бегала по комнате взад-вперёд в поисках необходимой юбки, кофточки и косметики, – Справимся мы, как думаешь?
– Мия, да перестань ты так волноваться. Мы же всё отрепетировали! До последнего движения! Всё будет отлично.
– Просто понимаешь, сестрёнка, я привыкла выступать с Пабло и Ману, привыкла к их голосам…
– Мия, хватит уже! Когда-то надо начинать новую жизнь.
– Ты права.
***
– Девочки, вы просто богини! – восхищённо произнёс администратор клуба, разглядывая Мию, одетую в нежно-розовый топ и серебристые брюки и Мариссу в светло-жёлтой кофте и фиолетовой юбке.
– Спасибо, – улыбнулась Мия, – Скоро наш выход?
– Сейчас-сейчас, подождите пару минут, народ подтянется!
– Да, конечно.
Через обещанную пару минут девушки вышли на сцену.
Мия пела и почти плакала от счастья. Ведь все её песни были о нём, Ману. Её принце, герое, ЛЮБИМОМ. Она простила его. В душе. Но не могла быть с ним вместе. Не хотела причинять ему боль, причинять боль себе. Единственное, чего Мия не смогла ему простить, так это Сабрину. Нет, ни его измену, нет. То, как он с Сабри поступил. Бросил её, беременную, из-за него девушка потеряла ребёнка. ЕГО ребёнка. Мия уговаривала Мануэля, просила его вернуть Сабрину, но он был неприступен, отвечая: “Это моя жизнь, Мия, не лезь в неё. Какое тебе до меня дело?..”. Колуччи, несмотря ни на что, всё равно чувствовала себя отлично. Жизнь была прекрасна – она любила и была любимой… Да, Ми была уверена, что Ману любит её. Любит…
Марисса не чувствовала себя столь хорошо. Она очень сильно волновалась из-за болезни Мии, из-за своих детей, из-за Лолы, даже из-за Сабрины. Но слёз не было. Ничего не было. Вообще. Только какое-то неприятное и холодное чувство где-то около сердца…

Где-то вопросы, где-то ответы,
Где-то зима, где-то жаркое лето,
Где-то огонь, где-то страсть, сердце где-то,
Тебя я ищу в закоулках души… Ну же, где ты?..

Внезапно девушки осознали, что песни закончились, а они стоят на сцене в полной тишине. Ни звука не доносилось из зала. А потом… Грянул шквал оваций, на сцену полетели цветы и мягкие игрушки… Глаза Мии застилали слёзы, вдруг она увидела, как на сцену упал красивый кулон. Не зная, зачем она это делает, девушка подобрала украшение. Оказалось, что он открывается. Мия открыла его и увидела внутри своё фото и подпись: “Te amo. Por siempre, Manu…” (“Я люблю тебя. Навсегда, Ману…”). Мия прижала кулон к груди и поискала глазами в толпе фанатов любимые черты лица. Не нашла…
– Мия, что это? – тихо спросила Марисса, а в ответ увидела глаза сестры, полные слёз. Ещё раз поклонившись, девушки ушли за кулисы. Там их поджидал Энрике, тот самый администратор.
– Девочки, да такого успеха не было даже тогда, когда у нас выступал сам Луис Мигель! Вы пели душой, сердцем! Великолепно!!
– Спасибо, Рик, – прошептала Колуччи, – Мы старались, ведь нам очень нужны деньги.
– Деньги? – нахмурился Энрике.
– Да, – тоже шёпотом ответила Мари, вытирая слёзы, – Но это не столь важно. Ладно, мы пойдём в гримёрку, – и Андраде направилась в комнатку. Блондинка хотела было последовать за ней, но администратор остановил её:
– Сеньорита Мия, подождите, мне надо с вами поговорить.
– Да, – устало ответила девушка.
– Вам нужны деньги. Так?
– Да.
– Вы очень красивая девушка. Так?
– Наверное.
– А как можно заработать деньги красивой девушке? Правильно, стать фотомоделью. Но в вашем случае я этого не предлагаю. Точнее предлагаю, но не совсем это. Мой друг работает в журнале “Por chiquitos” (“Для девушек”), и ему нужна девушка для рекламы одежды. Мия, вы столь прекрасны и я думаю, что идеально подойдёте для этой роли. Естественно, вам за это заплатят очень неплохую сумму. Как вам такая идея?
– Я подумаю, – ответила Мия и пошла к гримёрке.
– Ты станешь моей, кукла, – ухмыльнулся ей вслед Энрике.
***
– Она была божественна, – шептал Ману, то и дело сглатывая слёзы. Пабло приобнял друга:
– Да, это так необычно – видеть их на сцене, таких хрупких и беззащитных. И самое ужасное, что мы не могли их поддержать.
– Ты слышал, про что они пели?.. Им так больно, они даже плакали на сцене… Мия, ну почему мы не вместе, любимая, – Мануэль заплакал.
– Ну, Ману, тише, тише, что ты так раскис. Помнишь, я предлагал тебе проследить за Ми? По-моему, сейчас подходящее время.
– Да, ты, наверное, прав, Пабло. Я подслушаю, о чём она говорит с Мари. А вот и они! Всё, я побежал, – Агирре оставил друга стоять посреди холла и осторожно последовал за девушками на женскую половину.
– Марисса, приходи ко мне в комнату, эти дуры опять куда-то смотались, – попросила Мия.
– Ладно. А укол?..
– Да, и укол надо сделать.
Мануэль насторожился. Какой ещё укол?
– Я жду тебя.
– Хорошо.
Ми зашла к себе в комнату, но дверь не захлопнула полностью, оставляя щёлочку, как будто специально для Ману. Мексиканец прислонился к щели и стал наблюдать за Мией. По лицу девушки было видно, что она безумно устала и измучилась. Мия стянула с себя топ. Ману сглотнул. Тем временем блондинка принялась за брюки… Ману отвернулся. Он не мог. Прошло пару минут, Агирре снова поглядел в щёлочку. Мия стояла в халате и… набирала шприц! “Что это?.. Что за лекарство?..” Тут на горизонте показалась Андраде. Мануэль тенью шмыгнул за колонну. Убедившись, что Мари зашла в комнату, он снова прислонился к двери. На этот раз створка была плотно закрыта, но разговор было слышно:
– Ну, готово?
– Да-да, я набрала шприц.
– Давай руку.
– Мари, я тут подумала… На руке уже слишком много синяков. У учителей и одноклассников могут зародиться подозрения.
– И что?..
– Знаешь, я слышала, что когда ну руке уже слишком много следов, то можно колоться в пупок. Эффект тот же, но уже незаметно.
– И где же ты таких примочек набралась наркоманских?
– Ну, помнишь, я тебе рассказывала, что курила травку пару раз…
Мануэль вздрогнул.
…там мне это и рассказали.
– А вдруг это опасно?
– Да брось, попытка не пытка. Давай, коли.
– Ладно…
Пару минут за дверью была тишина. Потом снова голос Мии:
– Вот и всё, теперь будем колоть в пупок. А когда синяки на руке пройдут, снова будем ставить уколы в вену.
– Мия, мне так жаль тебя…
– Глупости! Как можно жалеть счастливого человека?
– Мия, но…
– Я же просила, Мари! Хватит уже об этой чёртовой болезни!
– Ладно, ладно, молчу. Так я пойду?
– Спокойной ночи, сестренка.
– Спокойной.
Мануэль прислонился к стене. Скрип двери, стройная фигурка выскользнула из проёма…
– А! Ты что здесь делаешь?!! – взвизгнула Марисса, увидев Ману.
– Цыц! – прикрикнул он, – Стой, у меня разговор.
– Ты подслушивал?!
– Да не ори!
– Что тебе нужно?!
– Поговорить.
– ?
– О Мии. Чем она больна? Она что, наркоманка?
В душе Мариссы вспыхнуло огнём сомнение. Сказать?.. Но Мия запретила. Но ведь бедный Мануэль будет мучаться, если он слышал хоть часть разговора, он, да и любой нормальный человек, вполне может подумать про то, что Мия колется.
– Отвечай, Марисса. Мия наркоманка?!
– Ээээ, нет… да… нет… Не знаю! Отстань! – и рыжая побежала к своей комнате.
– Чёрт! – ругнулся мексиканец и направился к себе в комнату.
***
На утро Мию разбудил звонок телефона.
– Алло, – сонно ответила девушка.
– Сеньорита Мия?
– А вы кому звоните?
– Да, простите, я просто думал, вдруг трубку поднял кто-нибудь другой…
– Вы кто?
– Энрике, Энрике Белуччо, администратор.
– Что вы хотели?
– Я звоню вам по поводу фотосессии. Вы как, согласны?
Тут Ми заметила, как Соль, Вико и Фели сидят на кровати Митре и, разглядывая непосредственно её, Мию, перешётпываеются и хихикают. “Ну, гадины, давно мечтала вам отомстить…” Навесив на лицо сладкую улыбочку, Колуччи пропела в мобильник:
– Фотосессия, говорите? В “Por chiquitos”? Конечно, я согласна.
– Отлично! Приходите сейчас по адресу…
Закончив разговор, девушка встала с кровати, приоделась, накрасилась, кинула победный взгляд на ошарашенных кукол и направилась к выходу. Открыла дверь и…
– Ацтек!! Ты что здесь забыл?!!
Мануэль уже час караулил Мию под дверью. Он поставил себе цель – выяснить, чем она больна.
– Мия, я хочу поговорить. И не отстану от тебя, пока не услышу объяснения.
– Что ты хочешь от меня услышать? Если опять начнёшь нудить про наши отношения…
– Чем ты больна? – напрямую спросил мексиканец.
– Э… что?
– Чем ты больна? – чётко выделяя каждое слово, повторил он.
– Я… Откуда ты знаешь?
– Не важно. Говори.
Мия сначала хотела ему нагрубить, но потом передумала. Осторожно проведя рукой по его щеке, она прошептала:
– Ты всё узнаешь, любимый, но позже, – и тут же убежала, а вслед за ней летели тысячи вопросительных знаков и впивались ей в спину, как копья.
***
Мия вошла в здание редакции журнала и огляделась. Повсюду висят фото полуголых девушек-кукол, белый пол, чёрные стены – вообщем, мечта безумного дизайнера. Дойдя до нужной двери, Мия отворила её и попала в настоящее царство фотографа – повсюду разные приспособления, негативы, плёнки… А в кресле сидит ничем непримечательный мужчина лет тридцати.
– Здравствуйте, сеньор, я…
Мужчина обернулся и… застыл. Давно Рикардо Мендосса не видел подобной красоты. Внутри него всё перевернулось – буря чувств смела остатки сознания, они растворились в её печальном и одновременно счастливом взгляде. Скучная, бессмысленная работа, толпы глупых моделек, некоторые из них служили ему подстилками и тут… ангел, который одним взмахом крыла лишил Мендоссу всех его глупых идеалов и предпочтений.
-…Мия Колуччи, пришла к вам на фотосессию, меня послал Рик…
– Я знаю, – выдавил Рикардо, – Меня зовут Рикардо Мендосса. Поскольку, как я понял, Энрике вы зовёте Риком, то, чтобы не было путаницы, зовите меня Кари. Так меня зовут только близкие люди, для остальных я Рик, – странно, но мужчина почувствовал странное смущение от своих слов. Он сразу же причислил её к “близким людям”, хотя едва с ней знаком.
– Да, Кари, ладно. Какую мне придётся рекламировать одежду?
– Ну, это такой стиль… ангела. Да, стиль ангела. Воздушные, лёгкие, свободные вещи. Пойдёмте готовиться…
Через час Мия была готова. Нет, она не выглядела ангелом. Богиней. Она была богиней. В голове промелькнула странная и удивительная мысль, что было бы неплохо, если бы её сейчас увидел Мануэль. Но Ми тут же прогнала от себя эту идею и начала позировать. Она сразу же поняла, что Кари в неё влюбился – ей не в первой. Что с ним будет? Плевать, не её заботы. Она, кажется, давала себе слово жить? Она и будет жить, не обращая ни на кого внимания и…
– Всё, Мия, мы закончили. Шикарная фотосессия, Эн был прав, когда порекомендовал мне вас.
– Спасибо. Я пойду переодеваться. Когда можно получить деньги?..
– Прямо сейчас, – Рикардо достал из кармана кошелёк, не раздумывая, вынул оттуда толстенную пачку долларов и, зачарованно глядя на свою принцессу, отдал их ей.
– Вы что? – удивлённо спросила Мия, разглядывая деньги, которые позволяли ей и Мариссе не только уехать в Рим, но и жить там некоторое время, не работая, – Это же очень крупная сумма!
– Это ваша зарплата. Берите.
– Но… я… я не могу! Я не заработала столько!
– Я… осведомлён о вашем положении, знаю, что вам зачем-то срочно нужны деньги и… дарю вам их.
– Это любовь?
– Наверное, но мне больно.
– Любовь и есть боль.
– Ты любишь?
– Да. Прости, но я…
– Тсс, уходи.
– Прощай.
Рикардо грустно посмотрел вслед удаляющейся хрупкой фигуре и понял, что она, так неожиданно и одновременно банально появившись в его жизни, так же и исчезнет.

Она никогда меня не любила,
Все чувства свои другому дарила,
Не обо мне ночами мечтала,
И не со мной во сне улетала,
А я не прошу быть со мной, не прошу
Я просто любовь потихоньку дарю.
Дарю, и в бездонном отчаянии сгораю
Люблю – от любви я к тебе умираю…

***
– Мари! Мари!!
– Ай, чего ты так орёшь?
– Смотри! – Мия достала из сумочки пачку долларов. Глаза Мариссы стали идеально круглыми.
– Эт..то что?..
– Деньги, Андраде, деньги. Я их заработала!
– Как?!
– Украла, – прищурившись, сказала Колуччи.
– ЧТО?!
– Да шучу, шучу. Помнишь наш вчерашний концерт?
– Ты совсем дура? Предполагаешь, что я могу ответить: “Ой, я и забыла, что мы вчера выступали!”?!
– Я просто так спрашиваю. Так вот, Энрике, администратор клуба, предложил мне вчера фотосессию в журнале “Por chiquitos”! Я согласилась! Сегодня утром я там была! На фотосессии! И заработала вот эти деньги!
– Мия, а ты не врёшь? Я не верю, что тебе за парочку фоток выложили такую сумму.
– Понимаешь, тот фотограф… влюбился в меня. Я это почувствовала. А потом он и сам признался в этом и подарил мне это деньги.
– И ты взяла?! Ты воспользовался его слабостью?!!
– Но ведь нам так нужны деньги и я подумала, что…
– Дура!! Да ты вообще ни о чём думать не можешь!! Как ты могла так поступить?!
– Но я старалась ради нас… ради тебя…
– Мне не нужны деньги такой ценой!
– Знаешь что, Марисса, если какой-то там идиот-фотограф дороже тебе, чем родная сестра, то я не хочу больше тебя видеть! – и Мия выбежала из комнаты сестры, хлопнув дверью. По пути ей встретился Ману.
– Мия, стой, нам надо поговорить…
– Не сейчас, я занята, – отмахнулась Мия на ходу.
– Но, Мия, я…
– Мануэль, прости, но мне некогда, – Мия влетела в комнату и по инерции пробежала прямо до кровати. Кстати, девушка сделала в своей комнате ремонт, и теперь её жилище приобрело нейтральный бежево-голубой окрас. Упав на свою кровать василькового цвета, Мия заплакала. Конечно же, она неправильно поступила с фотографом. Она неправильно поступает с Мануэлем, мучая его неведением, с Сабриной, не отговорив её от опрометчивого шага. Она так хотела измениться, стать другой. Самой собой. Она изменилась, да. Стала собой. Но какая же жестокая и бесчувственная эта новая Мия. Получается, это тоже маска? Или Ми на самом деле такая?.. Как много ошибок, ну почему, почему?! Когда она была с Ману, то не совершала никаких ошибок. Или совершала, но не помнила этого. Не понимала.

Больно. Разбиваясь о камни,
Память не отдаст небу листья
В жизни, всё так глупо, нелепо
Вето, наложила на чувства
Пусто, разбиваясь о камни
Память…

(чтобы понять рифму этого стихотворения, нужно ставить ударение на первое словосочетание или слово. Пример: БОЛЬНО. Разбиваясь о камни ПАМЯТЬ не отдаст небу литься В ЖИЗНИ и т.д. Это немного необычный, но в то же время очень красивый ритм, – прим. автора)

Мия пролежала, уткнувшись в подушку, до вечера. Когда сумерки опустились на Буэнос-Айрес, запел трелью сотовый. 
– Алло! – нет, теперь у неё вместо будильника точно будет мобильный…
– Мия, это Рик.
– Да-да.
– Как прошла фотосессия?
– Чудесно.
– Мия, я звоню, потому что хочу… пригласить вас на ужин.
– На ужин? Но я… – Ми хотела отказать Энрике, но потом вспомнила, что и так причиняет всем одну боль. И если она сейчас откажет Рику, то он станет очередной её жертвой. Поэтому… – Я согласна. Когда?
– Давайте сегодня, у меня дома.
– Да, я еду, – Колуччи снова, как и утром, приоделась и пошла на встречу.
***
Дневник Мануэля: “Мне очень плохо. Каждый день мой начинается с этой фразы. Дальше следует фраза “ей ещё хуже”. Моя девочка, Мия… Ну почему она не смогла мне простить Сабрину? Я же искренне раскаивался, вымаливал прощение на коленях, пытался покончить жизнь самоубийством. Она ответила, что любит меня, но одной любви мало, чтобы построить отношения. Нужно доверие. Она, с одной стороны, права, но с другой… Зачем строить отношения? Нужно просто любить, и всё. Просто любить… Я не просто люблю её, я её обожаю, боготворю. Понимает ли она это? Не знаю. Я не могу её разгадать. С ней что-то не так. Она больна, определённо чем-то больна. Серьёзно это или нет… Не знаю. И этот случай сегодня около её комнаты… Скоро я что-то должен узнать. Пусть даже плохое, но лучше уж плохое, но понятное, чем вообще неопределённое.”
Дневник Мариссы: “Путаница. Сплошная путаница. Что же такое творится с Мией? Я, кажется, зря ей нагрубила. Но, с другой стороны, я всегда считала, что цель порой совсем не оправдывает средства. Обманывать влюблённого человека и пользоваться им – это жестоко. Ну что ж, разберусь с этим завтра. А что касается меня и Пабло… А нечего сказать. Он меня совсем не замечает. Иногда, когда он смотрит на мой немножко округлившийся животик, что-то такое мелькает в его глазах… Жалость, наверное. Нет, дневник, ты представляешь?! Жалость! Да он сдурел! Сделал мне детей, а теперь ему меня жалко! Нет, меня просто захлёстывает возмущение и… любовь. Да. Я, Марисса Андраде-Колуччи, признаюсь и каюсь во грехе. Люблю Пабло Бустаманте. Люблю всем сердцем и душой и никогда не разлюблю. Мой Пабло. Только мой. И пусть он делит постель с другими девушками, он только мой и всегда будет моим…”
Дневник Пабло: “Здравствуй, дневник. Я люблю Мариссу Андраде-Колуччи. Вздор, не правда ли? Но тем не менее. Как мне порой хочется подойти к ней и буквально задушить в объятьях, но… Она оттолкнёт. У нас ведь почти всё было хорошо, если бы не Лола… Бедная Лола. Где она, что с ней?.. Мари больше не доверится мне, это точно. Она и видеть-то меня не хочет, а поговорить с ней даже не пытаюсь. Я не отличаюсь красноречием, поэтому больше ничего писать не буду.”
***
Мия позвонила в дверь. Створка отворилась.
– Энрике? Где вы? – спросила девушка, заглядывая в проём. Тут её кто-то грубо схватил за руку и втолкнул в квартиру.
– Ай, мне больно! Энрике, где вы?! – закричала Колуччи.
– Я здесь, кукла, – раздался голос из темноты, – Не рыпайся и не ори, тебя никто не услышит. На площадке со мной никто не живёт. Соседи сверху уехали, снизу тоже. Живу я на одиннадцатом этаже, пожарная лестница далеко, балкона нет. Кажется, я всё перечислил? – захохотал голос.
– Рик?..
– Нет, детка, Санта Клаус!
– Что вам нужно? А как же свидание?..
– Догадайся, Барби, что может быть нужно здоровому мужику от девки? – и снова смех, от которого стынет кровь в жилах.
– Нет! Вы не тронете меня!!
– Трону, трону, ещё как трону. Это и есть наше свидание! 
– Зачем?!
– Я помог тебе, дал заработать хренову кучу денег, пора расплачиваться, сука!
В полной темноте Энрике подхватил на руки еле живую от страха и изумления Мию и куда-то её понёс. Дальше по ощущениям Ми поняла, что её положили на кровать. Мужчина впился ей в губы и начал терзать их, попутно срывая с неё кофточку и залазия рукой под юбку. Колуччи пыталась вырваться, брыкалась. На пару секунд Белуччо оторвался от Мии и прорычал:
– Детка, лежи спокойно, иначе придётся терпеть секс с садизмом.
– Пожалуйста, не трогайте меня, отпустите, мне не нужны ваши деньги, я верну их вам, – заплакала Ми.
– Мне плевать на деньги, я хочу тебя, – ухмыльнулся Рик и принялся расстёгивать лифчик бедной Мии. “Почему я не отдалась Мануэлю?! Если бы он был моим первым, сейчас мне было бы не так страшно…” – думала девушка, с ужасом понимая, что сейчас случиться. Вдруг Эн как-то странно прогнулся и упал на Мию. “Неужели всё уже началось?!..” Тут откуда-то сверху послышался голос:
– Дрянь, я убью тебя!!
Рик привстал на кровати и обернулся, загородив Мие обзор.
– Ты?! Что ты здесь делаешь, Рикардо?!
“Рикардо?..” – мысленно удивилась блондинка.
– Что ты хотел с ней сделать? – спросила неустановленная пока личность.
– Ооо, ещё один! Ну что я хотел с ней сделать, лежа на кровати и расстёгивая лифчик? Наверное, танго станцевать, – ехидничал Энрике.
– Тварь.
– Поосторожнее, Мендосса. И вообще – вали отсюда, дай мне трахнуть эту куклу.
“Мендосса?!! Рикардо Мендосса?!”
Кари схватил Рика за шкирку и с размаху швырнул об стенку. Мия вскрикнула. Рик поднялся и накинулся на Мендоссу. Два разгорячённых ненавистью тела сплелись в единый клубок и начала кататься по полу. Наконец они добрались до окна, которое было открыто. Рикардо со всей силы дёрнул за руку своего соперника, прижал его к подоконнику и прошипел:
– Я всегда знал, что ты предатель.
– Ты что, втюрился в эту дуру? – спросил Энрике, выплёвывая кровь.
– Не твоё паршивое дело. Ещё слово, и я выброшу тебя из окна.
– Да ну?
В подтверждение своих слов фотограф ловким движением сделал так, что Энрике перегнулся через подоконник и почти что выпадал из окна.
– Что теперь скажешь?
Белуччо вывернул руку и показал Рикардо неприличный жест, а потом окончательно перегнулся и исчез за окном, успев перед этим с силой дёрнуть на себя Рика. Мия упала в обморок.

Глава 2.

– Как это всё произошло? – в который раз спрашивала Марисса.
– Не знаю. Думаю, это надо выяснить у Мии, когда она придет в себя, – ответил Пабло.
Рикардо и Энрике выпали из окна одиннадцатого этажа. Естественно, оба разбились насмерть. Прохожие вызвали полицию и скорую, началась суматоха. Мию привели в чувства и поставили диагноз: глубокий шок. В её сумочке нашли сотовый телефон, позвонили Пабло, попросили приехать.
После того, как были заполнены многочисленные бумажки, осмотрено место происшествия и убраны тела, полицейские вкратце объяснили ребятам, что случилось. По мнению слуг закона, всё выглядело так: Мия, Рикардо и Энрике устроили вечеринку-гулянку, парни подрались и в процессе драки выпали из окна. По тому, как выглядела Мия – в полуголом виде она лежала на смятой кровати – не трудно было догадаться, что собирались делать она и кто-то из двоих парней. Полицейские решили, что драка произошла на почве ревности. Вот такая у них была версия. 
И вот сейчас ребята сидели в комнате Пабло (именно эта комната в данный момент была пустая, то бишь там не находилось ни Рокко, ни Гидо, ни Томаса) и обсуждали ситуацию. Мия так и не пришла в себя, она лежала на плече Мануэля с открытыми глазами, бессмысленно смотрящими в одну точку и изредка всхлипывала. Ману целовал её в макушку и крепко сжимал в объятьях, постоянно повторяя, как мантру, слова: “Девочка моя любимая, зачем ты это сделала, милая моя?.. Но теперь всё будет хорошо, всё у нас будет хорошо.”
Внезапно с Мии спало оцепенение, она будто проснулась – моргнула, отшатнулась от Мануэля, обвела недоумённым взглядом ребят и облегчённо заплакала. Мануэль ещё крепче прижал её к себе. Марисса и Пабло переглянулись и вышли из комнаты.
– Мия, милая, поплачь, тебе станет легче.
– М… Мануэль… я… я… ни в чём не… вин… новата, – всхлипывая Мия, прижимаясь к любимому.
– Я знаю, любимая, знаю. Ты мне потом всё объяснишь, всё потом, а сейчас просто поплачь.

Скатится росой по стенке время
Капля зимы и лета оттенок
Медленно высушит горе нежность,
И на закате свет тихонько забрезжит…


– Мануэль, мы… мы.. не должны быть в… вместе, – сквозь слёзы прошептала Ми.
– Мия, когда одной половинке плохо, другая всегда тянется утешить её. Это неотвратимо, пойми. Мы не можем друг без друга, особенно в такой момент. Поверь, тебе станет легче, если я буду рядом. Я ничего не прошу, нет. Просто буду с тобой, хорошо?
– Да, – Мия уткнулась в его рубашку и позволила слезам вырваться наружу.
***
– Ты веришь, что Мия виновата? – спросила Марисса, свесив ноги со скамейки. Они с Пабло сбежали из колледжа и отправились гулять по ночному городу. Потом Мари устала и села на скамейку около пруда с лебедями. Пабло сел рядом.
– Нет, конечно. Наверняка случилось что-то такое, что… Вообщем, я уверен, что она не виновата.
Наступило молчание.
– Марисса, почему у нас всё так?
– Не знаю, сама хочу понять. Но одно знаю точно – ты во всём сам виноват.
– Да, мне нет ни оправдания, ни прощения. Но я люблю тебя.
– И я тебя. Зачем эти слова? Мы и так всё знаем.
– Да, но…
– К чему этот разговор?
– Я хотел спросить… Может есть шанс?
– Шанс… Не знаю. Вряд ли. Мы с Мией уже всё решили.
– Что решили?
– Мы… – “А стоит ли ему всё рассказывать? Как же я теперь понимаю Мию с её глупым желанием ничего не рассказывать Мануэлю, чтобы оградить его от страданий. Нет, я ничего не скажу Пабло – ни про то, что мы собираемся уехать в Рим, ни про болезнь Мии. Просто исполню своё последние желание…”
– Что “мы”?
– Я… хочу быть с тобой сегодня. Тсс, ничего не спрашивай, просто будь со мной.
Вихрь чувств захлестнул их, словно в первый раз. Счастье Мариссы омрачало только сознание того, что это будет и последний их раз…

***
Мануэль ласкал свою королеву, ласкал жадно, как истосковавшийся без воды узник, умирающий от жажды. Мия просто не могла сопротивляться, не было сил. Как долго она этого ждала, сколько провела тоскливых минут страдания без этих нежных губ, сильных рук, чёрно-карих глаз, смотрящих с безумной любовью и чарующего голоса, обволакивающего и манящего… Без этого тепла, эликсира жизни…
Мануэль считал минуты, секунды, запоминал каждую чёрточку любимого лица, зная, что скоро волшебный момент закончится. Огромные глаза цвета морской волны, бархатная кожа, поцелуи, как прикосновения лепестков роз…

Небо не плачет, оно улыбается,
Две половинки – одна история,
Счастье в любви не спеша растворяется,
Две половинки и память – memoria.

Мия решила всё ему рассказать о своей болезни, объяснить, что они с Мариссой хотят уехать. Она знала, что эта их последняя встреча, что завтра же им с Мари нужно будет покинуть колледж, ведь слишком много всего случилось. Это их последняя встреча и первый раз. Да, она станет его, станет его не только душой, но и телом. Именно так она и хотела – чтобы всё случилось, как в сказке. Не важно, в какой – грустной, жестокой или счастливой… Скоро она умрёт, возможно, даже раньше, чем все ожидают. И она оставит после себя свет, оставит этот свет. Пусть все им любуются и завидуют. Нет, это не любовь – счастье…
– Ману, – прошептала она.
– Да, любимая, – тоже прошептал он, не прекращая поцелуи.
– Я хотела тебе сказать… – “А стоит ли? Он ведь не отпустит меня, если всё узнает. Да я и не буду сопротивляться. А так нельзя – ведь счастье всего лишь подразнит нас, а потом исчезнет, я ведь смертельно больна. Я ничего ему не скажу, пусть наша сказка останется недописанной…”, – Я хотела сказать, что безумно люблю тебя. Слышишь, Ману, как бьётся моё сердце? Разгадай эту азбуку Морзе и всё поймёшь.
– Я тоже люблю тебя Мия, мы теперь будем вместе, всегда будем вместе, я сделаю тебя самой счастливой.
От этих слов сердце Мии защемило. Но у неё не хватило сил опровергнуть эти слова, она просто сказала:
– Мануэль, если мы расстанемся… когда-нибудь, то помни, что я с тобой каждой клеточкой своего тела, каждой частичкой души. Я люблю тебя настолько сильно, что порой хочу умереть от этого чувства. Даже если мы с тобой будем далеко, очень далеко друг от друга, в других мирах, я всё равно с тобой. Ты этого не заметишь, но я буду с тобой, в тебе. А во сне мы будем вновь любить друг друга, как сейчас, сгорать от нежности и страсти, растворяясь в мечтах. Пожалуйста, если ты любишь меня так же сильно, как любил раньше, то обещай, что хоть иногда будешь вспоминать о девушке, которая любит тебя больше жизни. Обо мне…
Мануэль вздрогнул. Почти тоже самое Мия говорила на острове. Странно, эти слова звучали, как прощание. Прощание навсегда. Парень отогнал от себя эти мысли и шепнул в ответ:
– Конечно, любимая, я люблю тебя, как и раньше, даже в тысячу раз сильнее. И к чему ты говоришь такие печальные вещи? Мне не придётся вспоминать о тебе, ведь ты будешь рядом со мной.
– Да, – сквозь слёзы и улыбку произнесла Ми, – Я всегда буду с тобой…
***
Марисса проснулась раньше Пабло. Они лежали на сырой от росы траве около пруда. Было раннее утро, даже солнце ещё спало. Как жаль, что Мари так и не удастся в последний раз увидеть его голубые, как это утреннее небо, глаза. “А, может, надо было ему всё рассказать?..” Сколько раз она потом будет задавать себе этот вопрос, сколько бессонных ночей проведёт, вспоминая лишь одну, подарившую ей столько счастья – ЭТУ ночь. Всё было так волшебно – объятия, то страстные, то нежные; поцелуи, слова. Всё смешалось в одну распывчато-цветную радугу.
Ещё давно, когда Марисса была маленькой, Соня рассказывала ей, что всю свою судьбу можно прочитать на ладони. Андраде взглянула на свою руку – вся длань была испесчерена линиями. Длинными, короткими, прерывистыми, самых причудливых форм. Мари посмотрела на ладонь Пабло и заметила странную вещь – на ладони её руки была линия в форме полукруга с загнутым концом. Точно такая же была на руке её любимого. Если мысленно соединить эти линии, то получится сердце.
Знак? Предзнаменование? Слишком поздно что-то менять, да и ни к чему уже. Как таинственно – если смотреть на эти линии по отдельности, то ничего примечательного. А если вместе, то получается сердце. Так и с их судьбами – каждый по отдельности ничего собой особо не представляет. А вместе они единое целое. Солнце, облако, планета – называйте как угодно.
“Ни к чему мне все эти размышления, совершенно глупые фантазии шестнадцатилетней дурочки. Конец.” Марисса оделась, кинула прощальный взгляд на Пабло и ушла. 
***
Утро. Последнее утро рядом с половинкой своей истории. Своей жизни. Мия смотрела на спящего Мануэля, такого милого и родного, что хотелось плюнуть на всё и остаться с ним. А почему бы и нет?.. Нет. Всё же нельзя. Слишком много их разделяет. Но ведь объединяет ещё больше. Объединяет их такое простое и волшебное слово – любовь. Но уже ничего не исправить.
Мия посмотрела на свою шею. На ней висел её любимый кулон. Нет, не тот, что на концерте подарил ей Мануэль. У неё был свой кулон, в нём была маленькая фотография Мануэля и надпись: “Te amo. Mia.” 
Девушка сняла этот кулон с шеи и одела его на Мануэля. Это будет её прощальный подарок. Ну и, конечно же, поцелуй. Мия осторожно, чтобы не разбудить своего возлюбленного, поцеловала его в губы и прошептала:
– Не забывай меня, любимый, ведь я тебя не забуду никогда…
Мануэль улыбнулся во сне. Запомнив эту улыбку, Мия подобрала свои вещи и вышла из комнаты.
***
Девушки встретились в коридоры женской половины. Пару минут они стояли молча и смотрели друг на друга, а потом кинулись обниматься и плакать.
– Марисса, я была с ним, была сегодня ночью…
– А я была с Пабло, последний раз была с ним…
Девушки дошли до комнаты Мии и сели на кровать Колуччи.
– Марисса, я думаю, что нам надо уехать прямо сегодня, – начала Мия, – Для этого слишком много причин. Во-первых, случай с Энрике и Рикардо могут повесить на меня. Во-вторых, эту ночь я провела с Мануэлем и я просто не смогу смотреть ему в глаза, если мы ещё раз встретимся. Он думает, что всё будет хорошо и ничего не знает. В-третьих, ты тоже провела ночь с Пабло. И наконец, у тебя уже довольно сильно виден живот.
– Да, я уже попрощалась с Пабло. Мне так больно…
– Ты сама говорила, что когда-нибудь надо начинать новую жизнь.
– Да, но слова – это одно, а…
– Я всё понимаю, мне тоже больно, причём вдвойне. Из-за Мануэля, и из-за того, что из-за меня погибли два человека. Я ведь ни в чём не виновата… – Мия рассказала сестре о случившемся вчерашним вечером.
– Ужасно, – прошептала Марисса, – Но ничего, мы уедем и начнём новую жизнь…
– Пора собираться…
Через два часа сёстры уже сидели в самолёте. Каждая, смотря, как в иллюминаторе медленно проплывают сахарно-розовые облака, утопая в голубой лазури, понимала, что только что простилась с жизнью. Дальше будет что угодно, только не жизнь. Выживание, существование, обитание… Только не жизнь. И не смерть. Хотя… Где проходит гран между жизнью и смертью? Может там, где начинается любовь?..
***
Когда Мануэль проснулся, он сразу понял, что Её нет. Возможно по холоду, разлившемуся свинцом по организму. Кулон… Он открыл его и увидел своё фото и те два слова, которые вызвали странное пощипывание в глазах. Te amo… Он так и не получил той определённости, зато получил эти два слова, за которые он бы отдал всё на свете.
Она ушла навсегда.

Она всё простила. От этого больно вдвойне.
Она мне любовь подарила. А может, совсем и не мне?..
Она упустила холодный рассвет января.
Она упустила. Она ведь уже не моя…

***
Пабло тоже понял, что Марисса не вернётся. Она ничего ему не оставила на память. Только свою любовь, что, возможно, и является лучшим подарком на свете…
“Будь счастлива, Марисса.”

Сладко и томно прольётся на сердце
Жизненный наш любви эликсир
Горечь посыплет на ранку мне перца
И отодвинется в реки забвения мир.

***
Они не стали искать своих возлюбленных. Раз Мия и Марисса захотели этого, значит так надо, на то были причины. Пусть Господь поможет им.

Часть 3.

Другая жизнь.
Глава 1.

Проститься, за потерей потеря,
И года полетели, за дождями метели,
Перелётные птицы…
Уматурман, “Проститься”

Интервью с Мариссой Андраде, двадцатипятилетней итальянской певицей и композитором:
“Расскажите подробно о вашей жизни. Ведь никто не знает даже части биографии самой популярной певицей Италии!”
“Знаете, я очень долго молчала, не давала интервью, но теперь, пожалуй, всё расскажу. Это очень длинная, грустная и красивая история.
Нас было четверо. Я, Мия, Пабло и Мануэль. Четверо подростков, пытающихся идти против течения, бунтующих. Мятежные души. Мы создали группу Erreway, выступали с концертами по всей Аргентине.”
“Вы раньше жили в Аргентине?”
“Да-да, в Буэнос-Айресе. В группе сложились следующие отношения – Мия и Мануэль любили друг друга, а я любила Пабло. Не знаю, любил ли он меня, но тем не менее мы встречались. Я забеременела от него.”
“Так значит Генри и Эндрю его дети?!”
“Да. Но давайте по порядку. Я забеременела от Пабло, но он не захотел детей. Мы расстались. Тем временем Мия и Мануэль тоже расстались.”
“Из-за чего? Кстати, ваша одногруппница тёзка знаменитого модельера Мии Колуччи, да?”
“Она и есть Мия Колуччи. Моя сводная сестра Мия Колуччи.”
“Мия Колуччи ваша сводная сестра?! Знаете, по столице ходят слухи, что она ваша любовница! Ведь вы вместе живёте, на всех тусовках появляетесь не с кавалерами, а вдвоём.”
“Сейчас люди совершенно не понимают, что между двумя девушками, живущими вместе, не обязательно интимные отношения, а просто дружба. Хотя, с другой стороны, откуда им знать – мы ничего не рассказывали о личной жизни.”
“А как же ваши родители? Что о них можете нам поведать?”
“Мы оборвали с ними связь ещё в колледже. Они уехали в Швейцарию, там у них родился сын Элиан… Родители оплачивали нашу с Мией учёбу в колледже, но связи с нами не поддерживали. Мы даже не знали их точного адреса.”
“Так из-за чего расстались Мия и Мануэль?”
“Мануэль изменил ей с одной девушкой, Сабриной Гусман.”
“Расскажите подробнее о каждом члене вашей группы.”
“Пабло был сыном мэра Буэнос-Айреса, Мия Колуччи – бывшей дочкой бывшего модельера, если можно так сказать, а Мануэль Агирре – эмигрант из Мексики, приехавший в Аргентину, чтобы… но это не важно.”
“Довольно известные личности, как я поняла.”
“Да, вы правы. Итак, мы поругались со своими половинками. Нам с Мией было очень больно и мы решили подзаработать денег и уехать в Рим. О том, какой ценой нам дались деньги, я, пожалуй, не буду рассказывать. Произошёл один ужасный случай, который заставил нас уехать из Аргентины раньше, чем мы рассчитывали.”
“Какой случай?”
“Понимаете, Мия влипла в одну неприятную историю и её могли посадить в тюрьму, хотя она и была не виновата. Но не это было основной причиной нашего скорого отъезда.”
“И какова же причина?”
“Их было две. Во-первых, выяснилось, что Мия серьёзно больна.”
“Да? И чем же?”
“Тимонией. Эта болезнь смертельна, но она сродни диабету – тоже нужно постоянно колоть гормон. Если вести здоровый образ жизни, не пить, не курить – можно прожить лет восемь. Был, правда, ещё один вариант – сделать пересадку щитовидной железы от мёртвого донора, но Мия отказалась.”
“Но почему вы решили уехать?”
“Понимаете, Мия очень сильно любила Мануэля, не смотря на то, что он ей изменил. Она любила его и не хотела огорчать известием о том, что умирает.”
“Мия простила его?”
“Да, в душе. Но в реальности не простила. Это была первая причина. А вторая… Я не могла простить Пабло из-за того, что он не принял меня беременную. Я была в то время очень гордая и непокорная, вспыльчивая. Настоящий демонёнок. Я не могла видеть Пабло, не могла видеть жалость в его глазах, когда он смотрел на мой округлившийся животик. А потом он изменил мне с одной девушкой и надежда на наша с ним примирение умерла.
Вот эти факторы и послужили причиной нашего отъезда.”
“И как же вы прощались со своими парнями? Это, наверное, было не просто?”
“Да… Не буду вдаваться в подробности, но это было поистине больно. Тем более Пабло и Ману не знали, что мы собираемся уехать, мы им намекнули, но и только.”
“И вы уехали, так? Вас искали?”
“Нет, не искали. С этого момента рассказа начинается другая история.
Мы приехали в Рим, две глупенькие шестнадцатилетние девчонки, одна из которых больна, а другая беременна. У нас была довольно внушительная сумма денег, но оказалось, что их не хватит даже на месяц проживания. Мы сняли дешёвую квартиру на окраине города. Там на каждом шагу была грязь и тараканы. Вскоре я родила двух мальчиков – Генри и Эндрю Андраде. Мы с Мией начали думать, куда устроиться работать, попутно стараясь как можно больше времени уделять детям. И решили – не будем оббивать пороги контор и проедать наши деньги, которые мы заработали ещё в Аргентине. Ми предложила вложить все наши деньги в бизнес.”
“Вы согласились, как я понимаю, и появилась фирма, выпускающая одежду “Rebeldia”? (“Мятежность”)?”
“Да. Знаете, это только на обложках журналов мы видим огромное и красивое здание, офис прекрасной, жизнерадостной блондинки Мии Колуччи, производящей одежду для подростков. А знаете, как начинался наш бизнес?
Мы подыскали относительно недорогое здание, взяли его в аренду. Потом отпечатали на принтере объявления, где всем молодым и решительным юношам и девушкам предлагалось рискнуть и окунуться с головой в мир моды. Откликнулось несколько человек.
Потом начались месяцы, годы тяжёлой и упорной работы. Я помогала сестре, как могла. Писала тексты для рекламы, сочиняла музыку. Фирма процветала – подросткам нравилась яркая, оригинальная одежда. И вот, когда фирма окончательно встала на ноги, Мия предложила мне, так сказать, “раскрутится” в мире шоу-бизнеса. Мы подыскали мне продюсера, и снова началась рутина – песни, репетиции, запись первого диска… Первые гастроли… Пришла популярность. У нас всё было отлично – Мия процветает, я тоже.
Потом, по прошествии шести лет, состояние Мии начало ухудшаться. Участились приступы, обмороки. Я уговаривала её согласиться на операцию по пересадке щитовидной железы, даже пыталась её уговорить отыскать Мануэля (с нашими связями это было нетрудно), но Ми была непреклонна, стояла на своём. С каждым днём ей становилось всё хуже. Я с ужасом понимала, что сестра умирает. Но тут произошло событие, изменившее всю её и мою жизнь.
Появился Мануэль.”
“Мануэль?!”
“Да-да, он приехал в Рим и пришёл ко мне домой.”
“Они встретились с Мией?”
“Нет, Мия в этом время лежала в больнице. Доктора говорили, что ей осталось максимум месяц. Я была в глубокой депрессии. Сестра была для меня всем – мамой, подругой, даже в какой-то степени дочерью. Именно она помогала мне воспитывать двух непослушных мальчиков, шалунов и непосед.
“И что же Мануэль вам сказал?”
“Он сказал, что всё знает про Мию – про то, что она умирает. Я допытывалась, спрашивала – откуда? Но он был непреклонен, молчал. Так же он не говорил, каким образом разыскал нас. Вообще он был каким-то странным, угрюмым. Сказал, что Пабло после окончания колледжа уехал в Австралию.”
“Зачем?”
“Не знаю. Наверное, хотел начать новую жизнь. Ману сказал, что Пабло женат.”
“Зачем Мануэль приехал в Рим?”
“Он сказал мне, что хочет отдать свою щитовидную железу Мие.”
“Даже так?”
“Да. Я чуть в обморок не упала от такого заявления – ведь после удаления этого органа он непременно умрёт. Но Ману был непреклонен. Сказал, что только так может искупить свою вину перед ней.”
“И что же было дальше?”
“Он лёг под нож, перед этим взяв с меня клятву, что я не в коем случае, ни при каких обстоятельствах не проболтаюсь Мие, кто стал её донором. Я дала клятву.”
“Стойте-стойте, вы же говорили, что Мия не хотела делать операцию?”
“Я сказала ей, что Эндрю и Генри постоянно плачут, спрашивают про тётю, им очень плохо. Это была правда. Путём неимоверных усилий мне удалось уговорить её на операцию. Мия согласилась.”
“Что же стало с Мануэлем?”
“Он умер. Ему, с его же согласия, с учётом подписанной бумаги, удалили щитовидную железу.”
“Господи, какой кошмар!”
“Да, я плакала целую неделю. Устроила скромные похороны. Мне было очень больно – Ману был моим другом, частичкой моей души. С ним было связано много воспоминаний.”
“Это так трагично и красиво – умереть во имя жизни любимой! Ведь он, как я поняла, всё ещё любил Мию?”
“Да. А она его. Каждую ночь моя сестрёнка плакала в подушку, всех своих немногочисленных бой-френдов называла именем Мануэля. Да и я не могла забыть Пабло, сильно страдала. Да и сейчас страдаю…”
“Как вам удавалось всё это скрывать? И где Мие делали операцию? Если бы она проходила в Италии, журналисты уже узнали бы об этом.”
“Операция проходила в Испании. А всё это скрывать было на самом деле очень трудно – но мне удавалось.”
“Сейчас Мия продолжает выпускать одежду, появляется на тусовках. Это говорит о том, что операция прошла успешна и Колуччи вылечилась?”
“Да.”
“Действительно, эта история очень грустная и трагичная, но безумно красивая. Спасибо за то, что поделились с нашим журналом подробностями.”
“Не за что.”

Глава 2. Заключительная.

Австралия, Сидней. Дом Пабло Бустаманте.
Блондин сидит на кровати и смотрит на чью-то фотографию. Стоит ли говорить, что это фото Мариссы Андраде? Он не забыл её, не забыл несмотря ни на что. Сейчас он богатый бизнесмен, женат на милой девушке по имени Нэнси, но чего-то не хватает в его жизни. Может быть любви? Нет, счастья.
– Дорогой, чем ты занят? – послышался из коридора высокий голос Нэнси.
– Ничем, милая, ничем, – Пабло смахнул слезу, спрятал фотографию в тумбочку и, надев на лицо жизнерадостную улыбку всем довольного человека, вышел из комнаты навстречу жене…
***
Дневник Мии Колуччи: “Ещё один безрадостный день прошёл. Хотя нет, этот день не совсем безрадостный – сегодня день нашего с Ману знакомства. Как же больно без него жить… Но я счастлива. У меня есть положение в обществе, любимая сестра и племяшки… Я знаю, что Мануэль любит меня. И я счастлива. Но что-то в последнее время меня беспокоит. Я чувствую, что с моим Ману что-то не так. Как будто связь, существующая между нами, оборвалась. Такое чувство начало посещать меня со время операции. Что-то гложет, разъедает меня изнутри. Но я стараюсь быть счастливой, стараюсь изо всех сил. Мой Ману, как же я скучаю… Как хочу быть с тобой вместе… Где ты?.. Знаешь ли ты, что я сохранила твой кулон, который ты мне весьма своеобразным образом подарил на концерте?.. Может, мы когда-нибудь встретимся…”
Дневник Мариссы Андраде-Колуччи: “Сегодня Мия весь день носилась по дому, словно летала на крыльях. На мой вопрос, в честь чего такая радость, сестра ответила, что сегодня день её знакомства с Мануэлем. Бедная Мия, мне так её жалко… Она старается жить, быть счастливой, но ей не хватает любви Мануэля, как и мне любви Пабло.
Мануэль… Я, признаться, была в шоке, когда узнала, что он хочет сделать. Как сейчас помню наш разговор…”
– Мануэль, ты не хочешь ничего рассказать о том, как жил, как нас нашёл?…
– Нет. Времени мало.
– Мало для чего?..
– Я отдам Мие свою щитовидку.
– ЧТО?!
– Да. Я причинил ей столько боли. Я безумно люблю её и отдам свою жизнь ей.
– Но… но… ты же умрёшь…
– Да. Для меня главное, чтобы моя девочка жила…
“Врачи взяли с Ману расписку о том, что он отдаёт орган добровольно и сделали ему операцию. Он умер… Представляю, каково ему было уходить из этого мира, так и не увидев Мию… У них безумно красивая любовь. Была…”
***
А где-то на окраине Рима есть кладбище, на котором похоронен никому неизвестный человек по имени Мануэль Агирре. И на надгробие его написана песня, посвящённая любимой девушке…

Me pasaron tantas cosas/ Со мной произошло столько вещей 
Y no estabas/ и тебя не было 
Vivi tantas soledades/ я жил в таком предсказуемом 
No esperadas/ одиночестве 
Me mori, sobrevivi/ я умер, но выжил 
En el mundo me perdi/ я потерялся в мире 
Y a pesar de todo/ но вопреки всему 
Jamas te olvide/ никогда тебя не забывал

Aun ahora/ даже сейчас 
Que otros besos/ другие поцелуи 
Me han curado/ меня излечили 
Te recuerdo/ я тебя помню 
Aun ahora/ даже сейчас 
Que no duelen/ не болят 
Tus heridas/ твои раны 
Te deseo/ я тебе желаю 
Aun ahora/ даже сейчас 
Que no se que sentiras/ я не знаю, что ты почувствуешь 
Te necesito/ я в тебе нуждаюсь 
Aun ahora/ даже сейчас 
Lo mas bello/ все что было прекрасное 
De mi vida/ в моей жизни 
Fuiste tu/ это ты

pace tiempo que encontre/ прошло время, я нашел 
Lo que buscaba/ то, что искал 
Tengo todo y a la vez/ у меня было все и на этот раз 
No tengo nada/ нету нечего 
Tu Mirada que no vi/ твой взгляд который я не видел 
Aquel dia te perdi/ с того дня, как потерял тебя
Tanto mundo por vivir/ вокруг мир, чтобы жить 
Y tu no estabas/ и тебя нету…

by Миита

Назад, в детство…

Открыть
125
0

The night of feelings

Открыть
147
0
У вас нет доступа к комментариям